Мне душно в этом блядском клубе

Hoseok's morning

на фон для атмосферы: balthazar — listen up хоупи я наверное сегодня дома побуду

чонгуки

с чего бы это?

хоупи ногу жжет не могу же я в шортах прийти а в джинсах мне больно; _;

чонгуки

подожди

жжет?

это то, о чем я думаю?

хоупи именно как проснулся, сразу же подумал о Мин Юнги не спроста это все, ох неспроста я так жду не представляешь жизнь несправедлива, почему это происходит в дождь???????

чонгуки

хочешь, приеду к тебе?

хоупи а можно Юнги приедет? хдддд я тут почитал о предназначенных жечь только сильней будет пока не увижу его как я выйду из дома, если в джинсах больно??? я подумываю выпереться в юбке, что скажешь?

чонгуки

почему я не удивлен?

Хосок отбрасывает телефон и жмурится слегка. Боль терпимая, но неприятная. Он достает ноутбук и ищет какой-нибудь интернет-магазин. Находит что-то, что доставляет покупку в кротчайшие сроки и заходит во вкладку «юбки». Он листает одну за другой, мысленно себя убивая. «До чего я докатился?» — думает, после чего откладывает ноутбук, так и не закрыв вкладку. Вслух сам над собой смеется, когда на кухню уходит, чтобы чай заварить. «Я сейчас реально чуть юбку ни заказал, а ты меня даже не отговариваешь, придурок.» — пишет Чонгуку, но передумывает отправлять, решая не ломать психику ребенку. Следующие полчаса он проводит в раздумьях, пьет чай не торопясь и представляет Мина Юнги. Тот, наверное, тоже сейчас дома сидит и недоумевает, как они встретятся в холодный дождливый день, если даже шорты надеть — целая проблема. Но, раз судьба так решила, значит так и должно быть. Хосок задирает шторы и включает лампу: лучше имитация солнца в темноте, чем холодный серый свет из окна. Он включает громко музыку и подпевает, пока прибирается в квартире, что, в самом деле, в уборке и не нуждается. Но нужно же себя чем-то отвлечь.

Yoongi's morning

Мин просыпается раньше будильника. С закрытыми глазами тут же улыбается сквозь сон: слышит шум дождя и первым же делом сегодня радуется. Хороший знак. Когда он открывает глаза, тут же забывает о дожде. В голову будто бы ударила четкая, ясная мысль, выбив все остальное. Чон Хосок. Что же, снова хороший знак. Поднимается, хочет потянуться, и тут же чувствует что-то неприятное в бедре. Откидывает одеяло и поворачивает ногу так, чтобы внутренняя часть бедра была видна. Ну конечно. Смотрит на почерневшую метку и ухмыляется. Третий хороший знак за утро. Когда он встает с кровати и подходит к окну, все хорошие знаки, наконец, встают в линеечку и уже не так уж и радуют. Юнги вспоминает, сколько всего на сегодня запланировал и бьется головой о стенку. «Ну и че? Предлагаешь мне в чем мать родила тебя искать, Чон Хосок?» — бормочет себе под нос. Идет в душ, после копается в шкафу в поисках своего спасения. И находит. Он бьет себя рукой по лбу несколько раз, приговаривая «Ты мне уже не нравишься, Хосок» и «Бля, это какое-то издевательство». Берет снова в руки самый длинный свитер и снова бросает его на кровать. «Правда, блять, правда?!» — Восклицает, когда стоит перед зеркалом в свитере на несколько размеров больше привычного, и больше ни в чем. Он несколько раз звонит Намджуну, умоляя кем-нибудь его заменить на работе, но тот упирается. Юнги оглядывает снова свои голые ноги ниже колена и не знает, смеяться или плакать. Выйти в одном свитере — чистое издевательство. Но джинсы — это выше его сил. Это слишком. Это больно. Юнги плюется, матерится, думает «Может, ну тебя, Чон Хосок, нахер?», но пересилив себя все же выбирается из дома. Идет, нет, бежит под дождем, мерзнет и впервые в жизни ненавидит дождь. Ткань свитера иногда касается метки, от чего будто бы разряд тока по всему телу проходится, но он терпит. А вот странные взгляды от прохожих, детей, что тычут пальцами и шепчут «Мама, почему этот дядя без штанов?», прямые упреки со стороны незнакомцев и толчки в плечо и в спину терпеть намного тяжелее. Он уже закипает, он готов буквально убивать, когда добегает до магазина, в котором работает. Только открывает дверь, даже не видит друга, когда первым же делом говорит: — Хоть слово, блять, скажи мне, и я тебя закопаю. — И поднимает сердитый взгляд в сторону кассы. Намджун кусает нижнюю губу и использует все усилия, чтобы не взорваться смехом. Так же зло, даже свирепо, он подходит к кассе и становится на свое место. Тело немного подрагивает от холода. — Ты даже не объяснишь, что это? Не помню, чтобы у тебя случались приступы эксгибиционизма. — Все же говорит Джун, перед этим глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы не сорваться на смех. — Метка. — Бормочет в ответ почти неслышно и утыкается взглядом в свои руки. — Оу. — Только и говорит Нам. Юнги через нос шумно выдыхает. А ведь это только утро.

Hoseok's afternoon

— Чонгук, я очень тебя прошу. Сделай это ради хёна. Мне совсем нечего есть. — Тянет в трубку обреченно Хоуп, пока младший продолжает отпираться. В холодильнике совершенно пусто, его привычка есть в кафешках сыграла с ним в злую шутку. После уборки, долгих танцев (мучительных, ведь жжение становилось все сильнее), он понял, что проголодался, и с ужасом обнаружил, что придется идти в магазин за едой. Благо, есть Чонгук. Как Хосок думал, хороший друг. Куда там, хороший. Говнюк во всю отказывается помогать, оставляя друга в такой ужасной ситуации. — Хосоки-хён, я правда очень занят. Почему бы тебе просто не заказать пиццу? — Да потому, что я не… — Начинает уже на повышенных тонах, а потом осекается. — Бля. Точно. Пицца. — Он делает паузу, после чего быстро благодарит парня и бросает трубку. Он роется в полках, приговаривая «где-то он точно был», ищет визитку с номером пиццерии, пытаясь игнорировать нарастающее все сильней жжение. Спустя двадцать минут поисков он все же не находит старую визитку и набирает номер. Гудки прерываются приятным мужским голосом, правда вместо «Вас приветствует пиццерия, хотите сделать заказ у нас?» слышится простое «Да?». Хосок на долю секунды теряется, думая, правильно ли он набрал номер, но все же спрашивает: — Я могу заказать у вас пиццу? Я жутко голоден, я ведь не ошибся номером? — Говорит с привычным для себя, но непривычным для всех незнакомцев энтузиазмом. — Прошу прощения, — спустя короткую паузу. — Тут раньше была пиццерия, но сейчас вы звоните в продуктовый магазин. — Черт. — Шипит Хоуп, но сразу же добавляет, — Может, вы доставляете продукты? Я не могу выйти из дома, и, кажется, сейчас умру от голода… — Его прерывает резко усилившаяся боль в бедре, и приходится закусить губу, чтобы не прокричать прямо в трубку. — Вообще, не доставляем. Но можем сделать исключение! — Хосок пытается отблагодарить, или сказать хоть что-то в ответ, но выходит совсем уж туго, человек из магазина явно решит, что у него от голода уже дар речи пропал. — Диктуйте ваш заказ и адрес. — Голос на другом конце трубки явно повеселел, и Хоуп сейчас же заставил себя говорить, правда выходило больше похоже на сдавленный хрип. Он в буквальном смысле бросил трубку, закончив заказ. Выбросил ее, после чего упал на колени и снова прохрипел. Боль утихла, и он наконец смог отдышаться. Кошмар какой. Вот оно как, оказывается? Резкие перепады от сильной боли к слабой? Этого в интернете написано не было. Дождь на улице не прекращался, но у Хосока солнце в доме. Чон на время дождей перемещается в собственную вселенную, где тепло, светло и ярко. Он ждет свою еду, повеселевший, и не слишком задумывается, чем он удосужился такой чести, что обычный продуктовый магазин решил доставить ему еду прямо в квартиру. В конце концов, бывают ведь люди добрые? Бывают. На это он и сослался.

Yoongi's afternoon

Он смотрит на Намджуна, говорящего с кем-то по рабочему телефону, и хмурится. Жжение становится более ощутимым, что мешает прислушаться к разговору. Джун улыбается странно как-то, бросая взгляды короткие в сторону друга, а когда он бровями играть начинает, не прекращая разговора, Юнги совсем ничего не понимает. Понимает только, что ему больно, и с каждой секундой только хуже становится. В какой-то момент он чуть ни валится с ног, когда Джун ближе подходит, но быстро себя в руки берет. Ему снова хочется убивать, когда друг, улыбаясь тепло, бросает трубку и диктует список продуктов, что Мину придется нести куда-то с доставкой. На вопрос «Какого хуя?» Нам не отвечает. На заявление «Иди в пизду» тоже. На то, как Юн бросает пакет продуктов к его ногам со словами «Сам согласился, сам и неси», вовсе смеется и по голове трепет, прежде чем бумажку с адресом в руки сунуть и уйти. Подумать только. Кто здесь хён из них двоих?! Юнги обещает убить Джуна самым изощренным и мучительным способом, прежде чем снова выходит из магазина с пакетом в руках и проклинает того человека, что не смог заставить себя поднять задницу и прийти в магазин самому. Неужели нельзя было хотя бы пиццу заказать?!

***

Проходит около получаса, а еды все нет. Он хочет позвонить снова, но решает потерпеть еще, уже то хватаясь за живот от голода, то пытаясь схватиться за ногу, но вспоминая, что сделает только хуже. Больно. Легче ногу отрубить. От жизнелюбия Хоупа ничего не остается. Он хочет действительно взять нож и отрезать свою ногу. Сегодня они явно не встретятся с Мин Юнги, а перетерпеть еще день в таком состоянии — ну уж нет. Проходит еще куча времени, он даже считать перестает. Есть хочется жутко, за окном наверняка уже начинает темнеть. Он бросает надежды на то, что ему принесут еду и снова написывает Чонгуку, когда раздается звонок в дверь. Правда? Неужели спасение? Он поднимается с кровати и тут же валится на пол от боли. Теперь это и правда невыносимо. Доходит, нет, доползает до двери и открывает ее, выпрямляясь.

Yoonseok's evening

Два измученных тела стоят друг перед другом, уже прекрасно догадываясь, в чем дело. Разделяет их только одна дверь. Юнги жмет на кнопку звонка, не прекращая, скорее опираясь на свой палец, чем нетерпеливо ожидая жителя квартиры. Хосок буквально наваливается на дверь, открывая ее и выпадая на лестничную клетку вместе с ней. Он почти валит с ног Юнги, но тот перехватывает его за руки и заставляет выпрямиться. Взгляд падает на глаза напротив. Они замирают. Вот оно, это чувство, о котором пишут в интернете. Чувство, будто тонешь. Из рук выпадает пакет с едой и зонт. Юнги забывает о том, что он промок и что зол. Хосок забывает о том, что голоден и одет в одну лишь свободную домашнюю футболку. Они сглатывают шумно одновременно, и не выходит даже выдавить из себя улыбку. — Ты же… Юнги? — Шепчет Хоуп, так и оставаясь в руках парня. Он не отвечает. Моргать только часто начинает, словно бы только в сознание пришел. После руки расслабляет, отпуская Хосока, но тот сам его перехватывает и прижимается снова. — Ты так меня намучиться заставил. — Хмыкает Юнги. — Боже. — Чон так и продолжает шептать, будто не может говорить вслух. — Прости. Мин брови вскидывает и опускает руки парня, после чего обходит его, заходя в квартиру. Вау. Так спокойно. Так… равнодушно, чтоли? У Чона, кажется, органы готовы вывалиться все разом, он трясет головой и заходит следом, дверь за собой закрыв. Юнги уже осматривается, совершенно не стесняясь заходит из комнаты в комнату. У Хосока так много мыслей, что он не знает, с чего начать. Хочется расспросить обо всем, но стоит открыть рот, как в голове — перекати-поле. Зарождается чувство вины, и он совсем недоумевает, что теперь делать, так что решает хотябы покормить гостя. Он окликает Юнги, на что тот никак не отзывается, поэтому решает зайти в комнату, увидеть его хотя бы. Он открывает дверь в спальню и видит соулмейта, уже переодевшегося в его одежду. Длинный громадный черный свитер мокрым лежит на ковре, и Чон возмутился бы, если бы не был так очарован тем, что видит. — Из-за тебя, — Начинает Юнги холодно и спокойно. — мне пришлось идти с этим пакетом через пол города, ехать на метро, где каждый считает своим обязательством пихнуть тебя и вставить едкое словечко. — Он смотрит парню прямо в глаза, руки на груди скрестив. — Может быть, завтра у меня будет температура, я уже не говорю о том, что мне успели скинуть парочку видео со мной в главной роли, разгуливающем в таком виде под дождем. — Подходит близко совсем, после чего палец упирает в грудь парню, а тот только стоит и молчит, не зная, как себя вести. — А все потому что ты не удосужился подняться и купить еды. — Он ни на секунду не поднял голоса, но от ледяного тона внутренности скрутило. — Тебе долго еще придется заглаживать вину. — Хмыкает, наконец теряя это серьезное выражение лица, только вот легче от этого ни на каплю не становится. Вина съедает, и Хосок тут же начинает тараторить. — Я приготовлю тебе рамен, ты же будешь со мной? — Пытается улыбнуться, но не может… Боится? — Правда, прости меня, я сделаю все, что ты захочешь. — Хоуп берет парня за руку и может поклясться, видит, как лицо напротив на долю секунды становится мягче. — Я виноват перед тобой, но давай не будем начинать наше общение с ссоры? — Он смотрит в глаза, пытаясь растопить лед, и черт знает, откуда в нем берется смелость, но он сжимает ладонь Юнги в обеих своих руках и заканчивает шепотом. — Любое желание. Что угодно. Сколько угодно. Я буду делать для тебя все, пока ты не почувствуешь, что моя вина заглажена. Хосок смотрит в глаза пристально и ликует мысленно, когда Мин не сдерживается и улыбается, взгляд первым отводя. — Иди, готовь. — Говорит и спиной отворачивается. А Хосоку настолько хорошо, что почти плохо становится от осознания, что парень улыбку спрятать пытается. Он возится на кухне еще около десяти минут, заваривает рамен на двоих, пока Юнги в комнате, и это внезапно кажется таким уютным, будто так было всегда. Будто он вернулся с работы, как возвращается каждый день с самого их рождения. За исключением того, что они совершенно ничего друг о друге не знают. Он даже немного забывается и начинает напевать какую-то мелодию под нос, когда Юнги ужасно незаметно и бесшумно подходит сзади и кладет подбородок на плечо. — Тебе тоже кажется, будто это все не в первый раз? — Тихо говорит, и Хосок просто не может не растянуть губы в улыбке до ушей. Чон поворачивается лицом к нему и тут же кладет невесомо руки на щеки напротив. Парень улыбается и обхватывает, утягивая на себя и обнимая крепко. Он утыкается носом в плечо Хосоку и вдыхает глубоко, от чего второй вздрагивает: щекотно ведь. Бедро уже не жжется, а они и забыли о метке. Когда рамен был уже готов, они сели за стол, начали было есть, но так сильно увлеклись разговором, что еда остыла, так что доедать пришлось уже холодное. Кажется, обида Мина стала уходить на второй план. — Ты хотел заказать юбку? — Юнги сидит на стуле, обхватывая руками колени, пока Хосок убирает все со стола, и он прыскает, вспоминая утро. — Думал пойти в ней в универ. Ты что, залез в мой ноутбук? — Щурится и руки скрещивает на груди. Юнги в ответ только смеется, кажется, смущаясь даже немного. У Хосока тепло разливается в груди, и чувство, что все настолько уютно, настолько на своих местах, что хочется растянуть на всю жизнь этот момент. Что они и решают сделать. Негласно, молча решают, когда ложатся на диван, а телевизор не включают: не могут прекратить разговаривать. Столько ведь нужно узнать друг о друге. Столько упущенного наверстать, о каком телевизоре может идти речь? Юнги рассказывает о своей страсти к рэпу, и не сдержавшись сгребает Хосока в объятия, когда тот говорит о том, что любит этот жанр так же сильно. Хоуп рассказывает о любви к танцам и светится от счастья, когда Мин зачарованно смотрит за каждым его движением, после того как уговаривает его показать хоть немного. Они не замолкают, невесомо друг друга касаются, не следят за временем. Так увлечены друг другом, что со стороны может показаться, что им ничего в жизни больше не нужно. Может, так оно и есть? Мин перебирает пальцы парня в своих, опираясь спиной о его грудь, когда тот свободную руку ему в волосы пускает. Он льнет ближе и голову удобней для прикосновений кладет, глаза прикрывая, и Хосок готов прямо сейчас взорваться от умиления: как же так, на первый взгляд такой суровый, а подставляется под ласки, как маленький домашний питомец? Юнги только самую малость отвлекается, когда парень уходит за водой, и вспоминает поведение Намджуна. Неужели тот знал? Неужели догадался? Он ставит галочку мысленно рядом с пунктом «спросить его об этом», а потом шагает на кухню за Чоном. Тот в этот раз его замечает, оборачивается, и эта солнечная огромная улыбка снова расцветает на его лице. Мин молча подходит ближе и тоже не может не улыбаться. Сглатывает и носом по щеке парня ведет. Хосок руку в волосы запускает, а Юнги от этого жеста снова в комочек превращается. Чон сам подается вперед и невесомо, легко целует. — Я придумал. — Юн шепчет, лбом прикасаясь к чужому. — Что? — Чтобы загладить свою вину, — Он отдаляется чуть и взглядом по лицу пробегается. — Делай, как сейчас. Всегда. Пока я не скажу тебе остановиться. — Он улыбается, и Хоуп счастьем переполняется до краев, потому снова притягивает Мина и целует мягко. Оба улыбаются в поцелуй и теряются во времени.