Горсть тумана

Той ночью Чимин слушал Мин Юнги с тяжестью на сердце. После разговора с Драконихой его мозг работал хуже камня. Он не мог придумать никакого приличного выхода из сложившейся ситуации. Его, как человека, привыкшего решать даже невозможные задачи, это сильно беспокоило. В этот раз задача предстояла сложная: спасти лучшего друга. Внутри Чимина разгоралась война. Сердце твердило, что надо бежать с Юнги, а мозг говорил, что его нужно избавить от всяких подозрений. В их общей комнате было темно и холодно. Чимину казалось, будто Хогвартс их сожрал, и они уже разлагались. Чимин не мог рассказать Юнги о надвигающейся опасности. Он знал, что Юнги тут же уйдёт от него, чтобы обезопасить. Ночь была ясная. Чимин смотрел на игру звёзд и луны. Остался день-два до полнолуния. Его взгляд приковали две униформы Слизерина, свисающие в дальнем углу комнаты. Что прячется под ними? Быть может, там найдется и решение? — Хорошо, — говорит Юнги с другой кровати, придвинутой к койке Чимина, — тогда можем поговорить об окклюменции. Окклюменция — способность закрывать свой разум от посторонних. — Что? — спросил Чимин. Он понял, что пялился в окно, не обращая внимания на говорящего Юнги. — Ну, раз уж Ваше Высочество не слушает меня, презренного раба, можем и о твоих траблах поговорить, да? — спросил Юнги. — Окклюменция? — Ты говорил, что пробовал что-то такое? Учился закрывать свой разум, да? Чимин и правда практиковал это. Он понял, что в нём таится много секретов, которых никому знать не позволено. Семья Чимина пригласила его дядю, чтобы помочь с этим. Всегда, когда речь заходила об окклюменции, Юнги становилось очень скучно и он начинал зевать. Как и сейчас. — Я не хотел заставлять тебя зевать, — сказал Чимин, — к тому же, ты сам начал. Юнги саркастично улыбнулся: — Ну да, я и закончил. — Прости, этот день просто… — Дерьмо? — спросил Юнги. — Не матерись, — ответил Чимин, улыбаясь. Юнги закатил глаза:  — Ты бы на моём месте без мата не выжил. Чимин полностью развернулся к Юнги. Пак различал чёрные перепутанные волосы и надутые губы:  — Да ты и без того вечно напоминаешь мне, какой ты у нас бэдбой. — Да и напоминать не надо. — Но я этого в тебе не вижу, честно говоря, — заканчивает Чимин и хихикает над выражением лица Юнги. Смешок сошёл на нет почти сразу же. Чимин опять вспомнил тот разговор. — Чимин, что не так? — спросил Юнги. Он наклонился вперед, стал серьёзнее. — Я… — Хотя, нет, не говори мне, — прервал его Юнги, — ты не обязан. Когда будешь готов — я всегда рядом. А что, если нет? — До тех пор, — продолжил Юнги, отсаживаясь, — у меня есть пара вестей… знаешь, о чём… Чимин поднял голову, чувствуя, как образуется ком в горле: — Не говори мне, что ты ходил на тренировки. — Вроде как, — ответил Юнги — Нет, Юнги, послушай меня, ты не можешь. Мы не можем тренироваться на этой неделе, важно, чтобы… — Погодь, — Юнги поднял руку, — ты что, ссыкуешь? — Недельку-две подожди, хорошо? Юнги, похоже, не был с таким согласен: — Ни за что! — он помотал головой. Чимин шикнул на него. — Да кого ты затыкаешь? — Юнги поднялся, — я знал, что ты сольешься, — сказал он. Его голос опустился, пугая Чимина. — Юнги, нас могут обнаружить, — сказал Чимин, — эти анти-грязнокровки… — Теперь помолчи, — сказал Юнги и прошел к кровати Чимина, — если больше не хочешь рисковать, всё хорошо, но не заставляй меня останавливаться. Об этом ты просить не в праве.  — Я ни о чём тебя не прошу. Мы всё ещё можем практиковаться с остальными, ходить на встречи и всё такое, но неделя, просто эта неделя. — Почему? — спросил Юнги. — Я… — остановился Чимин. Он не мог сказать Юнги, пока нет, — это просто… Моя легилименция. Я иногда слышу мысли других, — полная ложь, — и я слышал, что в Хогвартсе будет чистка таких мероприятий, и… да, — Чимин заглянул в глаза Юнги, но не смог в них ничего разглядеть из-за темноты.  — Я тебе не верю, но доверюсь, Чим, — наконец ответил Юнги.  — Не называй меня так, — сказал Чимин и отвернулся. — Только сегодня, — сказал Юнги и прыгнул на кровать. Чимин был благодарен Юнги. За то, что он так быстро согласился. — Погодь, — Чимин развернулся, — ты же не лжешь мне, да? Ты правда не пойдешь? Так, Юнги? Тот улыбнулся и кивнул. Так он всё же пойдет. Чимин вновь сел на кровать. Малейшие остатки самоконтроля в нём исчезли подчистую. Посидев так, он лег. Спустя несколько минут, Чимин спросил, как и в любую другую такую ночь: — Возьмёшь меня за руку? — его голос дрожал и ломался. Он так хотел не нуждаться в руке Юнги, не в такой день. Но с самого первого года ладонь Юнги была той константой, что помогала ему справляться даже с самыми жуткими трудностями. Юнги сам был константой Чимина, без которой ничего не имело смысла. — Развёл тут нюни, — сказал Юнги и придвинулся ближе. Их кровати были соединены так, что держаться за руки проблем не составляло. Чимин смотрел на освещённое лунным светом лицо Юнги. Тот с улыбкой взял в свою руку ладошку Чимина, придвинулся ближе и прижался потрескавшимися губами о выступающие костяшки.