Мой ласковый и нежный зверь

- Ракета, ты идиот. - Я удивлен, что я это говорю, но я с тобой согласен. Летя на Милано среди звезд, енот себе места не находил. Расставание с Ликой вышло не таким, как он хотел. Да и не хотел он, черт возьми, с ней расставаться! Да, друзья. Да, рядом. Но никакого облегчения от этого. За почти три месяца пушистый герой привык просыпаться, ощущая тяжесть головы девушки, привык к ее животным, привык к мягкой кровати, душу и вкусному парному молоку по утрам. И теперь все, что сейчас было вокруг него, лишь раздражало. Койка на корабле была очень жесткой, что аж спина заболела. Холодная вода заставляла ежиться, морщиться и дрожать. А от Ксандарских продуктов начиналась изжога. Да, он изнежился. Но, блин, ему почти сорок лет, в конце-то концов. Можно уже и остановиться. Он нагулялся и насражался до конца своих дней. Ракета видел, как то милуются, то ругаются Гамора с Квиллом, и ему становилось тошно. - Ты неправильно поступаешь. - Я в курсе. - Я бы на твоем месте вернулся к своей бабе, а не летел с нами, - громыхнул басом Дракс, и енот тяжело вздохнул. Они уже проделали треть пути до того места, где собирались взрывать Зерно. Зверек понимал, что безысходность сгрызет его, сделает раздражительным пофигистом. А он этого не хотел. Совсем не хотел. Усадив в кресло пилота вместо себя Гамору, он ушел с мостика в каюту, где просидел еще не меньше часа. Злой и нервный, он мерил свой закуток шагами и был готов биться головой об стены. *** Серые дни. Пустые. Безжизненные. Неинтересные. Именно в это превратилась жизнь Лики. Кормежка-работа-кормежка-спать. Больше ничего она и не делала. Она перестала читать и вышивать, забросила в долгий ящик учебники по английскому, которому она пыталась научиться раньше. А еще дожди полили, холодные осенние дожди. Октябрь, как-никак. Каждое утро Брянцева брала зонтик и выходила под ливень, чтобы накормить животных и уйти на ферму. Понимая, что поить самой ей уже тяжело - привыкла к чужой рабочей силе - она пригласила мастера и сделала автопоилки. А сено раскидать это быстро. А по вечерам девушка плакала в подушку, и потом ночами спала на мокром. Лика вспоминала моменты, связывающие ее с этим невозможным енотом, и сердце отзывалось болью. Она приходила с работы так, чтобы раздать еду питомцам и сразу упасть спать, чтобы не было времени на лишнюю хандру. Она не хотела так жить. Жизнь потеряла для нее смысл. *** - Скачок будем делать, - Квилл заглянул к другу в комнату и озадаченно застыл на пороге - енот лежал на койке на спине и невидящим, пустым взглядом смотрел в потолок. - Эй, блохастик, что с тобой? Ракета повернул голову, и по его стеклянным глазам Питер понял, что приятель мертвецки пьян. - Я - идиот, - протянул второй пилот Милано. Землянин закатил глаза. - Я знаю, что ты идиот, нажираться зачем? - Я не хочу так существовать, - зверьку с трудом давались слова, - я не могу так больше. - Успел же, блин, нафигачиться за три часа, - пробурчал мужчина. - Ну-ка вставай, идем к остальным. - Не хочу. Не могу. - Так, послушай меня, - Квиллу это порядком надоело - он сам не пил, и пьяные его раздражали. Он в два шага пересек каюту, склонился над енотом и отвесил тому увесистую пощечину, - приходи в себя! Немедленно! Я не собираюсь тут твои сопли вытирать! Реши уже, наконец, чего ты хочешь. Ракета, пошатываясь, сел. - Сдохнуть хочу. - Это не вариант. Ты еще пожить толком не успел. - А зачем такая жизнь? Я не хочу жить... без нее. - Так вернись к ней. - Мы в часе от нужной нам точки. У вас топлива почти не осталось. - С топливом я разберусь. Но ты должен решить для себя окончательно, что для тебя важнее. Хочешь обратно - мог бы сразу сказать, пока мы были еще близко. - Я не знаю, Квилл, - в голосе всегда жизнерадостного зверька сквозила боль, - я безумно соскучился по вам всем, но... я не могу без Лики. Я, кажется, действительно люблю ее. Но я ей этого не говорил. И не скажу уже... - Псих больной, - огрызнулся Питер, - мы, если надо, отвезем тебя обратно. Ты нам на корабле в таком состоянии нафиг не сдался. Я очень рад, что ты нашел свою любовь, и тебе нет смысла дальше оставаться здесь. Твое место там, рядом с ней. Будь я на твоем месте, я бы вернулся. Тем более что она тоже, скорее всего, очень переживает. Особенно потому, как ты с ней попрощался. - Но вы же... но топливо... - Разберемся, я сказал. Так что? Летим обратно? Ракета несколько мгновений молча смотрел на друга, а затем медленно кивнул: - Если никто не обидится, то да. Летим обратно. - Вот это правильно. И выскочив в коридор, землянин заорал на весь корабль: - Гамора, разворачивай посудину! Наш товарищ сделал выбор! *** Кроссовки скользили по мокрой крыше, но Лике было все равно. Она свой выбор сделала. Она решила умереть. Как уже было раньше, ей совершенно не было страшно. Она была готова шагнуть вперед, навстречу неизвестности. Она была готова на все, лишь бы вырваться из этих оков безысходности. Лишь бы не ощущать ту боль, которая не давала ей спать по ночам. Лишь бы не видеть этих снов, полных нежности и тепла, и, просыпаясь, не понимать, что это все никогда больше не вернется. Сумасшествие достигло предела - она слышала его шаги в коридорах, ощущала его запах в комнате, ждала, когда же он откроет дверь и скажет, что животные накормлены. Она не могла так больше жить. На небе, среди серых облаков, показалась стремительно увеличивающаяся точка. Но Лика этого не заметила. Она продолжала стоять на краю крыши под дождем, собираясь с силами сделать шаг. Даже со второго этажа можно неслабо разбиться. А можно перед этим еще на курок нажать, чтобы уж точно ничего больше не чувствовать. Пистолет, который она нашла среди нескольких забытых Ракетой вещей и который она теперь сжимала в руке, был заряжен. Счет шел на секунды. Брянцева подняла оружие, приставила к виску и зажмурилась. И вдруг... - Что ты творишь, дура ненормальная?! - заорал до дрожи знакомый голос. Девушка распахнула глаза и на середине между двух скатов крыши увидела любимого енота. Но своим глазам она не поверила, решив, что это очередной глюк. - Оставь меня, наваждение, ты все равно ненастоящий, - прошептала она. - Ракета улетел, он не вернется, не вернется! И устремила взгляд за горизонт. Зверек зарычал, бросился вперед и одним движением выбил пистолет у нее из рук. - Прекрати! Я здесь, слышишь? Это я, я больше не исчезну. Он еще что-то шептал, держа ее за руку и пытаясь утянуть с крыши в тепло. Но Брянцева не двигалась с места, а по ее мокрым от дождя щекам катились предательские слезы. - Я не верю. Енот зашипел и дернул девушку на себя, опуская на колени. А затем сделал то, что до этого вроде как представлялось невозможным - поцеловал ее. Неловко, неудобно, насколько это вообще возможно между человеком и зверем, но при этом не менее страстно, проталкивая язык в ее рот и удерживая ее за шею. Длилось это все какие-то мгновения, но этого хватило, чтобы Лика относительно пришла в себя. Взгляд стал осмысленным, в глаза вернулась жизнь. Когда они оторвались друг от друга, Брянцева хватала воздух ртом, но не в силах была ни слова сказать. Она поняла, что она дико замерзла, буквально задубела. - Идем в дом, твою мать, - выругался Ракета и, наконец, сумел сдвинуть ее с места - она поднялась и покорно пошла за ним. Уже в тепле, сидя у батареи с горячим чаем в руке, Лика разглядывала своего любимого и не верила своим глазам. - Откуда ты взялся? - прошептала она, глотая обжигающий душистый напиток. - Оттуда, - он ткнул пальцем вверх, - я не смог без тебя. Я понял, что жизнь без тебя потеряла всякие краски. - То есть, ты хочешь сказать, что ты на полпути развернул корабль? - Там уже даже не полпути было, - засмеялся енот. - Мы были в часе от нужной нам точки. - Вы были в часе от цели, ты развернул корабль, и вы вернулись??? - Нет, мы сначала Зерно уничтожили. А потом уже вернулись. - Уничтожили?! - Да. Грут великолепно справился. У него, конечно, руку оторвало, но он себе сразу новую отрастил. - И ты больше не улетишь? - Нет. Ребята будут заскакивать повидаться иногда. Ты же не против? - Но как же... - Мое место рядом с тобой, Лика. Это мое окончательное решение. А дальше была вечность. Конец.