Переходный возраст

Прогуливаю дисциплину Фушими уже третью неделю. Рикио и вовсе перестал задавать мне вопросы о моем нежелании ходить на литературу. Сам сенсей не попадается в мое поле зрения, и если бы в школе разрешалось в открытую отказываться от уроков, которые тебе не интересны, то в скором времени я вообще забыл бы, как выглядит учитель. Не сказать, что мне совсем плевать на зарубежную литературу (уроки-то я дома делаю и все конспекты, любезно одалживаемые мне Рикио, копирую себе в тетрадь), но только вот тот злополучный день, когда мой язык, будто против моей воли развязался, все еще не вырезан из календаря, и не стерт из нашей памяти. Меня уже практически не трясет от страха, когда я сруливаю с уроков прямо в разгар учебного процесса. Если в расписании литература красуется где-нибудь посередине, я спокойно отсиживаюсь в раздевалке, развлекая себя слушанием музыки. Ну, а если нравоучения Фушими уготованы нам на конец дня, на десерт так сказать, то тут уж сам Ками-сама дал добро на сматывание удочек. Главное, во время побега не нарваться на строгого Мунаката-сана. Иначе гнев его, обрушенный на твою голову, будет страшен. Все остальные педагоги не так внимательны и поэтому, если имеешь хоть немного сообразительности, норовишь выйти из этой ситуации почти незапятнанным. Сегодня пошел первый снег. Он начал падать, когда мы сидели на уроке немецкого. По взгляду Вайсмана, заворожено глядящего на кружащихся в небе белых мух, я понял, что романтика свойственна людям в любом возрасте. Задрав голову вверх, ртом ловлю быстро падающие с неба снежинки. Как же хорошо иногда прогуливать уроки. В мире столько интересного происходит, а ты пропускаешь это лишь потому, что в твои обязанности входит ежедневное посещение школы. - Мисаки! Мой пуховик меня не согревает или звук этого голоса леденит мою душу? - Ми-са-ки-и… Черт, только не оборачиваться. Уже ругаю себя за то, что оставил свой скейтборд в шкафчике. Глупец, гололеда побоялся. Прибавляю шаг. Привычным жестом поправляю съехавшую на глаза шапку. Неужели, я так замечтался, созерцая снегопад, что совсем потерял счет времени? Миную третий дом на своем пути. Невероятная тишина, окутавшая улицы, сейчас немного меня пугает. Вроде бы на дворе белый день, а население будто вымерзло все внезапно, как в древности динозавры. Изо рта вырывается пар. Интересно, слежка за мной все еще продолжается? Оборачиваюсь. Метрах в пятнадцати от меня запыхавшаяся фигура Фушими. Пальто нараспашку, небрежно намотанный вокруг шеи шарф, в руках его рабочий портфель. Смотрит на меня взглядом, которому я не могу дать точное описание. - Что вам нужно?! – хрусталики разрушенной тишины сыплются на асфальт. - Ми-са-ки-и… Даже на расстоянии видно, как темнеют его глаза. Мое имя, разорванное на слоги, ужасает. - Что… Вам нужно? – губы начинают неметь. Сам еще того не понимаю, но ноги уже несут меня прочь от этого маньяка в очках. Сквозь тяжелое дыхание слышу, как он не оставляет попыток догнать меня. Поскальзываюсь, но все-таки удерживаю равновесие. Решаю срезать путь, свернув в ближайшую подворотню. Когда-то в ней мы удачно скрылись от полиции, вызванной недовольными гражданами на наше шумное поведение на площади. Здесь можно выскочить на соседнюю параллельную улицу, а уж с нее до моего дома рукой подать. Кстати… И до дома сенсея тоже. Куча мусорных мешков и пара внушительного вида бочек дают мне понять, что путь к спасительной свободе прегражден. Я крыса, которую ловко сейчас загнали в западню. Припадаю спиной к холодной кирпичной стене и зажмуриваю глаза. - Мисаки, - это дыхание сейчас растопит снег вокруг, - за тобой прямо-таки не угнаться… Вздрагиваю, когда на моем запястье плотно смыкается кольцо из чужих пальцев. - Идем, непослушный мальчишка, - Фушими тащит меня обратно на улицу. – Придется перестать разговаривать с тобой, как с ребенком. Пора принимать по отношению к тебе другие методы воспитания… Пытаюсь вырвать свою руку из плена цепкой ладони учителя, но у меня ничего не получается. Он изредка оглядывается на меня, и его ухмылка говорит мне, что я попал по полной. Фушими сейчас строгий полицейский, заловивший неуправляемого подростка и транспортирующий его домой для поучительной беседы с родителями. Наверное, его сейчас гордость так и распирает. Главное, не лопнул бы раньше времени. - Эй, мне больно, - сила хватки учителя не рассчитана на мои кости. - А не думал, как будет больно твоей матери, когда она обо всем узнает? – он чуть ли не убивает меня своим взглядом. «Обо всем…» Что он сейчас имел в виду? Мои прогулы или тот разговор? Уточнить или не стоит? - Мисаки, твое поведение делает несчастными многих людей, которые тебя окружают, - о, на горизонте наш дом замаячил. – Маму, которая в тебя всю душу вложила, отца, который тоже не в стороне стоял, когда ты рос. Твоего друга Рикио, который не знает, куда ему деваться, когда про твое отсутствие спрашивают. Ты делаешь несчастным меня… - Вас? Ну, тут уж вы загнули, Фушими-сенсей. Вам-то какое дело до меня?! – я в недоумении пялюсь на преподавателя. - Я твой учитель, Мисаки. Думаешь, мне не обидно, если я не смог тебя заинтересовать? - Вы хотели меня заинтересовать? – я в полном непонимании. - Мне казалось, ты увлечен литературой. Твои сочинения, твои тесты… Все на очень высоком уровне, - топчемся у лифта. - А-а-а… Вы об уроках, - облегченно вздыхаю. – Знаете, у меня были причины пропускать ваши занятия… - С удовольствием о них послушаю, - Фушими ставит портфель на пол и, перехватив меня другой рукой, свободной лезет в карман своего пальто. - А мы… Разве вы не моим родителям жаловаться шли? – вижу, как сенсей достал ключи и уже открывает замок своей квартиры. - Я так сильно похож на стукача? – толчок ногой в дверь. В прихожей темно. На секунду до включения света теряю самообладание. Мы снова с ним наедине. - Давай-давай, поторопись, пока мой пыл не угас, - Фушими тащит с моих плеч рюкзак. Вешает его на крючок. Туда же отправляется и мой пуховик. - Сапоги сам снимешь, или помочь? – игриво изогнув бровь, сенсей улыбнулся. - Сам… Я все… Сам… - дрожь неумолимо овладевает мной. Залезаю с ногами на диван. Фушими садится рядом, положив руку на его спинку. Личное пространство обоих наглым образом нарушено. - Итак, Ята Мисаки, ты пропускал мои уроки, и во всем этом виноват твой язычок, - учитель поправляет очки. – Так? От стыда готов сгореть на месте. Но мысль о том, что все это произошло бы при родителях, немного охлаждает. Не пойму, почему слова остановились в преддверии моего рта и не хотят делать больше ни шагу? - Мисаки, глупо избегать меня лишь потому, что я теперь знаю о тебе чуть больше, чем оно того положено. Людям свойственно говорить и творить лишнего в порыве эмоций. Наш разговор с тобой, так и останется нашим, и тебе совсем не нужно переживать по этому поводу. Я не из тех, кто будет трубить на каждом углу доверенные мне секреты. Но… Я все-таки буду должен хоть что-то попросить у тебя в награду за свое молчание, - Фушими пододвинулся ко мне еще ближе. Я нервно сглотнул слюну. Ритм моего сердца сейчас будто пьяный барабанщик отбивает. - Фу…шими… Сенсей… Я не понимаю, - моргаю, словно в глаз соринка попала. - Мисаки… Ми-са-ки-и… Если чуть подамся вперед, то столкнусь своим носом с носом учителя. Он катастрофически близко. Черная оправа очков, под цвет ей несколько озорных прядей, упавших на лоб. И его губы. Тонкие. Четко очерченные. - Мисаки, пообещай, что больше не пропустишь ни одного моего занятия, - почти шепотом сенсей произносит каждое слово. - И это… Все? – с трудом верю, что плата за мое несносное поведение так мала. - Ты хочешь чего-то еще? – голос учителя совсем стих. - Э-э, вы о чем? - Ну, может чаю тебе налить. Или у меня еще сок в холодильнике есть. Апельсиновый, - громкость голоса Фушими начинает возрастать. - Сенсей! Да вы… - у меня гора с плеч падает. - Шутник? Ну, иногда практикую, - он вновь поправляет сползшие с переносицы очки. Несколько секунд сдержанно смеемся, а потом я снова решаю вернуться к началу разговора. - Учитель… Я в тот раз… Действительно наговорил вам лишнего. Это не совсем то, что я чувствую на самом деле. Вернее я чувствую, но я не такой… Я обычный… Или… - Мисаки, - он прерывает мои попытки оправдаться, - все хорошо. Такой ты или не такой – не имеет значения. Поверь, даже если в будущем ты вдруг начнешь фапать (так вы сейчас выражаетесь?) на парней, то конец света не наступит и глобальное потепление резко не случится. Стремись к тому, чтобы люди видели в тебе нечто большее, и тогда они будут меньше заострять внимание на твоей ориентации. Стань личностью, стань тем, кем будут восхищаться. И тогда всем будет безразлично, с кем ты там спишь и с кем живешь. И снова расстояние между нами уменьшилось. Только на этот раз морально. - Спасибо… - это было кратко, но в это слово я вложил сейчас слишком многое. Возможно, завтра на уроке мы вновь будем смотреть друг на друга, как парочка самых заклятых врагов, но в эту минуту, на этом диване… - Ми-са-ки-и… Черт, сенсей, обязательно быть таким раздражающим?!