Потери и находки на нелегком жизненном пути Хайзаки Шого

Скованные за спиной руки ему будто совсем не мешали. Шли они молча. Хайзаки время от времени хотелось куда-нибудь свернуть и, желательно, утонуть в песке и сдохнуть. Хватит с него этой иномирной хуйни. Наелся. Химуро сосредоточенно гипнотизировал спину Ниджимуры. Хотел бы Хайзаки знать, о чем он думает. Верит ли этой версии Ниджимуры? Хайзаки хотелось поверить. В этом Ниджимуре было что-то, что распологало к себе. Что-то человеческое в высшей степени, чему можно было поверить сразу и бесповоротно. — Давно ты путешествуешь по иным мирам с Хайзаки? — поинтересовался Ниджимура, когда они наконец достигли подножия высокой башни. Звезда мерцала наверху, совсем близко. Хайзаки пожалел, что не сбежал по дороге. Глянул на Химуро, ожидая получить очередную насмешливую историю, но тот только пожал плечами и равнодушно ответил: — Давно. Ниджимура фыркнул. Суки, мрачно подумал Хайзаки. Оба. Обоих бы задушил. И начал бы с Ниджимуры, а Химуро пусть смотрит, а потом и его… По спине пробежал холодок, Хайзаки недоуменно посмотрел на свои ладони — а он бы смог? Откуда в его голове… Он не успел разобраться. — Вас там черепахи покусали, что ли? — недовольно проворчал мелкий Ниджимура, отлепившись от стены. Хайзаки физически ощутил, как время вокруг смыкается, загустевает, прежде чем окончательно застыть. Ниджимуры смотрели друг на друга. Тот, что помладше — с вызовом, постарше — спокойно и уверенно. Даже наручники вид не портили. Тем более что он от них избавился, просто поведя плечами. Размял руки. — Теперь понял, почему вы мне не поверили, — он посмотрел на Химуро, потом все-таки на Хайзаки. — Я настоящий. — Пошел ты! — взорвался второй Ниджимура. Хайзаки показалось, что он бросится сейчас на свою взрослую копию с кулаками, но каким-то образом он удержался. — Не знаю, что ты такое, но точно не я! — У тебя есть какие-то доказательства? — взрослый Ниджимура смотрел на него, как наверняка смотрел бы на младшего брата с пересказом какой-то подростковой восторженной ерунды. — Тацуя знает, почему я не смог выбраться, — уверенно объявил мелкий. — Потому что ты ему рассказал? — Потому что я говорил с его божеством, — отозвался Химуро. Вздохнул и с натянутой улыбкой продолжил, — Но не факт, что оно сказало мне правду. — Я пошел во врата, потому что хотел спасти тех подростков, которых Ложа отправляла туда для изучения. У них не было шансов выбраться без меня, — взрослый Ниджимура чуть повернул голову, чтобы посмотреть на Химуро. — А потом я встретил бога. И я был настойчив. Божество предложило сделку. — Это я предложил ему сделку, — младший вскинул голову и насмешливо прищурился. — Вы бы его видели, “божество” это! Мелкий, взъерошенный, щелбан дать — с ног свалишь! — Я не знаю, кто из вас эту сделку предложил, — пожал плечами Химуро. — И, если честно, то склоняюсь к идее застрелить вас обоих. — Ебанулся, — констатировал Хайзаки. Он, конечно, понимал, что у Химуро рука не поднимется. Да и револьвер у него Хайзаки вытащил. На всякий случай. — А ты что скажешь, Хайзаки? — Ниджимура ему ухмыльнулся. — Тут уж никакой аватар Тота тебе с трудным выбором не поможет. Ухмылка у него была красивая — широкая, азартная, — и Хайзаки не выдержал. Сгреб жесткие волосы на затылке в кулак и прижался губами к этой ухмылке. На вкус губы у Ниджимуры были соленые. Шершавые. Он позволял себя целовать, а потом прикрыл ресницы и ответил, и у Хайзаки банально подкосились колени. Блядство. Почему это было так хорошо? Он шагнул назад, чуть не упав, тряхнул закружившейся головой. — Вау, — сказал Ниджимура девятнадцатилетний. Темные глаза лихорадочно блестели. — А меня? А то нечестно, Хайзаки. — Кто тебе честность обещал, мелюзга? — Хайзаки облизнулся, собирая с губ привкус Ниджимуры и песчинки. Вытер рот. Посмотрел Ниджимуре в глаза — спокойные, чуть насмешливые. На ярком свету радужка немного отливала желтым. Раз — вытащить беретту. Два — выстрелить. Он зажмурился, спустив курок, и уши бы заткнул, но не мог пошевелиться. Услышал удивленный вскрик — мелкого Ниджимуры. Как Химуро со свистом втянул воздух сквозь зубы. Как упало на песок тяжелое тело. А если он ошибся… нет, не думать об этом. Он не ошибся. — Про меня и Тота знали только я и Тот, — неуклюже пояснил Хайзаки. Рискнул открыть глаза. Распростертое тело тонуло в песке. Хайзаки был уверен, что его не убил — кто бы это ни был. Желающее развлечься божество. Голодный монстр. Какой-нибудь маг со своими целями. Да срать на самом деле. — Что за история с Тотом? — Химуро забрал у него свой револьвер. В сторону тела Ниджимуры он смотреть избегал, а когда взглянул на Хайзаки, тому почудилась благодарность. — Изменял тебе с богом за благословение, — Хайзаки похлопал его по плечу, постаравшись сделать на лице утешительную мину. А ведь теперь он и вправду может получить это благословение. Он точно никому не рассказывал, да и вряд ли Тот кому-то растрепал. Значит, за ними подсматривали. Вот пусть малохольный египетский ублюдок будет в курсе. — Нам бы наверх идти, — отмер Ниджимура. Судя по его лицу, он на теле своей копии станцевать был готов. — Не знаю, как вы, а я уже хочу, чтобы все закончилось. Он нервно рассмеялся. — Ты умеешь детские истерики останавливать? — громко прошептал Хайзаки в сторону Химуро. У него закрадывались подозрения, что с этим Ниджимурой что-то тоже не так. Вместо того, чтобы вломить Хайзаки — Хайзаки бы и сам себе за такое вломил, — Ниджимура только бешено посмотрел на него и скрылся в башне. — Ты неплохо справился, — улыбнулся Химуро, провожая его взглядом. — Нет, правда, не смотри так! Пошли, нам и правда не стоит задерживаться в ином мире. А то выберемся, а там лет пять прошло. Шаги Ниджимуры эхом ссыпались по винтовой лестнице, крутой и узкой. — Я хотел спросить, — эхо подхватило и голос, только размазало его так, что вряд ли можно было разобрать слова. То, что нужно. — Почему… Зачем ты позвал меня с собой? Наверное, нужно было уточнить, когда именно и куда. Хотя и так поймет. Химуро оглянулся, замерев на лестнице парой ступенек выше. — Мне захотелось, — тихо сказал он таким тоном, будто это было ебучее откровение, и пока Хайзаки пытался его осознать, просто сбежал. Сука. Хайзаки от злости впечатал в пористую стену забинтованную руку. Путеводной звездой оказалось разбитое зеркало. По круглой комнате без куска стены и потолка бегали солнечные зайчики. В зеркале отразились три темные фигуры — и тут же рассыпались на множество мелких отражений. Хайзаки успел рассмотреть лишенное кожи лицо своего двойника, прежде чем отвести взгляд. Наверняка там был и взрослый Ниджимура. — У тебя вот, кстати, двойника не было. Подозрительно. Ты точно настоящий? Химуро устало на него посмотрел: — Видимо, для двойников я недостаточно хорош. Ниджимура шумно вздохнул. Он снова обхватил левое предплечье пальцами правой, хмурился и старательно смотрел в сторону. Надо было ему сувенир с трупа прихватить. — План такой: вы шагнете в зеркало, я прочитаю заклинание и его разобью, — объявил Ниджимура. Хайзаки прокрутил его фразу в голове, заподозрив в ней какой-то подвох. Шагнут в зеркало, он прочтет заклинание, разобьет зеркало… Так. — Выйдете вы в Аркхэме, — пообещал Ниджимура, опустив взгляд в пол. — Давайте, шагайте. Хайзаки поймал ответный взгляд Химуро. Показал ему три пальца и загнул один. Потом второй, когда Ниджимура от них еще и отвернулся. — Валите уже, — пробормотал он, и Хайзаки загнул третий палец. — Шу! — позвал Химуро, и, когда Ниджимура на него посмотрел, Хайзаки подсек его под колени. Вдвоем они с Химуро придавили Ниджимуру к полу. — Ты, блядь, только из несуществования вернулся! — наорал на него Хайзаки, сжимая сильнее руки. — Хочешь еще лет на десять тут остаться?! — Вы выбрали меня, — невпопад выдохнул Ниджимура и уткнулся лбом в пол. — А если я тоже ненастоящий?! А если мне нельзя возвращаться? — А если врата закроются, тебя все равно выкинет в наш мир, — Химуро зарылся ладонью в его волосы, поглаживая затылок. — Только если все получится, мы будем в Америке, а ты так и останешься в Аргентине. Я и забыл, что ты раньше врата не закрывал, а на экскурсии ходил. Ниджимура разочарованно застонал. Хайзаки неуклюже провел ладонью по его напряженной спине. — Я ж знал, что ты целуешься хуже бревна, — пробормотал он. — Так что ты настоящий. И заорал от боли, когда Ниджимура впился в его и так саднящие губы жадным неловким поцелуем. — Что я говорил? — он еле отпихнул от себя Ниджимуру — прямо в руки Химуро. — Может, научишь мелюзгу… Договорить он не успел — Химуро поймал Ниджимуру за подбородок и поцеловал. И проклятье, это точно не должно было так возбуждающе смотреться. Хайзаки искренне считал, что парни ему не нравятся. Химуро просто ебанутое исключение. Но он смотрел сейчас на них двоих и был готов пересмотреть свои принципы. Если они постараются, конечно. Он придвинулся ближе, поймал Химуро за хвост и заставил оторваться от Ниджимуры, чтобы поцеловать самому. Обвел языком мягкие губы, собрал с нижней привкус крови из открывшейся ранки, толкнулся языком между приоткрытых губ, встречая ответное движение. Зарождающийся стон отозвался вибрацией в груди, Химуро наверняка почувствовал, раз заулыбался. Совершенно невозможный гад. Хайзаки закинул ногу ему на бедро, подтягивая ближе к себе. В спину больно воткнулось что-то острое — гребанный Химуро успел уложить его на лопатки и навалиться сверху, — и надо было бы разорвать бесконечный поцелуй, от которого горели губы, но Химуро отстранился первый, Хайзаки даже не понял, в чем дело. А потом рассмотрел чужие пальцы в его волосах. На указательном — длинный белый шрам, это Ниджимура в средней школе на проволоку напоролся. Вокруг костяшек кожа была грубее и темнее, потому что драться кое-кому нужно было меньше. А на вкус не отличалась. От укуса Ниджимура дернулся, оторвался от Химуро и уставился на Хайзаки, хлопая ресницами — видимо, вообще не отследил, что происходило с его рукой. Хайзаки поудобнее перехватил его запястье, вылизывая костяшки, потянул на себя, заставляя стоявшего на коленях Ниджимуру придвинуться ближе. Второй рукой, неудобно вывернув запястье, Хайзаки нащупал его член. Попытался расстегнуть джинсы, выругался, оцарапав пальцы о молнию — правильно, зачем ему все десять пальцев, на одной руке повредил, теперь и вторую давай. К счастью, Ниджимура сам догадался, что от него требуется. Чужой член удобно лег в ладонь. Какое-то блядское наваждение. Будто Хайзаки уже когда-то это делал. Или так сильно хотел, что теперь пришлось бороться с дежавю. Он сглотнул слюну, сжал пальцы сильнее, насладившись чужим стоном. Как все-таки, оказывается, приятно, когда в постели кто-то еще издает звуки. Главное, не забыть сказать об этом Химуро. Хайзаки прижался губами к влажной головке, провел по ней языком, собирая смазку, и поддался соблазну, поднял взгляд. Глаза у Ниджимуры были совсем дикие. Взгляд тщетно пытался сфокусироваться на Хайзаки — но когда тот двинул головой, забирая твердый ствол в рот, Ниджимура просто зажмурился. Слабак. Хайзаки погладил мелко дрожащие бедра, жалея, что из-за бинтов не получается нормально потрогать. Потом. Если это потом будет. Он закрыл глаза и сам, насаживаясь горлом. Даже если не будет никакого “потом”, он заберет свое сейчас. — Хайзаки, кстати, не пидорас, — доверительно прошептал Химуро где-то над головой. Хайзаки наудачу от него отмахнулся и, естественно, не попал. — Господи, просто заткнись, — простонал он. Для этого пришлось оторваться от члена Ниджимуры и уткнуться в его живот. На удивление, Химуро и правда заткнулся — Ниджимура снова держал его за волосы и целовал. А потом наклонился к Хайзаки. Уронить его на себя во время поцелуя вышло даже слишком просто. Ниджимура коротко простонал, тут же схватив его за задницу, вжал в себя. Радужка выцветала в серый по краям — и к зрачку тянулись тоненькие серо-голубые прожилки. Выглядело завораживающе. Хайзаки даже засмотрелся и сам не заметил, как оказался с голой задницей, и проезжаться ею по песку Хайзаки не был готов. Он поудобнее сжал коленями бока Ниджимуры, прижимаясь промежностью к его члену, довольно ухмыльнулся, добившись этим еще одного стона. — Долго еще тормозить будешь? Прожилок на радужке стало еще больше, и, наверное, не стоило его провоцировать — потому что тормозить Ниджимура явно не собирался. Вообще законно, что у девятнадцатилетнего парня был такой толстый член?! Воздух в легких стремительно закончился, а глотнуть нового у Хайзаки не получалось: тугая, горячая боль скручивалась в животе, скреблась по позвоночнику. Он хотел оборвать эту пытку, двинуться, насадиться самому — но Ниджимура крепко держал за бедра, не давая пошевелится. Скотина. Еще и поэтому проникновение ощущалось сильней, чем обычно — потому что Хайзаки не мог ничего контролировать. Он смахнул с ресниц то ли слезы, то ли пот, собрался потребовать от Ниджимуры не замирать на каждом сантиметре и вздрогнул, когда на живот легла неожиданно прохладная ладонь Химуро. — Все нормально, — мягко проговорил Химуро, непонятно кого из них троих успокаивая. Помогло Ниджимуре, наконец втолкнувшемся до основания. — Убери со своего лица это выражение, оно больше бордель-маман подходит, — сквозь зубы прошипел Хайзаки, глотнув воздуха. Стало полегче. Ниджимура фыркнул. Все-таки выпустил бедра Хайзаки и тяжело оперся на руки, переводя дыхание. — Скорее султану, — выдохнул он. — Заставил одалисок устроить ему… черт… представление. — Заставил? Вы сами, еще и меня за бортом оставили! — печально вздохнул Химуро. Его ладонь опустилась чуть пониже, ногти царапнули кожу. — Кстати, Хайзаки тогда старшая жена. — Ебанаты, — простонал Хайзаки, перебивая протест Ниджимуры. Ему казалось, что его крыша вот-вот поедет, и что на месте она до сих пор удерживается ебаным чудом. У него горели уши. И горело что-то внутри, жадно и требовательно, а Ниджимура, как назло, будто не собирался двигаться. И Химуро тоже. Хитрый пидорас с садистскими замашками. Можно было бы предупредить об этом Ниджимуру, но пускай, пусть сам напорется. Или, что тоже было возможно, Ниджимура был такой же. Ему просто опыта пока не хватало… Ниджимура наконец качнул бедрами, и Хайзаки чуть не взвыл от этого медленного, будто наизнанку его выворачивающего движения. А потом в самом деле взвыл, когда Химуро наклонился, едва коснувшись губами его члена. — Ты же собирался потребовать это за то, что меня спас? — горячее дыхание оседало на головке, Хайзаки дернулся, пытаясь от этого уйти, но Ниджимура снова в него вцепился. — Да пошел ты! Ничего я не!.. Голос позорным образом сорвался Ладно, похуй. Отдышится и отомстит. Точно отомстит. Хайзаки закусил губу, потом махнул рукой — кто его тут услышит — и застонал, толкаясь в горячий рот Химуро. С каждым движением его швыряло от боли к удовольствию, перед глазами вспыхивали белые вспышки, по телу будто ток пустили — и долго так Хайзаки было не продержаться. Слишком много физических ощущений, будто его перемалывало заживо — было бы неплохо, чтобы эти пидорасы тоже что-то такое чувствовали, — и он цеплялся за кого-то, не разбирая и не рассчитывая силу. В ушах слишком громко стучала кровь, мешая слушать — его собственные вскрики, захлебывающиеся стоны Ниджимуры, сбившееся дыхание Химуро… Хайзаки в конце концов положил ладонь ему на шею, чтобы поймать эти ускользающие звуки, зажмурился, пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-то, и кажется, он тут первый не выдержит… Или нет. Он поймал завалившегося на него Ниджимуру, которого била крупная дрожь. Спросить, какого хрена, не успел — Ниджимура, пробормотав что-то, полез целоваться, и Хайзаки проехался членом по его животу и все-таки кончил. Во рту было солоно от крови, не разобрать, от своей или чужой. Хайзаки с трудом сглотнул пересохшим горлом. Сейчас бы остаться вот так. Даже песок и камни, впивающиеся в неожиданные места, были вполне приемлемы. Он поудобнее обнял Ниджимуру и попытался второй рукой дотянуться до Химуро. Пальцы скользнули по его колену. Смотреть на медленно дрочащего себе Химуро было довольно приятно, будто они поменялись ролями и теперь представление было для Хайзаки с Ниджимурой. Но этого оказалось недостаточно. А еще Хайзаки собирался мстить. — Эй, Шузо, хочешь фокус? — он постарался подмигнуть очень пошло. Ниджимура непонимающе нахмурился, но потом кивнул. Приподнялся, давая Хайзаки выбраться из-под него. Стоило подняться, как закружилась голова. А еще он чуть не запутался в болтающихся на одной ноге штанах, стряхнул их окончательно, чтобы не мешались. Химуро, похоже, тоже было интересно. И он не сопротивлялся, когда Хайзаки поймал в захват его шею, заставил подняться, прижимаясь грудью к спине, горячей даже сквозь футболку. Второй рукой провел по животу, задирая тонкую ткань, обвел выпуклый шрам на бледной коже, чувствуя, как напрягаются мышцы. Он думал, придется подсказывать — но Ниджимура облизнулся, поднимаясь на ноги, шагнул к ним. И уверенно схватил Химуро за член. Наверное, это они проходили, ну или учился Ниджимура быстро. Или у него и правда был талант. Химуро вскинулся всего от пары движений, потянулся зажать себе рот — Хайзаки успел перехватить его руку — и хрипло, сорванно застонал. Его сперма толчками выплескивалась в руку Ниджимуре — и тот потянул пальцы в рот. Лицо у него было жутко сосредоточенное и серьезное — и тут же скривилось в гримасе. Хайзаки хмыкнул. Ниджимура сразу же вскинул на него внимательный взгляд. Глаза у него так и остались — серые прожилки на темном. — Можешь уже отпустить, — Химуро хлопнул его по руке. Будто сам не мог освободиться. Хайзаки секунду поборолся с искушением сделать захват настоящим. И опустил руку. Наклонился за своими тряпками. Ему было странно и в то же время удивительно спокойно. Будто вся иномирная поебень так охуела от них троих, что решила оставить в покое. Надо будет взять способ на вооружение. Но лучше не брать — во врата Хайзаки больше не собирался. Никогда. — Потом расскажете, как у вас… как вы вообще, — первым нормально одевшийся Ниджимура изобразил неопределенный жест руками. — Надеюсь, это не было какое-нибудь “пошли ебаться” от Хайзаки. Раскиданные вещи они подобрали быстро. Остановились перед зеркалом, по темной поверхности которой при их приближении пробежалась рябь, и рассмотреть что-либо теперь было невозможно. — Если тебе интересно, то это было “пошли ебаться” от меня, — улыбнулся Химуро. — Уже не помню точно, но скорее всего я надеялся, что он испугается и сбежит. Хайзаки тогда третий день приходил в себя после магической лихорадки, ненавидел все живое и в первую очередь — Химуро, и намеренно его выводил. Химуро, как нормальный, должен был его бросить и свалить первым. Тогда Хайзаки еще не понял, что в Химуро очень мало нормального. Он до сих пор не все грани ненормальности исследовал. Хотя Хайзаки и в своей нормальности давно сомневался. И наверняка Ниджимура такой же. Наглухо ебнутый. Отличная команда у них выйдет. Если, конечно, они вернутся обратно на землю. Ниджимура покосился на свою ладонь, вытер ее о штаны и прижал к зеркалу. Нахмурился, видимо вспоминая магическую формулу — и многочисленные трещины на зеркале замерцали, задвигались, стягиваясь в одну большую, сочащуюся зелено-синим, как будто по ту сторону разгоралось северное сияние. — Вперед! — решительно приказал Ниджимура и сделал шаг. Мысль, противная и скользкая, заставила Хайзаки замереть на полушаге. Да, если один был подделкой, то и второй — не обязательно настоящий. А еще — оба могли быть настоящими. Может быть, спустя еще несколько лет Ниджимура опять попадет во врата. С накопленным опытом. Зная историю про книгу заклинаний, которую Хайзаки пытался сжечь и не смог. И столкнется с ними. И не сможет действовать по-другому. И Хайзаки его застрелит, и песок поглотит его тело. — Идешь? — обернулся на него Химуро. Хайзаки обреченно кивнул, усилием воли отбрасывая от себя видение мертвого Ниджимуры, и шагнул в трещину. Сияние стало сильнее, ударило по глазам, прямо в мозг, ему показалось, что он вот-вот грохнется в обморок, но головная боль отступила так же быстро, как накатила. Хайзаки глубоко втянул затхлый, пыльный и такой настоящий воздух, что было плевать на его качество. Трещина вывела их в какой-то подвал. Кирпичная кладка стен выглядела так, будто собиралась рассыпаться от малейшего движения. Под арочным потолком тускло горели лампы, отбрасывая блики на книжные стеллажи. Множество книжных стеллажей. Книги были сложены и вдоль стен, и рядом со стеллажами. Стопки книг и увесистые подшивки газет окружали хлипкий письменный стол и обитые красным бархатом ветхие кресла. На столе на удивление ровно горела свеча. Под слоем воска только угадывался подсвечник. — Это же хранилище библиотеки Мискатоникского университета? — Химуро осмотрелся по сторонам, особенно долго присматриваясь к свече. С этим Хайзаки был согласен. Свеча была слишком подозрительная. Кто оставляет открытый огонь в огромном книгохранилище. — Оно самое. Здесь довольно стабильный и запечатанный выход из иных миров, монстры не лезут, и из библиотеки ты никуда попасть не сможешь, — Ниджимура махнул рукой в сторону стены. Пламя свечи заколебалось. Хайзаки не удержался, провел ладонью по стене — пальцы слабо закололо. На врата стена похожа не была. — А просто выход отсюда есть? — поинтересовался он. — Скоро дежурный уловит колебания и придет за нами, — заявил Химуро, падая в ближайшее кресло. Пламя свечи потянулось в его сторону. — Можем пока перевести дух и расслабиться. — То есть, мы были в шаге от того, чтобы потрахаться в более-менее нормальной обстановке, — осознал Хайзаки, оглядываясь по сторонам — руки чесались кинуть в Химуро что-нибудь тяжелое. А вокруг были только книги. — И все равно… — Мне, кстати, кажется, что просто у тебя есть список дел, которые нужно успеть до тридцати, — усмехнулся Химуро и поймал книжку, которую Хайзаки все-таки метнул ему в голову. — Потрахаться в старейшей библиотеке мира — это тоже крутое достижение, — подхватил Ниджимура. — Почти как драка с двумя богами. — Ты бы с ними тоже подрался! — вторая книга не поддалась, хотя этот тоже наверняка бы поймал ее или увернулся. — Я бы им еще и вломил! — уверенно объявил Ниджимура. — Второй раз я тебя вытаскивать не буду, — неожиданно серьезно встрял Химуро, делая вид, что успел погрузиться в чтение. Хотя ведь врал. Ниджимура на него подозрительно покосился. Наверняка тоже чуял ложь — и тоже решил Химуро в ней не уличать. — Кстати, а если у меня все еще есть банковский счет и туда капали проценты, то, возможно, мы сможем жить не в клоповнике. Снимем что-нибудь нормальное. — Неужели, — поднял насмешливый взгляд Химуро. Как будто вот он не верил в способности Ниджимуры найти им приличный отель. Впрочем, Хайзаки не верил тоже, и у него была серьезная причина в виде нескольких лет путешествий с Химуро. — Химуро только клоповники выбирать умеет, — сдал его Хайзаки. — Хоть бы раз на нормальной кровати… Ниджимура и Химуро обернулись к нему и внимательно уставились, явно ожидая продолжения, так что он не стал заканчивать фразу и просто поднял обе руки с оттопыренными средними пальцами. — Отъебитесь, ебланы. Ебланы только усмехнулись в ответ — так, что Хайзаки вдруг, как ни сопротивлялся этому, поверил, что все будет. И в первую очередь — хотя бы раз на нормальной кровати.