Потери и находки на нелегком жизненном пути Хайзаки Шого

Во второй раз врата воспринимались уже лучше. Может быть, дело было в том, что светило солнце. Или что теперь их было больше, и Ниджимура просто излучал уверенность в том, что все получится. Он так и не ответил, чем закончилось его общение с божественной сущностью. Вполне возможно, у него были все основания для уверенности. — Придется через них пройти, да? — обреченно поинтересовался Хайзаки. Забрал у Химуро солнцезащитные очки и нацепил на себя, так стало немного полегче. Хотя в ангаре все еще было темно — только теперь пятно света от входа было солнечным, а не лунным. — Тебе понравится, — пообещал Ниджимура, целеустремленно направляясь к вратам. Поскольку одной рукой он держал лямку рюкзака Хайзаки, а второй — рукав куртки Химуро, двигались к вратам они все вместе. — Мы просто в них шагнем — и все? Никаких подготовительных действий? — Хайзаки сильно подозревал, что если он попытается замедлить шаг, во врата его просто поволокут, так что он пытался оставить это неумолимое продвижение хотя бы словами. — Лучше сразу, — откликнулся Химуро, пытающийся выпутать рукав. А потом взял Ниджимуру за руку — тот вздрогнул и с шага сбился. В общем, во врата Хайзаки шагнул первый и с единственной мыслью — когда это блядство уже кончится? В лицо плеснуло раскаленным воздухом. Жар прошелся по незащищенной коже: как будто сотни лапок насекомых. Хайзаки передернуло. Он попытался вдохнуть и осознал: воздух другой. Свет другой. Высоко над головой медленно плыло яркое кольцо — видимо, местное Солнце. Вокруг был песок — множество серого горячего песка. Хайзаки казалось, что он даже сквозь толстую подошву ботинок чувствует его. И на горизонте, где серый песок сливался с серым же небом, ярко горела звезда. — Еще вчера же… — удивленно отозвался Химуро, вышедший следом, и настороженно осмотрелся по сторонам. Хайзаки не мог вспомнить, когда в последний раз его таким видел. — Врата не соединяют два конкретных мира. Они просто ведут из нашего мира куда-то. И вот это куда-то меняется постоянно, — пояснил Ниджимура. Трещина за его спиной искрила зеленым. — Кажется, образование юных культистов было более полным, а? Он пихнул Химуро локтем, довольно улыбнувшись, и решительно направился к звезде. — Как у тебя тогда получилось попасть в нужный мир? К нему? — Хайзаки кивнул Ниджимуре в спину. Спина демонстрировала всему миру средний палец — и это была одна из любимых футболок Хайзаки. Потом, конечно, нужно будет отобрать ее обратно. — Повезло, — Химуро пожал плечами, но Хайзаки отчетливо понял, что никто ему не поверил. — Ладно. Я принес небольшую жертву, чтобы удалось… — Жертву кому? — Ниджимура резко обернулся — он успел спуститься с дюны, на которой они оказались, и начал подниматься на следующую. Кажется, у него сильнее потемнели глаза — но он был слишком далеко, чтобы можно было сказать точно. — Не твоему божеству, — хмыкнул Хайзаки. — Не ревнуй. Химуро над своим божеством так трясся, что ревновал сам Хайзаки. — Я познакомился с Уитцилопочтли, — пояснил Химуро. — У него сейчас довольно странные представления о жертвах, но я получил его благословение. Он поправил рюкзак и тоже начал спускаться. Хайзаки оглянулся на врата — показалось, наверное, что трещина стала меньше. — Он принес в жертву чипсы, — Хайзаки передернул плечами. Пожалуй, он предпочел бы еще одну встречу с греческими ископаемыми, чем общение с новым приятелем Химуро. — Чипсы с клюквенным соусом. Ебанат. И бога себе такого же ебанутого нашел. Ноги вязли в песке, как в болоте. Если только в болоте могло быть так жарко. — Не стоило пытаться стащить чипсы с алтаря. Его это расстроило, — Химуро остановился на вершине дюны, глядя на Хайзаки, и неожиданно протянул ему руку. Хайзаки стиснул зубы, взбираясь самостоятельно. Алтарь оставил Хайзаки нехилый ожог — поэтому пришлось случайно забыть его на последней стоянке. Химуро, вроде, не расстроился, или, скорее просто не подал виду. Некоторое время они шли молча, карабкаясь на очередные дюны. Звезда не особо приближалась. Глаза от взгляда на нее слезились несмотря на очки. Если глянуть без них, и ослепнуть наверняка можно. С другой стороны, так можно спастись от чужих взглядов. — К слову про богов, — Химуро остановился на очередной дюне, завозился с рюкзаком, доставая фляжку. — Хайзаки тоже мог бы получить благословение. Если бы не стал ссориться с лояльными к нам богами. Не успевший спуститься Ниджимура поднялся к нему. Хайзаки пришлось ускорить шаг, потому что терпеть его взгляд сверху вниз не особо хотелось. — Как-то раз, в Токио, мы призвали на помощь божество… — Я не доверяю богам, которые работают моделями! — попытался вклиниться Хайзаки. Нормально вздохнуть он не мог — дышать местным воздухом совершенно не хотелось — и протест вышел какой-то жалкий. — И в итоге он подрался с аватаром Гипноса, — продолжил Химуро, не обращая на него внимания. — Повезло еще, что не прокляли. Хайзаки перевел дыхание, наконец добравшись до верха. — Это смотря что считать дракой, — он не жалел совершенно. Даже врезал пару раз желтоглазому ублюдку, да и вообще, вот если бы тот дрался честно, а не спиздил у Хайзаки его любимый прием с удушением… Ниджимура заржал, но быстро оборвал себя. Видимо, вспомнил о своем опыте. И никакого благосклонного отношения божества у него, очевидно, не было. — И это не имело для вас последствий? Даже лояльные божества те еще твари. — Явился Дионис и не дал нам закончить, — Хайзаки на всякий случай показал Химуро кулак, чтобы заканчивал предаваться воспоминаниям. — А потом я привел Хайзаки в чувство, и мы уехали из Токио, храня в сердце воспоминания о встрече с божественным присутствием, — естественно, Химуро угрозу проигнорировал. — Ну, я уверен, не каждый сыщик может похвастаться дракой сразу с двумя богами, — Ниджимура покровительственно хлопнул Хайзаки по плечу, а когда тот попытался ударить в ответ, увернулся, на несколько шагов опускаясь с дюны. Дюна под его ногами распалась, песок с шуршанием провалился под ногами, и спустя секунду Ниджимуры уже не было. Как сквозь… да почему как, сквозь землю и провалился! А соседняя дюна будто взорвалась, исторгая из себя крылатого монстра — вроде, такой же набросился на джип… Из зияющей дыры в песке матерился Ниджимура. Судя по голосу, с ним все было в порядке. Монстр наверняка тоже выдал что-то нецензурное на своем языке и попытался спикировать на них. Выстрелы его отпугнули — и Химуро тут же пихнул револьвер обратно в поясную кобуру и упал на живот, протягивая руку Ниджимуре. Хайзаки сплюнул и попытался выцелить монстра. Выходило хреново, пули даже близко не пролетали. Он выругался, обернулся, чтобы потребовать от Химуро заняться наконец делом, все-таки это он тут был по увертливым целям. Химуро как раз вытащил Ниджимуру. Монстр снова заорал, закладывая очередной вираж — и Ниджимура выхватил револьвер Химуро, чтобы двумя выстрелами сбить монстра на подлете. Тут же вскинул вторую руку, и монстра с пробитыми крыльями впечатало в песок — и он с истошным визгом рассыпался прахом. Прах сияющей пылью взвился в воздух, собрался в пули — и вернулся в револьвер. Ниджимура довольно улыбнулся. Они с Химуро переглянулись и дали друг другу пять. Хайзаки проглотил комментарий про сладкую парочку и отвернулся. Беретту удалось запихнуть в кобуру со второго раза. Его потряхивало, как будто от адреналина, но на самом деле, похоже, от злости. И от ревности. Не то, чтобы он ревновал Химуро к Ниджимуре или наоборот, срать ему было на пидорасов. Хайзаки умел колдовать. Да, изначально у него плохо получалось, и откаты от заклинаний были такими, что потом он только и мог, что валяться без сил или вздрагивать от каждого шороха, ожидая, что из теней по его душу что-нибудь придет. Он набирался знаний, отыскивал древние книги, собирал талисманы — и все, чего он достиг сейчас, это нейтральный или почти незаметный малоприятный откат. Он не смог бы восстановить потраченные пули. Не смог бы нанести монстру дополнительный урон. Это притом, что последние почти семь лет своей жизни он изучал магию. Ниджимуре до сих пор было девятнадцать. Ну понятно, кого собирались пушечным мясом в Ложу принимать, а кто там на важные задания ходил. Хайзаки сплюнул горькую слюну. Зато с ним боги разговаривали, а то божество, с которым хотел пообщаться Ниджимура, заперло его меж времени и съебалось куда подальше. Нихуя эти мысли не успокаивали. Когда Химуро спускался с очередной дюны, чтобы забраться на следующую, он только прибавил шаг. Звезда по-прежнему сияла над горизонтом. Заблудиться было невозможно… Он не понял, что произошло дальше. Как будто кто-то взял и выключил солнце. Вот Хайзаки шел по сыпучему песку, и вокруг был прозрачный обжигающий воздух — и в следующее мгновение стало темно. И тихо. А потом раздалось шуршание. И свист. Понемногу светлело. Хайзаки все еще был в пустыне. Возможно. Он не мог рассмотреть ничего на расстоянии вытянутой руки, а вокруг шумел, вращаясь, песок. Песчаная буря не могла вот так, за несколько секунд, поглотить собой все! Песчаная буря вроде как и не должна была образовывать смерчи… А потом Хайзаки вспомнил, что он в другом мире. Он выругался. Попытался позвать на помощь, но его крики утонули в песке. По какой-то необъяснимой причине ему повезло: буря почти не трогала его. Кажется, он оказался в самом центре песчаного вихря. И это совершенно не успокаивало, потому что сам по себе Хайзаки тут очутиться не мог. Он осторожно протянул руку, прикоснувшись к воющей стене песка, и тут же отдернул, когда множество песчинок как наждачкой по ней прошлись. — Блядь! Кожу с кончиков пальцев содрало, Хайзаки едва успел сжать руку в кулак, стараясь, чтобы кровь не капнула на песок — возможно, этого от него и ждали. Он сунул руку в карман, морщась от боли, и огляделся по сторонам. Вокруг гудел смерч. Песок со свистом завращался быстрее, а потом из свиста Хайзаки услышал вкрадчивый шепот: — Ну вот, теперь ты один. Бесполезный. Уверен, тебя даже искать не стали. Зачем ты им? Будут теперь вдвоем, отличная команда, — смерч рассмеялся. — Из Ниджимуры напарник полезней выйдет. Ты видел, как он заклятья читает, а? Голос был знакомый. Смех тоже. — Хотя, если вас сейчас сравнивать, трахается Ниджимура наверняка хуже. И опыта у него меньше. Зато, может, у него природный талант? — из песка соткалась фигура, в которой Хайзаки узнал себя. — Ну, как в магии. Хотя тут ты же тоже талантливый, верно? Научился божеств призывать на помощь! Двойник захохотал. В животе неприятным комом застыло плохое предчувствие. Двойник отсалютовал ему береттой. Хайзаки проверил пустую кобуру. Кто бы сомневался. Шансы выжить стремительно приближались к нулю. Не зря он не хотел идти во врата. Надо было валить одному. Еще вчера. Позволил себе привязаться к Химуро, поверить ему — и зачем? Чтобы сдохнуть от рук непонятной хуйни, принявшей его собственный облик, да еще и в ином мире? По его душу вряд ли придет какой-нибудь благословленный ацтекским обжорой Химуро. Двойник явно читал все это по его лицу и наслаждался. — А еще наверняка эти двое были друг у друга первыми. Романтично, верно? Оставишь их вдвоем? Или все-таки возьмешь яйца в кулак и попробуешь получить свое место под солнцем, а, Шого? Сгусток огня прошел сквозь его голову, не оставив видимых следов. Двойник ухмыльнулся. Если у Хайзаки получалось ухмыляться хотя бы вполовину так гаденько, он мог бы собой гордиться. Если выживет, надо будет обязательно потренироваться. — И чего ты хочешь? — хмуро поинтересовался Хайзаки. Может, у него получится потянуть время? Это он бы все бросил и съебался. Два пидораса, оставленные им за спиной, наверняка пытались его найти. — Не, не найдут, — с сочувствием вздохнул двойник. — А может и найдут. Я еще не решил. А ты бы кого хотел в качестве спасителя? Ниджимуру, да? Школьная любовь, пронесенная сквозь года, безумно романтично. Заклинание оставило на руке Хайзаки проплешину свежего ожога, зато на этот раз разворотило лицо двойника. От запаха горелого мяса хотелось блевать. Двойник замолчал, ощупывая свое лицо и пластами снимая с него кожу, мышцы, мясо. Хайзаки затошнило сильнее, но он не мог отвести взгляд. — Беззубые у тебя заклинания. Вот я могу сделать так, — как ни в чем не бывало продолжил двойник. Вместо головы у него теперь была черепушка, глазницы которой горели серым. Он щелкнул пальцами, и Хайзаки приподняло в воздух раньше, чем он успел что-то осознать. Грудь стиснуло, будто в тисках, вышибло воздух из легких, вместо ругательств изо рта вырвался невнятный хрип — и двойник швырнул его на землю. Кажется, на несколько секунд он отрубился. Пришел в себя от боли — двойник держал его за волосы, заставив поднять голову. Хайзаки попытался в него плюнуть — тело не слушалось. — Может быть, будет лучше, если они найдут меня, как думаешь? — его голос изменился, Хайзаки никогда не замечал за собой таких плавных, сладких интонаций. — Я ведь буду более полезен тем же Стражам. Они порадуются, что не зря много лет за тобой наблюдали, что отправили одного из своих тебе в напарники. Химуро, может, простит это бездарное время, пока рядом был ты — потому что рядом уже буду я. Во рту было полно песка. И в носу, и глаза тоже чесались. Двойник смотрел на его попытки приподняться с насмешливым интересом. Потом выпустил Хайзаки, и тот снова рухнул лицом в песок. С трудом поднял голову. Двойник вдруг улыбнулся, прислушиваясь к чему-то за пределами смерча. — А еще можно сделать так, — он вскинул руку сквозь песчаную стену, слишком быстрым движением, чтобы за ним можно было уследить, и втащил в круг Химуро. За шею. Хайзаки как в замедленной съемке видел, как на шее Химуро сжимаются его собственные пальцы, все в ожогах, и короткие обломанные ногти впиваются в кожу. Как Химуро пытается вырваться, с таким непониманием глядя на двойника, что Хайзаки в очередной раз стало тошно. — Х-хайзаки, — прохрипел Химуро. Он уже даже не сопротивлялся. Как силы нашлись побелевшими губами шевелить только. — Ну, разве ты не ждал от меня такого? — двойник пошло облизнулся. Сука. Да что не так с Химуро, если он верит в эту идиотскую копию?! Хайзаки бы все не так делал! От злости на Химуро ему удалось приподняться на вытянутых руках. Правая адски болела, он не сразу вспомнил, что ободрал пальцы. Кровь запеклась неопрятными бурыми пятнами — стоило одно подковырнуть, как она пошла заново. — Эй ты, мудила! — крикнул он, когда кровь затопила линию жизни на ладони. — Сдохни! В грудь двойнику ударила гроздь шипящих шаровых молний. Он выпустил Химуро, отшатнулся, обиженно уставился на Хайзаки, будто тот его подвел — и без лишних спецэффектов рассыпался песком. Вместе с ним моментально осел и смерч. Над горизонтом по прежнему мерцала звезда. Кажется, она стала ближе. Пустынный пейзаж поменялся — дюны остались позади. Впереди из песка проступали развалины: разрушенные стены, обломки колонн, заметенные по крышу здания… — Пиздец, — заключил Хайзаки, попытавшись подняться хотя бы на колени. Ребра заныли. — В этих ваших вратах всегда так?! — Твоего двойника впервые вижу, — Химуро, рассевшийся на песке, потер шею и слишком весело для почти задушенного посмотрел на Хайзаки. — Иной мир обычно тебя испытывает. Скорее всего, ты испытание прошел. Ползи сюда, у меня есть аптечка. Аптечку хотелось отобрать, но вряд ли бы Хайзаки смог левой рукой забинтовать правую нормально. Он рассматривал синяки на шее Химуро, пока тот возился с его пальцами. Хотелось протянуть руку и проверить, совпадают ли… Хайзаки казалось, что нет. Кожа Химуро оказалась горячей на ощупь, влажной от пота. Он удивленно замер, глядя на Хайзаки. И, к счастью, молчал. Пидорас. А Хайзаки просто проверял. Следы в самом деле не совпадали — напоследок он почти случайно провел ладонью по дернувшемуся кадыку и убрал руку. — Можешь, — он прокашлялся, чтобы справиться с севшим голосом, — не благодарить пока за спасение.... Потом отсосешь, собирался закончить Хайзаки. — Я и не собирался, — перебил его Химуро. — Теперь мы в расчете за УЗИ. Хайзаки немедленно захотелось проверить, что будет с его шеей, если хорошенько взяться за нее обеими руками. Сможет ли он продолжать улыбаться. Скотина. Хайзаки первым поднялся на ноги. — Где Ниджимура? Вы что, ебанаты, разделились?! — Нас разделило, — Химуро убрал аптечку и закинул рюкзак на плечо, поднимаясь. — Сначала буря упала на тебя, потом на нас, — он недовольно нахмурился. — В общем, я потратил последнюю обойму для УЗИ на свой смерч, и он меня выплюнул. — Если на нас нападет еще что-то крупное, то оно нас, скорее всего, и сожрет, — подвел итог Хайзаки, проверяя выкопанную из песка беретту. — У меня один патрон. — У меня есть десять патронов для револьвера, так что, возможно, первый встречный монстр нас не сожрет. Когда ты успел стать таким пессимистом? — Химуро одобряюще улыбнулся. Хайзаки в такие моменты искренне пытался понять, специально он провоцирует или у него это естественно выходит. — Нужно найти Шу. — У меня кровь из ушей идет, когда ты его так называешь, — поморщился Хайзаки. Химуро заулыбался шире — все-таки провоцировал — и заорал во все горло: — Шу! И нахуя его было спасать, пусть бы двойник довел дело до конца… Хайзаки хотел позлорадствовать, что Ниджимура на кличку не отзовется, но потом они услышали ответный крик. — Тацуя?! — прокричал Ниджимура откуда-то из-за руин. — Это реально ты? С его голосом было что-то не так, только Хайзаки не мог понять, что именно. Рука сама потянулась к беретте, но он вовремя вспомнил про один патрон и оставил ее в кобуре. Краем глаза заметил, как Химуро перекладывает револьвер в карман. — Мы тут! — крикнул он. Ниджимура, вывернувший к ним на встречу из-за колонны, выглядел непривычно. Но, видимо, вот так он должен был выглядеть в свои двадцать шесть. Высокий, сухощавый — Хайзаки все-таки стал пошире в плечах, — и глаза у него были светлые, серые. На лоб падала отросшая челка, скулы заострились, на лице вообще добавилось острых углов, но взгляд все время цеплялся за что-то знакомое. Улыбку. Взгляд. Движения. Ниджимура сгреб явно растерявшегося Химуро в объятия, хлопнул по спине и развернулся к Хайзаки. Выражение лица тоже показалось знакомым: прищур и вздернутая верхняя губа. Но это Хайзаки уже сегодня видел. — Хайзаки! Это действительно ты? Он смог кивнуть в ответ, с трудом осознав, что нужно как-то отреагировать. Протянул руку и осторожно сжал предплечье под черным напульсником — кожа на ощупь была самой обычной. Горячей. Волоски щекотали пальцы, под большим частил пульс. — Шу, — отмер Химуро, и Ниджимура вздрогнул, заморгал, вернув взгляд на него. — Откуда ты тут? — Я думал, ты знаешь! В Сан-Франциско я не очень удачно подискутировал с божеством, и в итоге оно… швырнуло меня глубже, — Ниджимура развел руками, будто пытаясь охватить пустыню вокруг. — Я пытался выбраться, найти какой-нибудь разлом между мирами… сколько прошло времени, три года, четыре? — Семь, — голос у Химуро дрогнул. Ниджимура бросил улыбаться: — Моя семья? Мелкие? Наверное, вот это больше всего цепляло в том Ниджимуре, с которым Хайзаки разговаривал с утра. Тот не беспокоился о семье. Не беспокоился ведь? С другой стороны, про его семью все равно Химуро знал больше… — С ними все в порядке. Вернулись в Токио. Я был с ними, не волнуйся, — Химуро сглотнул, кашлянул, прочищая горло. Он так явно был не в своей тарелке, что Хайзаки даже забеспокоился. Дерьмовое место — эти врата. — Спасибо. Всегда знал, что на тебя можно положиться, — Ниджимура еще раз сжал его плечо. — Из этого мира есть выход, верно? — Скорее всего. Где-то там, — Химуро махнул рукой в сторону звезды. Глянул на Хайзаки и опустил руку в карман. К револьверу. Хайзаки пожал плечами и кивнул. — Шу, ты только не обижайся, — виновато сказал Химуро и вытащил руку из кармана. Дуло предсказуемо смотрело в лоб Ниджимуре. Хайзаки вынул из рюкзака наручники. — Тацуя? Это же я! Что я должен рассказать, что ты поверил? — Ниджимура медленно поднял руки. Ладони у него были широкие, на костяшках запеклась кровь, будто он совсем недавно дрался. Хайзаки, пожалуй, слишком грубо заломил ему руки. Но он тоже тут был! И все равно все внимание Ниджимуры уходило на Химуро. Пидоры проклятые. Один, к тому же, ненастоящий. Скорее всего. Он защелкнул наручники на чужих запястьях. Ниджимура на него и не посмотрел. “Так кого бы ты выбрал, все-таки Ниджимуру?”, — вкрадчиво шепнул ему порыв ветра. Хайзаки передернуло. Нет, спасибо. Не такого. А если этот — настоящий, и ему просто на Хайзаки насрать? — Просто меры безопасности, Шу, — тем временем оправдывался Химуро. — Сначала выясним, что там. — Если я просто морок, то должен пропасть, когда связь с нашим миром порвется? — хмыкнул Ниджимура. — Неплохо. Я согласен. Идем.