Переходный возраст

Доверие – это то, что выстраивается очень долгое время, а ломается за одно мгновение. Песчинка за песчинкой, камень за камнем. Слова, действия, поступки. Доверие – это то, что делает нашу жизнь рядом с близкими и друзьями спокойной. Мы уверены в тех, кто нас окружает. Мы знаем, если споткнемся, нас обязательно поддержат. В любую минуту, в любое время года за окном. Доверять – это значит не быть одиноким. После того случая, как я был заловлен Фушими-сенсеем в подворотне и успешно доставлен им к нему же домой, прошло чуть больше одного месяца. Сказать, что отношения между нами радикально изменились – я не могу, но и говорить о полном простое тоже не решаюсь. Конечно, до статуса друзей нам далеко, но все же теперь мы общаемся с учителем более открыто. Он даже разрешил мне в любое время приходить к нему, если возникнут какие-то вопросы по учебе, чем я нагло воспользовался уже два раза. Как оказалось, Фушими и раньше не раздражали мои визиты, только вот он об этом молчал, так как боялся своими откровениями ввести всех в заблуждение. Он оказался не таким занудой, каким показался мне в начале нашего знакомства и, с каждым новым разговором, я открывал в характере сенсея все новые и новые положительные стороны. Сегодня Фушими задал нам на дом сочинение. Русский писатель Достоевский и его роман «Преступление и наказание». Мы всю неделю мусолили на литературе эту книгу, долго споря о поступке главного героя. Нашлись те, кто полностью оправдывал его, ссылаясь на обстоятельства его тяжелой жизни и ища в них главную причину его такого поведения. Я же оказался в компании тех, кто призывал Раскольникова сделать сеппуку или же просто желал разрубить этого негодяя катаной. Думаю, мы неплохо повеселили сенсея своими дурацкими высказываниями. Но главный цирк в его жизни, все-таки еще впереди – наши сочинения. Вот он где со смеху–то загнется. Грызу кончик ручки и уже минут пятнадцать пялюсь в почти девственный лист бумаги, лежащий передо мной. Я вроде бы знаю, о чем хочу написать, но разрешение учителя тревожить его по всякому поводу, сбивает меня с нужных мыслей. Я стал будто бы сам не свой в эти последние недели. Я ищу поводы лишь бы напроситься к Фушими в гости. Так раздражающие меня ранее походы в его квартиру, сейчас кажутся мне занятными, и если дальше все будет происходить по такому же сценарию, то в скором времени я норовлю стать завсегдатаем жилища преподавателя. Выжидаю еще полчаса. Отодвигаю стул, беру со стола книгу. Уже почти выходя из комнаты, решаю захватить с собой еще и ручку. В прихожей стараюсь не шуметь. Мама все еще не оправилась от болезни, и поэтому лишний шум доставит ей дополнительное беспокойство. Отец в гостиной смотрит телевизор. Ему сегодня снова пришлось отпроситься с работы. Замечаю в зеркале свое отражение и сразу отвожу от него глаза. Взгляд озорной, щеки румянцем пылают. Я всегда теперь так выгляжу, когда намереваюсь посетить учителя. Скорее всего, я уже знаю, в чем причина моего такого состояния, но гоню прочь от себя подобные мысли. - Мисаки, - в голосе сенсея ни капли удивления. Делает шаг назад и уже привычным жестом приглашает меня войти. - Фушими-сенсей, я по поводу сочинения, - кеды я даже не потрудился завязать, и поэтому сейчас они легко соскальзывают с моих ног. - Мне показалась, твое мнение на счет того произведения устоялось, - еще одним (чуть не сказал родным) знакомым жестом поправляет очки. - Так и есть… Но у меня возник ряд вопросов, которые я хотел бы с вами обсудить, - веду себя так, будто нахожусь у себя дома: иду прямиком в комнату. - Ну что же… Буду рад помочь… Собственно на этом наша дружелюбная беседа и заканчивается. Переступив порог комнаты, я сразу увидел сидящего на диване гостя. Русые с мерзким болотным отливом волосы я узнал сразу. Это был тот тип, который помогал учителю при переезде. А еще потом я застал, когда он… От дурных воспоминаний сразу ком к горлу подкатил. Меня одновременно затошнило, и плакать захотелось. А я-то уж было стал забывать об этом человеке. Навоображал себе, что сенсею и со мной одним интересно. Идиот. Кстати, у Достоевского есть роман с таким названием. Нужно будет и его почитать. Вдруг там обо мне. - Доброго дня, - мужчина не торопится вставать со своего места. - А… Фушими-сенсей? – в надежде на поддержку, оглядываюсь на преподавателя. - Акияма, это мой ученик Мисаки, - в голосе учителя ни тени сомнений. – Он, как и я, большой любитель зарубежной литературы оказался. Правда, это выяснилось не сразу. Но, как говорят: кто старое помянет – тому глаз вон. - А кто не вспомнит – тому два,- недовольно бурчу себе под нос. - Рад знакомству, Мисаки, - Акияма протянул мне руку. Черт, надо же было так не вовремя притащиться к учителю. У них тут, наверное, совсем не дружеская встреча ожидалась. А я своим приходом вспугнул голубков. Тереблю пальцами корешок книги и не спешу делать к приятелю сенсея шаг. - Ну что же ты в дверях топчешься? – Фушими подталкивает меня в спину. – Проходи, располагайся. Акияма, двигай свою задницу, дружище. Не видишь разве, парнишка совсем растерялся. А учитель-то совсем другой при своем друге. Более раскованный, веселый. Со мной он хотя и пытается быть на равных, но граница, разделяющая нас, все равно никуда не уходит. И уйдет ли когда-нибудь? - Фушими-сенсей… Я, наверное, домой лучше пойду, - начинаю неуверенно пятиться назад. - Ты ведь только что пришел. Что происходит? Как же сочинение? – преподаватель недоуменно заглядывает мне в лицо. - Да ладно… Я справлюсь, - торопливо засовываю ноги в еще неостывшие кеды. - Мисаки, - учитель пытается меня остановить. - Все нормально, правда. Развлекайтесь… Ой, извините, я хотел сказать, отдыхайте. До встречи, - справляюсь с незатейливым замком на входной двери и спешу покинуть прихожую. Ну и что это было сейчас? Треск в фундаменте моего доверия к Фушими? Или грохот всех рухнувших разом надежд? Хотя… А на что я надеялся? Хотел стать для сенсея единственным и неповторимым. Другом. Это очень важная оговорка, ибо может показаться, что хотел я именно всего этого без нее. Ками-сама, я вроде бы уже достаточно взрослый, но мыслю порой хуже дошкольников. Ну надо думать, что взрослому мужчине недостаточно простых разговоров, пусть и на любимые темы. Хотя я пытаюсь об этом не думать, но у сенсея имеются и другие потребности, кроме как языком молоть. Понятно же ему хочется с кем-то… кхм… спать. Не рядом, прикинувшись бесполезным бревном, сопеть в подушку, а в смысле заниматься с кем-нибудь сексом. Целоваться там, руки на плечи класть, слова всякие шептать… Потом одежду снимать, на постель опускаться… Черт… Я кажется… возбудился?! А-а-а!! Да пошло оно все куда подальше! Мне только этого сейчас не хватало: чтобы сенсей стал объектом моих эротических фантазий. Бежать! Не до границы, разумеется, но до площади прогуляться сейчас стоит. Ребята каждый день там собираются, так что есть гарантия хоть несколько человек там обязательно встретить. Шапка, пуховик, сапоги – я в полной экипировке. Жаль только скейтборд не могу с собой взять: зима. Зато могу прихватить биту. Настроение сейчас такое, что я не отказался бы разбить парочку витрин, чтобы снять нервное напряжение. Жизнь Ята Мисаки слишком скучная в последнее время, пора бы ее разнообразить.