Горсть тумана

      В мире, где у тебя нет совершенно ничего, даже если ты что-то и найдёшь, то оно тоже обратится в прах.       Все знали это, да вот только Пак Чимин вечно подзабывал. Он думал, что положение позволяет ему витать в облаках, ведь всё же он из семьи чистокровных волшебников, а именно они сейчас правили балом в этом мире. Не то чтобы Чимин был согласен с порядком вещей, но он просто знал, как это использовать. Иногда оно и само использовало парня, например, Пак пренебрегал всеми законами, когда дело доходило до его лучшего друга, Мин Юнги, что был грязнокровкой и нелегально посещал Хогвартс.       Когда вновь умирало солнце, озаряя всё прощальным рыжим мюзиклом огней, последнее на сегодня занятие Чимина по «Зельям, 6 курс» закончилось неожиданной просьбой профессора остаться на секунду. Дракониха (как все её звали, хоть ей самой имя было отнюдь не по душе, ведь она знала, что оно значит и как влияет на драгоценную репутацию) яро поддерживала чистокровок, боролась за полное разделение чистой и грязной крови в магическом обществе. Так, Хогвартс от грязнокровок уже был очищен, и, согласно правилам, посещать его могли только чистокровные студенты.       И когда Дракониха одёрнула уже уходящего Чимина, спросив, не его ли соседом является Мин Юнги, Пак действительно забыл, как дышать, а его лёгкие резко сжало от недостатка воздуха. Парень постоянно волновался о безопасности Юнги, напуганный возможностью его разоблачения. Дракониха смотрела на Чимина, будто видела все копошащиеся в его голове мысли и готова была убить несмотря на то, что он был одним из лучших студентов года. Лучшим.       — Говори, мальчик, я не хочу тратить время на бесполезное молчание, — сказала она и тут же трансгрессировала с другого конца класса прямо к парню, а тот и глазом моргнуть не успел. У женщины были длинные чёрные прямые волосы, ниспадающие на плечи. Она была слишком высокой и бледной, словно труп, а острые нос и подбородок совсем не прибавляли красоты. Каждый божий день без исключений она носила тёмно-зелёные платья, под которым было спрятано множество орудий для убийств. По крайней мере, так казалось Чимину.       — Я ни за что не буду вас обременять, даже если очень того захочу, — прощебетал Пак. Оправдает ли его лесть?       — И всё же, ты заставляешь меня спрашивать вновь, — сказала она, и даже голос её звучал злобно и низко, — ты знаешь, что происходит с теми, кто заставляет меня переспрашивать.       Чимину казалось, что его лицо сейчас исказилось в гримасе Мунка «Крик», если бы он не взглянул на зеркало позади профессора. Парень сделал максимально спокойный вид, укладывая пятёрней шоколадные волосы, когда увидел, что в отражении его лицо совсем чистое, осанка прямая, а мантия Слизерина идеально выглажена. Разве что рост между ним и профессором слегка волновал, потому что Пак чувствовал себя фонарём на улице перед башней.       — Простите мою непочтительность, — парень прочистил горло, поклонившись, — Вы правы, Мин Юнги — мой сосед, — посмотрел прямо в глаза, но женщина и на миллиметр не отодвинулась с последней её фразы. Чимину взгляд отвести хотелось до безумия, но не проиграет ли он так эту битву? Как долго человек может поддерживать зрительный контакт? Конечно, Пак ещё в детстве вызубрил правила этикета, но они были применимы лишь для обычных ситуаций, а не для таких.       — Хорошо. Это я уже знала, — сказала она и обошла Чимина, — за мной.       Все ученики называли кабинет профессора «Драконьим логовом», поэтому парень поёжился, когда женщина закрыла за ним дверь, отрезая попытки побега из подобия тёмно-зелёной пещеры, где у стен стояли забитые книгами стеллажи до самого потолка. На самом деле, если бы кабинет был не её, то Чимину бы он понравился. Профессор закрыла за юношей дверь и вновь предстала перед ним.       Может, Дракониха хотела не того, о чем подумал Пак. Может, она просто хотела поболтать… о Мин Юнги… который был плох в зельеварении… и который был даже не в её группе.       Чимин заставил себя вновь начать дышать и пробежался взглядом по корешкам книг. Все обложки были тёмно-красные, тёмно-зелёные или просто чёрные, а вот буквы золотые, тут уж без исключений. Судя по названиям, каждая книга повествовала о различных частях человеческого тела. Если бы Пак ничего не знал, то он бы подумал, что Дракониха — человек-эстет. Или серийный убийца (что, скорее всего, правда).       Когда он вновь взглянул на даму, та кивнула:       — Вы, безусловно, один из самых талантливых юных волшебников. Какая же это удача, что у вас такая богатая и чистая семья, — Чимин проиграл. Он отвел взгляд. — Я знаю, обычно комплименты делать не мой удел.       «Это уж точно, блять», — подумал Чимин.       — Но я лично хочу вас попросить поработать над небольшим проектом, — сказала она, и когда Чим взглянул на неё, то тут же расплылась в улыбке. Сделав пару шагов назад, она оперлась о письменный стол, чтобы ситуация казалась легче (бред какой-то). Чимин понятия не имел, что она делает, и был полностью потерян. Воздуха в небольшой тёмной комнате становилось всё меньше.       — Простите, проект? — спросил Пак. Он попробовал проявить интерес. Что ж, тот и так его переполнял, но страх всё ещё сковывал движения. Страх за его лучшего друга, за Мин Юнги.       — Да, именно! — ответила женщина, — Мин Юнги — жалкий грязнокровка, и это может тебя шокировать, но…       Шок! Чимин знал, что это произойдет, но разум всё равно помутнился, а в ушах зазвенело, стоило ей произнести это жуткое «грязнокровка». Шок, чистый шок.       — Я в чём-то не права? — спросила она, и Чимин поднял взгляд. — Я слышала, вы двое близки, но ты ведь об этом не знал, так ведь? — женщина приблизилась так, что Пак чувствовал её дыхание. Кажется, она пыталась прочесть его, сломать.       — Нет, конечно нет, — солгал Чимин и приподнял плечи, чтобы не казаться таким низким, — мне стыдно, что вообще общался с таким человеком. Похоже, мои вкусы не так хороши, как мои оценки.       — Ох, мистер Пак, я рада, что мы с вами на одной волне, — Дракониха рассмеялась, — кроме того, мы только что стали друзьями, так что, думаю, свои ошибки вам вскоре лучше исправить.       Чимину хотелось лишь спросить о Юнги, узнать, чем всё закончится, как всё закончится и как ему предотвратить плохой конец.       — Так как у меня нет конкретных доказательств, кроме чутья, — протянула она, — я хочу попросить вас присмотреть за этим грязнокровкой и докладывать мне о каждом его телодвижении. Сделаете ли вы это для меня, мистер Пак?       Чимин выдохнул. Его зрение тут же обострилось. Доказательств не было.       — Мистер Пак? Мне кажется, сегодня вы достаточно поиспытывали моё терпение, — сказала она.       — Я уже думаю о лучших способах следить за ним, — ответил Чимин.       — О боже, — сказала она, — если ты кого-то захочешь в это втянуть, чтобы ни слова о нашем разговоре, понял?       — Как весна, — ответил Пак.       Профессор приподняла бровь.       — Ну, то есть, весна ясная, вот так я это пон…       Женщина махнула рукой на его объяснения.       Чимин ещё никогда так не хотел выбежать из комнаты, как сейчас, но вышел он с высоко поднятой головой, как и делают все чистокровные.

[*][*][*]

      Чимин видел грязнокровку лишь раз в жизни, и эта грязнокровка рисковала всем, учась в Хогвартсе. Если таких ловили в обществе чистокровных, то их пытали, а если те даже после такого выживали, то тут же отправляли на прекрасное свидание, оканчивающееся первым и последним поцелуем с дементором. Иногда Чимин слышал крики грязнокровок из подвала, где их подвергали «допросу». Все, в основном, были уже взрослыми, пойманными в Запретном лесу, иногда и просто повара-уборщики, обвинённые в злодеяниях чисто из-за своего происхождения. Все говорили, что есть даже грязнокровки из какого-то высшего ордена, борющегося за свободу.       В начале первого года Чимин слышал крики каждую ночь, так как спальни Слизерина располагались в подземельях. На следующий год он со своим соседом переехал в одну из высочайших башен Хогвартса. О таком было доселе не слыхано, но Чимин, не без помощи сил и влияния семьи, добродушно и в красках рассказал директору о своей фобии подвалов. Правда в том, что Чимин ненавидел чистокровных за то, что они творили с маглорождёнными, и вся его семья тоже боролась за свободу. Хоть они и были потомственными волшебниками, их мировоззрение отличалось разумностью. Когда Чимин рассказал им о подземельях, мать, погладив его по макушке, ответила: «Мы не можем освободить этих людей, пока нет. Но, послушай, дорогой, мы разберёмся с этим и позаботимся о тебе.»       Чимин знал, что это издевательство над людьми продолжалось до сих пор, но парень просто убегал от реальности вверх по лестнице, на башню. Больше он не слышал крики, но они до сих пор звучали в его голове.       — Но, мам, — сказал Чимин той ночью за обеденным столом, — они умирают.       — Чимини, все мы души. Пока наши тела постепенно гниют, души не умрут никогда, — нахмурилась бабушка.       Когда Пак был маленьким, он прокрадывался в гостиную их замка на встречи взрослых, что не предназначались его глазам. Однако, если его замечали, то мама не прогоняла, а подзывала ближе, чтобы дать послушать повнимательнее и помочь сделать выводы о том, что хорошо, а что плохо. И он понял. Он узнал о том, что кровь волшебников из семьи магглов точно такого же алого цвета, что и у него самого.