Переходный возраст

Кажется, еще вчера я чувствовал, как мне в затылок дышит долгожданная победа над сенсеем, а уже сегодня я могу наблюдать лишь ее удаляющийся хвост. Затихшая на время озлобленность на учителя вновь встрепенулась во мне с прежней силой, и я рвал и метал от своей слабости и от того, что удача каждый раз будто бы выскальзывает из моих рук, подобно жалкому обмылку. Если до этого с каждым новым ушедшим учителем я упивался приливом сил в свои жилы, то с появлением Фушими стало казаться, что кто-то эти силы из меня выкачивает. Где-то в глубине души я, конечно же, знал имя этой злобной пиявки, но по определенным причинам не хотел этого себе признавать. Все чаще в моей голове стали возникать мысли о том, а не послать бы это все к черту, но каждый раз я себя одергивал и винил в слабости. С одной стороны, если хорошенько подумать, то с какой такой стати мне вообще сдался этот учитель? Ну, посмеялись, поприкаловались, может быть, пора остановиться? Если обезьяна не сбежала обратно в свой теплый питомник, то, возможно, она просто оказалась живучее всех своих сородичей. Нужно купить ей побольше бананов и преподнести в качестве похвалы. А может быть, она просто получает кайф от того, что над ней издеваются. Может, обезьяна скрытый мазохист, например. Нет, я все еще не успокоился, и мне рано складывать лапки и впадать в спячку. Его спокойствие убивает меня. Медленно, мучительно, болезненно. Оно, как зараза, прокралось в мой организм и теперь там прорастает, медленно, но уверенно его разрушая. Наблюдаю за учителем на уроках, а он не только не тушуется под моим взглядом, так еще и отвечает мне не менее дерзким сверканием глаз. Если раньше его появление около моей парты не вызывало во мне особенных треволнений, то сейчас, как только его высокая стройная фигура затмевает мне свет, мне хочется всему съежиться, а еще лучше стать невидимым. Неужели, я ему проигрываю? Странная находка в виде фотографии в книге ложно дала мне повод думать о том, что я теперь обладаю непомерной властью над своим учителем. Но чем дальше тянется время, тем больше я начинаю сомневаться в правильности своих выводов насчет личной жизни сенсея. На самом деле у меня на него ничего нет. Я, как плохой сыщик, ухватился за единственную зацепку и теперь хочу, во что бы то ни стало, выиграть дело. Глупец... Я раздул из мухи слона, а он благополучно потом сдулся обратно до размеров жалкого насекомого. Это все лишь мои домыслы. Бестолковые, напыщенные, приправленные доброй порцией гормонов, домыслы обычного подростка. Учитель отмолчался на мой выпад, а его обескураженность была лишь ответом на мое внезапное появление и неожиданный вопрос. Да кто угодно офигел бы, задай ему ни с того ни с сего провокационное: "Вы гей?". Будь он хоть трижды представителем этого меньшинства, не думаю, что он сразу бы дал положительный ответ. Наше общество еще не готово принять с распростертыми объятиями людей нетрадиционной ориентации, и поэтому двадцать раз подумаешь, открывать свою душу или будет лучше, если она так и останется на замке. Черт, говорю обо всем этом будто со знанием дела. Это все учитель, это все Фушими, это он во всем виноват. Последнюю фразу я скоро, как мантру, буду повторять по нескольку раз на дню, чтобы себя успокоить.

* * *

Очередные посиделки у меня дома в компании Рикио. Мама куда-то ушла по своим делам, накануне не забыв наготовить всяких вкусняшек. Нужно поскорее их все умять, чтобы вечером не тащиться в гости к сенсею с очередной порцией даров от моей щедрой матушки. - Твоя мама просто волшебница, - Рикио уплетает вкусно пахнущую выпечку. - Ты, это, не налегай слишком плотно, - завариваю нам чай. - А то я тебе живо покажу фотографии из первого класса, где милый толстячок стоит рядом с рыжей спичкой. - Ладно-ладно... Давай, Я лучше тебе фотки покажу. С прошлых соревнований по физкультуре. Рыжая спичка пытается дотянуться до мяча, который держит в руках светловолосый сексуальный фитиль, - улыбка Рикио слепит не хуже летнего солнца. - Блин, как ты себя любишь, - кривлю рот в язвительной улыбке. - А у кого-то походу комплексы насчет роста, - мой приятель тянет с тарелки еще одну печенюшку. - Скажешь еще, - вздергиваю нос. - Меня вполне устраивает мое тело. - Эй, Мисаки, на самом деле, мне все равно, как ты выглядишь. Ну, не в плане того, если бы ты вдруг перестал за собой следить, и я бы молчал по этому поводу. Я о том, что ты как был, так и останешься для меня лучшим другом. - Блин, Рикио, развел тут девчачьей ванили. Мне от твоих признаний только на шею тебе броситься остается. Дожевывай уже и, пошли в мою комнату... Озорные глаза мечты всех девчонок в нашем классе с нескрываемой теплотой смотрят на меня. - Ну, что еще? - начинаю кипятиться. - Мисаки... Ты прелесть. - Да пошел ты! Под хохот приятеля покидаю кухню и спешу к себе. Демонстративно разбрасываю по столу учебники с тетрадками, и делаю вид, что с головой ушел в уроки. Смеющаяся физиономия друга появляется в дверном проеме всего несколько минут спустя, пытаясь всем своим видом привлечь мое внимание к себе. - Мисаки... А, Мисаки! - Рикио не теряет надежды провалять дурака до самого вечера. - Слушай, тебя совсем не интересует учеба? - мой серьезный тон уже не наигран. - Интересует. Но не так сильно, как тебя в последнее время, - Рикио плюхается на кровать. Я запнулся. Неужели, все так очевидно? Да, в последнее время я стал уделять занятиям больше времени, но почему-то не думал, что это будет вызывать какое-то подозрение у друзей. - Просто мне не хочется лишний раз расстраивать маму, - я опустил глаза. - Ну да... Или еще кого-нибудь, - Рикио хитро прищурился. - Ты кого это имеешь в виду?! - я аж подскочил на стуле. - Папу, например. Или есть еще кандидаты? - Конечно, нет, придурок! И знаешь что... Хватит меня подкалывать. Бери карандаш и начинай делать чертеж, - я передаю Рикио папку с бумагой. Минут на сорок в комнате воцаряется почти идеальная тишина. Слышно только шуршание грифеля по ватману и наше сопение, вызванное упорной работой. - Слушай, - обращаюсь к приятелю, - что бы ты подумал, если бы нашел фотографию в книге? - Что за книга? - Рикио отрывает взгляд от чертежа. - Неважно. Допустим, у тебя в руках оказалась чужая книга, ну тебе одолжили почитать, или ты сам в библиотеке взял... - А там фотка? Чья? - Чужая... - Да я понял! Кто на фотографии? - А это имеет значение? - Нет, наверное... Не знаю... Ничего бы не подумал. Просто, может, забыли... Или специально спрятали... - А если бы на фотографии еще подпись была? - Типа "С любовью"? - Ты откуда все знаешь?!! - снова подскакиваю на стуле. - А что еще на фотках пишут? Ну, может быть, еще банальное "На память"... - Ладно, проехали, - вновь возвращаюсь к урокам. На этот раз время тишины ограничивается десятью минутами. - Рикио, а как ты к геям относишься? - Блин, Мисаки, ну, у тебя и вопросы сегодня! Пудришь мне мозги какой-то фоткой, теперь вообще в какие-то дебри полез. Что происходит? - Просто расширяю темы наших бесед, - стараюсь сохранять спокойствие. - Нифига себе горизонт раскинулся! - Рикио присвистнул. - Ну, так как? - До этой минуты не задумывался. Есть они и есть. Каждый живет своей жизнью... - Ну, а если бы ты узнал, что кто-нибудь из твоих одноклассников или друзей... В общем, стал другого цвета. Тогда как? - я не унимался. - Мисаки? - Рикио подозрительно на меня уставился. - Уж не хочешь ли ты мне сказать... - Нет-нет! Что ты! Да как ты мог подумать?! - моментально понимаю, куда он клонит. - Почему ты каждый раз на меня стрелки переводишь? - Ты просто ходишь вокруг да около в своих вопросах, вот я уже и не знаю, что думать... - Все, забыли! Проехали, пролетели, пробежали. Я ничего не говорил, ты - ничего не слышал, - надуваю щеки и вновь утыкаюсь носом в учебник. Сижу, стесняясь поднять на Рикио взгляд, и думаю, зачем я вообще поднял эту тему. Я все равно бы не рассказал ему о Фушими-сенсее, а так просто нагнал пурги, да еще и тень на свою сторону бросил. Хотя, зная Рикио, завтра утром он и не вспомнит о сегодняшнем разговоре.

* * *

Тем, кто еще не в курсе, я поспешу рассказать, что в жизни чаще других действует закон подлости. Его суть заключается в том, что в тот момент, когда ты меньше всего ждешь подвоха или неприятности, они обязательно с тобой случаются. Например, со мной такое почти каждый день происходит в школе. Если в моем расписании не стоит урок Фушими, то я непременно встречу это млекопитающее в коридоре. Мы, как два магнита, постоянно притягиваемся друг к другу. Вот и сейчас я стою с одноклассниками, весело беседуя о всякой ерунде, а объект моего плохого настроения уже замаячил невдалеке. Сверлю взглядом преподавателя, который с гордым видом плывет по коридору. Он будто бы чувствует меня. Мгновение, и строгий взгляд уже пронизывает меня насквозь. Равнодушно отворачиваюсь и продолжаю с парнями легкую беседу. Позади меня какой-то грохот, сопровождающийся тихими сдавленными смешками. Оглянувшись в пол-оборота, наблюдаю приятную моим глазам картину: Фушими-сенсей, подобно жалкой амебе, раскинулся на полу. Сумка и книги, разбросанные в хаотичном порядке, прекрасно дополняют эту композицию. Ками-сама, есть все-таки справедливость на свете! Звонок на урок не дает подольше насладиться чудным зрелищем, и мы с ребятами идем в класс.

* * *

По поручению мамы, до ужина мне нужно успеть сходить в продовольственный магазин. Уже почти выйдя на лестничную клетку, я услышал доносящийся с улицы характерный шум льющейся воды, и понял, что пошел дождь. Не закрывая дверь, я прошмыгнул обратно в квартиру, чтобы прихватить с собой зонт. Разговор снаружи заставил меня прислушаться и осторожно, чтобы не спугнуть беседующих, выглянуть за дверь. Небось, снова Изумо с Сери мило воркуют перед очередной бурей. Но что это? Фушими-сенсей, прижатый к стене каким-то парнем. Мужчина не просто мнет учителя под своим весом, но еще и целует его. Ущипните меня кто-нибудь, ибо я вижу странный страшный сон. - Фу... ши... сен... сей, - меня просто сносят девятым валом накатившие эмоции. Учитель вздрагивает, а дальше я уже не вижу происходящего. Против моей воли мои ноги несут меня прочь от места разыгравшейся любовной сценки. Один пролет, второй... Дверь... Улица... Не знаю, сколько кварталов я пробежал прежде, чем смог остановиться и перевести дыхание. По моему лицу струился дождь, но отчего-то я ощущал на губах соленый привкус. Ненавижу! Учителя за маску благодетельности на его лице. За то, что всем своим видом пытался доказать мне, что он нормальный человек. За то, что своими разговорами вселил в меня надежду, что когда-нибудь мы станем друзьями. Но больше всего на свете я ненавижу сейчас себя. За всю ту глупость, что вбил себе в голову. За то, что подобно девчонке, сейчас стою здесь и реву, прикрывая свой стыд ледяными каплями дождя. Я ведь так хотел четкого ответа на свои подозрения. Отчего же сейчас, когда я его получил, я не чувствую ни вкуса победы, ни опьяняющей радости? Только боль и отчаяние, и пустоту в районе сердца от потери того, что мне, собственно, никогда и не принадлежало в этой жизни. Ненавижу...