Белоснежка, блин...

***

      Обстановка в старом особняке Блэков, где жили после завершения истории с саркофагом наши герои, накалялась — плавно и вроде бы незаметно, но неуклонно. Поговорить спокойно они так и не смогли: когда Гарри, запинаясь от волнения и через слово вставляя «Э…», «Ну…», «Понимаете…», начал благодарить за своё спасение — мнительный Снейп усмотрел в этом некий оскорбительный для себя намёк и категорически потребовал закрыть эту тему. После, видя ушедшего в себя, замкнувшегося Поттера, который и говорить с ним перестал, и даже смотреть в его сторону, он просто поедом себя ел за опрометчивые слова, но как исправить ситуацию — не знал.       Напряжение всё не проходило — Северус не находил в себе сил ни признаться Гарри в своих чувствах, ни подобрать правильные слова. Он и хотел бы объяснить, что не долг он исполнял, а исправлял свою собственную ошибку, но даже для самого себя не мог составить приличное предложение, не вспоминая о вампирской своей сущности. Нет, он не собирался умалчивать, скрывая эту информацию от Гарри, но вываливать её сейчас и пугать парня счёл преждевременным. И сейчас был занят тем, что пытался сформулировать более-менее внятное объяснение. Увы, пока безуспешно.       Поттер же продолжал считать, что Снейп пришёл за ним по зову не души, а долга. Это был замкнутый круг, и ни один из них не мог решиться разорвать его, сделав первый шаг и сказав о том, чего он ждёт от этих как бы отношений. Первым вполне ожидаемо не выдержал Гарри — как более молодой и менее сдержанный. Да, ему было больно, но он, как и всегда, сделал то, что считал должным, не задумываясь о последствиях для себя лично. Поэтому он ушел… да что там, надо смотреть правде в глаза — он попросту сбежал подальше от своей неудачной попытки совместной жизни со своим избранником.

***

      Снейп уже полчаса обходил дом, чтобы позвать к обеду Гарри — в последние дни на редкость угрюмого, надо заметить, для своего жизнерадостного характера. Поттера не было нигде, Кричер тоже на глаза не показывался, и это было странно. Интуиция подавала сигналы тревоги, но уловить, в чём конкретно проблема, пока не удавалось. Ровно до тех пор, пока он не нашёл в собственной спальне конверт, на котором почерком Поттера было выведено:

СЕВЕРУСУ СНЕЙПУ лично в руки

      Даже не подумав проверить письмо на заклятия, чары или зелья, он схватил конверт. Спешно вытаскивая из него лист пергамента дрожащими от волнения руками, он уже подозревал, что будет в нём написано — и не ошибся, к своему огромному сожалению.       «Прости меня, Северус, это моя и только моя ошибка — не стоило мне настаивать на этой связи. Я вижу, что тебе неприятно даже находиться рядом со мной, не говоря уже о том, чтобы дотронуться — я противен тебе, понимаю. Я бы многое отдал, чтобы было иначе, но одного моего желания для этого явно недостаточно.       Теперь ты свободен, я больше тебя не побеспокою.       Прощай, теперь уже навсегда. Будь счастлив»       Помимо письма в конверте лежало кольцо — то самое, которое Северус надел на палец Гарри в пещере сразу перед тем, как разбудил его, поцеловав.

***

      — Какого дьявола?! Что выдумал этот мальчишка? Он ведь погибнет! — Снейп нервно бегал по гостиной, пытаясь сообразить, что придумал Гарри в этот раз и где его искать теперь. Идей не было — мысли метались, словно взбесившиеся пикси, а сердце так сильно билось, что казалось — ещё чуть-чуть, и оно проломит рёбра и выскочит из груди.       — Если ничтожному Кричеру будет позволено сказать… — прервал его метания по гостиной скрипучий голос как всегда неожиданно появившегося эльфа.       — Что? — вызверился на домовика Снейп. — Что ТЫ можешь мне сказать? Опять задурил мальчику голову?       — Кричер хочет сказать, что хозяин Гарри был неправ, сбежав от мужа, и…       — Мужа? Да что ты понимаешь… Он же думает, что я брезгую им, а я дышать с ним рядом боюсь…       — Почему директор Снейп боится? Хозяин Гарри любит мужа, Кричер сам слышал.       — Потому что он так пахнет, что я боюсь накинуться на него и всё испортить. Если я его укушу — пути обратно не будет, а он… — и тут до него дошло, что он услышал. — Лю… любит?       — Про какой обратный путь говорит директор Снейп? Разве можно повернуть время вспять?       — Гарри меня любит? — Снейп был оглушен и не мог поверить своим ушам. — Как это возможно? — он словно сомнамбула подошёл к зачарованному зеркалу и уставился на своё отражение — оно ничуть не изменилось. — Как это, — голос его дрогнул, — вообще можно любить?       Он стоял перед зеркалом, пытаясь понять, пытаясь найти в себе хоть что-то, за что его мог полюбить такой как Гарри — молодой, красивый, знаменитый, богатый и магически сильный. Где-то за спиной продолжал бубнить эльф, но до его сознания долетали лишь отдельные слова. И тут мозг, взявший было тайм-аут, встрепенулся, уловив, судя по всему, нечто очень важное.       — Повтори! — самокопания тут же были забыты. — Повтори, что ты сейчас сказал!       — Кричер сказал, что хозяину Гарри не хватает магии директора Снейпа для полноценного развития ребёнка.       — Что?! Но… Ничего же не было ещё… Как?       — Как-как… — без малейшего почтения проскрипел домовик. — Вестимо, как — каком кверху, — бросив презрительный взгляд на бестолкового мага, припечатал он.       — Чего? — окончательно растерялся Снейп.       — Кричер не знает точно, — смилостивился тот, видя, что у волшебника уже глаз дёргается, а на руках появились чёрные когти. — Но Кричер думает, что старые сказки со временем…       — Подретушировали, облагородив и отбросив некоторые подробности… — понял Северус, с содроганием понимая, что именно произошло после того, как он открыл крышку саркофага и поцеловал Гарри. Потом для него наступила темнота, и очнулся он уже в доме на Гриммо, где рядом с ним на кровати лежал Гарри, закутанный в одеяло, словно гусеница в кокон. Он тогда оделся — стопка его одежды лежала на стуле рядом с кроватью, а обувь стояла под стулом, проверил состояние Поттера, бросив диагностическое заклинание и обнаружив лишь небольшое физическое и магическое истощение, и вышел из комнаты. Гарри явно был не готов к установлению связи, причём оно было бы весьма и весьма активным, а он боялся не сдержаться и наброситься на столь долгожданного партнёра.       Он не удивился ни их перемещению в Лондон, ни своему освобожденному от одежды телу: первое он привычно списал на магию, а второе — на эльфа, позаботившегося и о хозяине, и о нём. Он не помнил разговор с духом, как и не вспоминал о его сомнениях и советах: попав в привычную обстановку, Снейп решил, что теперь всё под контролем, раз уж самое трудное позади. И в очередной раз оказался неправ — не найти мальчишку, которого сам же и загнал в угол, было главным, а поговорить, выяснить отношения. Он ведь просто не хотел давить на Поттера, торопить парня, без его, Гарри, на то желания затаскивая партнёра в постель. Он думал, что у них есть время, чтобы не спеша узнать друг друга по-настоящему, просто как Гарри и Северуса. Снейп ведь понял уже, что Поттер далеко не таков, каким его представляли себе все — и он в том числе. И он хотел узнать свою Пару как человека, как личность. И себя он тоже хотел показать настоящим, а не тем Ужасом Подземелий, каким он должен был выглядеть все прошлые годы. Начать он решил с привычного — лечебных зелий для своего мальчика, поэтому направился в подвал, в лабораторию.       А Гарри, видимо, ждал от него чего-то другого, а не полдесятка пузырьков с указаниями, что и когда принимать. То-то он глаза начал прятать! А если удавалось перехватить взгляд, Снейп неизменно поражался тому забитому, отчаянному выражению его глаз, которое он ошибочно принял за нежелание более близкого контакта.       — И какого Мордреда ты молчал? — практически зашипел Снейп. — «Уже и клыки вылезли, вообще замечательно! Спокойно, Северус, спокойно, этого интригана убьешь потом, когда отыщешь Гарри, он тебе еще может пригодиться», — успокаивал себя маг.       — Хозяин Гарри не велел беспокоить директора Снейпа этими его глупостями, — чопорно сообщил эльф, поправляя складки на полотенце и демонстрируя, что его ничуть не беспокоит озлобленный вампир.       — И что, интересно, изменилось?       — Первое — хозяина Гарри здесь нет.       — Где он?!       — Кричер не может сказать — хозяин Гарри запретил ему говорить об этом.       — А написать или показать на карте? — тут же уточнил Снейп и немного успокоился, видя кривую ухмылку эльфа. — Ладно, а что второе?       — Что «второе», директор Снейп?       — Кричер, не нервируй меня… — угрожающе протянул уважаемый директор, демонстрируя удлиняющиеся клыки. — Дальше!       — А дальше хозяюшка Вальбурга приказала старому Кричеру отвести избранника хозяина Гарри к гобелену.

***

      — И где вы были раньше?! — не своим голосом взвыл Снейп, увидев поблекшую, истончившуюся нить связи между именем Гарри и своим. И такой же бледный, почти призрачный маленький листик — их будущий малыш. — И эльф этот, и портрет — почему молчали? — он нервно забегал по гостиной, не помня, как и когда туда переместился. — Что мне сейчас делать? Где его искать? И кольцо ведь снял, балбес, а как я его найду без него и без метки? Нужно ведь срочно брак подтвердить, желательно — на алтаре, а где этот паршивец прячется? Так, спокойно, спокойно, — он налил в широкий низкий стакан виски и сел за стол. — Сейчас я у этого старого интригана всё узнаю, сейчас.       Расстелив призванную заклинанием магическую карту мира — самую подробную, которая нашлась в библиотеке, он допил и, убрав стакан обратно в бар у стены, позвал эльфа.       — Кричер!       — Что изволит директор Снейп?       — Покажи мне на карте, где сейчас находится твой хозяин Гарольд Джеймс Сириус Поттер-Блэк, — точная формулировка с этим домовиком была очень важна.       — Кричер не может этого сделать, директор Снейп, — эльф потряс головой. — Этого места нет ни на одной карте.       — Ненаносимое, значит… Ладно, поставим вопрос по-другому — как близко к этому месту ты можешь меня перенести?       — До ворот, директор Снейп, — довольно лыбился Кричер: не подвёл маг, быстро сообразил, что к чему. — До ворот особняка, а там защита стоит — родовая, Блэков. Хозяин Гарри не стал её пока перенастраивать — не слишком хорошо себя чувствовал.       — Пока, говоришь? — совершенно разбойничьи ухмыльнулся Снейп. — Тогда стоит поспешить, пока этот дурачок больше ничего себе не нафантазировал. Итак, Кричер, перенеси меня как можно ближе к тому месту, где сейчас находится Гарри, но так, чтобы я мог рассмотреть защиту до того, как она активируется.       — Да, директор Снейп, — радостно прохрипел эльф и ухватил мага за руку, выполняя приказ.       Рывок, краткий миг темноты перед глазами, и Снейп увидел место, где спрятался от него Гарри: небольшой, всего пять-шесть десятков ярдов в поперечнике, каменистый остров, скудно поросший соснами. Вокруг шелестел прибой, в воздухе веяло прохладной свежестью, а на самой высокой точке этого куска скалы, торчащего из воды, стоял двухэтажный коттедж из светло-серого камня, крытый красной черепицей. Северус перешёл на магическое зрение, достал палочку и начал диагностику защиты дома — ого! Ничего себе! Защита впечатляла — она практически слепила глаза, буквально искрясь магией, вложенной в неё. Но почему-то Снейпа эта мощь не пугала, наоборот — скорее притягивала, маня его скорее прикоснуться к такой желанной магии Гарри. Как зачарованный, он плавно, текуче двинулся вперёд, даже не озаботившись какой-либо защитой. За что и поплатился: переливающаяся всеми цветами радуги пелена, куполом укрывающая здание, резко, больно ужалила его — и его накрыла темнота. «Гарри…» — сорвалось с его губ прощальным вздохом, и больше он ничего не видел и не слышал.

***

      Гарри, сбежав от Снейпа в частности и из Англии в целом, прятался от всех и вся. Делал он это в одном из доставшихся ему в наследство от Блэков домов — на ненаносимом даже на магические карты острове возле северо-западного побережья Испании. Доставленный туда Кричером, которому был отдан категорический запрет на разглашение его местопребывания кому бы то ни было, включая Снейпа, Гарри добавил магии в защитные плетения, закрыв для себя возможность выхода, и ждал.       Ждал он конца своей короткой и бестолковой жизни: со Снейпом у него так и не сложилось, а год, о котором говорили тогда гоблины, вот-вот должен был закончиться — оставалась всего пара месяцев. Да, он знал, что без заключения брака со своей Парой он не выживет, но заставлять Северуса быть с ним против желания? Зачем, если он не нужен? Снейп жил ведь как-то и без него раньше, а уж теперь, когда он свободен, избавившись от всех хозяев, обязательств и клятв, проживёт тем более. Гарри просто не имеет права насильно привязывать к себе человека, которому он противен настолько, что к нему не то чтобы прикоснуться — подойти поближе брезгуют. Он лучше тихо уйдёт, чем станет пожизненной обузой любимому — надо честно признать — человеку.       Да, за два прожитых бок о бок месяца Снейп открылся перед ним так, как он и предполагать не мог, хотя вроде бы все шесть лет студенчества внимательно наблюдал за ненавистным учителем. Северус оказался совершенно не той личностью, которую изображал во время войны, и влюбиться в него было не просто, а очень просто — уже на второй неделе совместного проживания Гарри начал видеть сны с его участием. Дальше — больше: желание подойти, прикоснуться, заглянуть в глаза, узнать, что вызывает беспокойство и огорчение, обнять и поцеловать захлестывало, нарастая с каждым днём. А он… Он отворачивался, обрывая разговор, отсаживался подальше, отводил глаза. Чем ещё это можно было объяснить, кроме как нежеланием связываться с ним — нелюбимым, нежеланным, навязанным против воли? Гарри никогда не был трусом, смело шёл навстречу опасности, не испугавшись даже неминуемой смерти от руки Волдеморта, но сейчас он боялся. И больше, чем услышать подтверждение своих опасений, он боялся заставить Северуса сделать ему предложение лишь из опасения убить отказом.       «Хватит уже! Сколько можно его использовать? Он не хочет моей смерти, иначе бы не пришёл, но, видимо, въевшейся накрепко привычки спасать несносного мальчишку недостаточно для того, чтобы захотеть связать со мной жизнь. Я должен уйти и отпустить его — пусть живёт своей жизнью, без меня. Надо только найти такое место, где никого не будет — ещё не хватало, чтобы кто-то пострадал, попавшись под горячую руку (лапу, крыло, клюв?) моей птичке, не стоит перед смертью брать ещё один грех на душу. Где там свиток из банка с перечнем имущества валяется? Вроде бы в кабинете оставлял, в ящике стола…»       В результате этих размышлений он и лежал сейчас на широкой кровати в спальне второго этажа — подняться сил уже не было. Впрочем, их убывание он заметил давно: после их возвращения в Англию магическое истощение стало его постоянным спутником, но всего три дня назад, когда он только перенёсся на остров, он смог обойти его, а сейчас… От того, чтобы лежать в луже, его спасала лишь заранее зачарованная кровать — он не мог даже сесть. Упадок сил был столь стремительным, что наводил на мысли о проклятии, но не пугал — уж лучше быстрее отмучаться.       «Уже скоро, видимо, — подумал Гарри, — дышать ещё могу, а вот руку поднять становится всё тяжелее. Будь счастлив, Северус. Надеюсь, ты простишь меня за решение, принятое в одиночку, когда найдешь ту, которая сделает тебя счастливым. Люблю тебя…»       Ласковая темнота окутала его, баюкая и соблазняя обещанием покоя и тишины, и он поддался ей, в последний раз вспомнив о любимом: «Северус…»

***

      Он уже почти провалился в тёмное ничто, обещавшее ему забвение и отсутствие боли, но вдруг его будто током ударило. Нет, понятно, что это было не электричество, но оказалось довольно похоже на полученный им благодаря кузену в детстве разряд — всё тело, сверху донизу и одновременно, пронзило магией. Да так, что его подбросило на добрый фут над кроватью.       — Что за… — Гарри осекся, понимая, что он уже сидит, а не лежит, и может говорить вслух. — Что такое? Кричер!       — Хозяин Гарри звал несчастного Кричера? — как-то утвердительно спросил эльф. — Что желает хозяин?       — Что это было сейчас, Кричер?       — Это был несчастный хозяин Северус, хозяин Гарри.       — Почему ты называешь Снейпа хозяином? — нахмурился Поттер, проигнорировав укол в сердце от слова «несчастный».       — А как ещё Кричер должен называть супруга хозяина Гарри? — типа удивлённо вылупился на него эльф.       — К-кого? Как-кого супруга? — от шока Гарри начал заикаться.       — Разве хозяин Гарри не видел изменений на гобелене? А кольцо?       — Так, ладно, это потом, — отмахнулся Поттер. — Что там со Снейпом-то?       — Хозяин Снейп угодил в ловушку, — потупился Кричер, — а его магия…       — Что?!       — Она уходит к алтарю и к ребёнку, хозяин.       — К какому ещё ребёнку? — не понял Гарри, но решил, что важнее сейчас вытащить Северуса, а потом уже разбираться с деталями. — Перенеси меня к нему, немедленно! — и протянул эльфу руку.       Кричер очень старался как можно аккуратнее и мягче перенести хозяина в тягости, поэтому Гарри не почувствовал ничего, лишь смазанная картинка мелькнула перед глазами, и он увидел страшное: лежащего прямо на камнях Снейпа, окутанного полупрозрачной пеленой магии. От него отходили два ручья силы, отчетливо видимых невооруженным глазом, один из которых тянулся к фундаменту дома, а второй… к самому Гарри? Странно, но не существенно в данный момент: главное — успеть отменить воздействие чар до того, как защита полностью опустошит Северуса, выпив его магию. Гарри сосредоточился, усилием воли блокируя защиту, и скомандовал:       — Кричер, держи его! Как только отпустит — переноси в дом, в мою спальню, и оставайся с ним, а я сам аппарирую.       Эльф окинул критическим взглядом еще полчаса назад помирающего Поттера, но спорить, что удивительно, не стал, лишь кивнул в подтверждение того, что понял, и подошел ближе ко второму хозяину.       Щелчок, похожий на удар бича — и радужная пелена исчезла, оставляя дом без защиты; хлопок — и лежащее на камнях тело исчезло вместе с эльфом; еще мгновение — и Поттер, крутанувшись на пятке, тоже испарился, переносясь следом.

***

      Тихая еще час назад спальня превратилась в нечто несуразное: бледный и холодный как покойник Снейп, уже, кажется, и не дышащий; мечущийся туда и сюда Поттер, не понимающий, что делать в первую очередь — напоить зельем, вызвать медика, просто дать воды, применить Эннервейт? — но отчаянно желающий спасти свою Пару; бормочущий что-то невнятное себе под нос трясущийся Кричер, прижавшийся к изголовью кровати и упрямо не желающий покидать хозяев.       Наконец Гарри чуть успокоился и сел рядом, взяв Снейпа за руку.       — Кричер, что ты там говорил, когда только появился? Про алтарь…       — Кричер не знает, почему так произошло, но защита начала выкачивать из хозяина Снейпа магию. Хотя она была рассчитана лишь на непроницаемость, насколько Кричеру известно. Впрочем…       — Что, Кричер? Что ты хочешь сказать?       — Магические существа, хозяин. Возможно, на их магию была настроена какая-то отдельная часть… Но только возможно, точно Кричер не знает. Кричер занимался управлением домом — это его сфера, не защита. Но хозяин Северус… Он…       — Что, Кричер? Ты что-то знаешь? Говори! — прямой приказ эльфа явно обрадовал, и он поспешил выложить все, что успел узнать.       — Кричер думает, что хозяин Северус тоже принял наследие, как хозяин Гарри. Кричер не знает точно, какое именно, но Кричер видел у директора Снейпа черные когти.       — Когти? — Поттер поднял кисть Снейпа, которую удерживал двумя руками, и стал задумчиво ее рассматривать.       — Да, хозяин Гарри, когти, черные когти! — закивал старательно Кричер, который физически не мог назвать одного из господ темной тварью. — И клыки появляются, когда хозяин Северус злится.       — Клыки… — Гарри размышлял недолго — намеки эльфа были прозрачнее некуда. — Вампир, значит?       — Хозяин Гарри очень умный, — Кричер был очень собой доволен: он смог намекнуть — достаточно для того, чтобы хозяин Гарри догадался, что нужно сделать для того, чтобы исправить ситуацию.       — Значит, ему должна помочь кровь…       — Хозяин Гарри совершенно прав! Но будет ли позволено Кричеру сказать?       — Давай, что там у тебя? — Гарри примерялся, как бы это поудобнее расположиться на кровати, чтобы напоить Снейпа.       — В этот раз хозяину Гарри стоит дать напиться своей крови из чаши — не очнувшийся до конца хозяин Северус может взять слишком много и повредить ребенку.       — Кричер, о чем ты? Какой ребенок, откуда? Ты заговариваешься, что ли?       — Хозяин Гарри не знает, что он в тягости?       — Ты с ума сошел? Ничего ведь не было…       — Скорее всего, хозяин Гарри просто не помнит, но Кричер видел на гобелене и брачные узы, и новый росток.       — Правда? Я ничего не заметил…       — И как уходят силы, хозяин Гарри тоже не заметил?       — А это тут при чем?       — Ребёнку обязательно нужна магия обоих родителей, в противном случае он опустошает носящего, вытягивая из него ещё и жизненные силы. А хозяин еще и кольцо снял, через которое к наследнику поступала магия от хозяина Снейпа.       — Ты поэтому так не хотел, чтобы я уходил из Блэк-хауса? — Гарри понял причину недовольства эльфа своей идеей сбежать. — Понятно. А почему раньше не сказал?       — Хозяйка Вальбурга запретила Кричеру вмешиваться, она сказала, что господа сами должны разобраться.       — Разберёмся, — нахмурившись, пообещал непонятно кому — то ли себе, то ли Кричеру, то ли Вальбурге — Поттер, явно недовольный умалчиваниями, — непременно разберёмся. Но потом, сейчас надо спасти Северуса. Тащи свою чашу, раз ты уверен, что стоит поберечься в этот раз.       — Кричер думает, что это не будет лишним — всё же магии из хозяина Северуса ушло прилично.       — Да и без сознания он пока, — согласился с доводами Гарри. — Вот очнётся… Ну, где уже чаша? Давай скорее!       — Да, хозяин, Кричер принёс.       — Держи его так, я сейчас. Секо! — и кровь закапала в услужливо подставленный эльфом хрустальный бокал.       Подождав, пока сосуд заполнится больше чем наполовину, Гарри зажал порез и заживил его заклинанием. Потом он отобрал у эльфа бокал и начал аккуратно, буквально по капельке вливать кровь в приоткрытые губы Северуса. Снейп в себя приходить не спешил, но постепенно губы и щеки его начали розоветь, а дышать он стал чаще и глубже. К тому моменту, когда крови осталось буквально на донышке, ресницы его затрепетали, подрагивая, и Гарри понял — вот-вот очнётся. «Ой, что будет!» — это всё, что он успел подумать до того, как его схватили в охапку, уронили на кровать и зацеловали. Везде.

***

      Он плыл в темноте, наслаждаясь тишиной и покоем, не пытаясь вспоминать о прошлом или задумываться о будущем. Он даже не знал, кто или что он есть, но почему-то его это совсем не волновало — он был свободен и одинок.       *Одинок ли? — внезапно появилась мысль. — А как же тот, чьи зелёные глаза не дают тебе покоя даже здесь? Помнишь?*       «О чём ты? Не знаю никого с зелёными глазами… А ты кто?»       *Я-то? — печальный вздох и хмык. — Уже почти что никто, раз ты ничего не помнишь. Или всё-таки?*       «Нет, совсем ничего не помню. Но всё же, кто ты?»       *Я — твоя вторая половина, тёмная, внутренний зверь, если хочешь. И для того, чтобы жить, мне необходим тот, кого ты не помнишь.*       «И в чём проблема? Забирай себе и тело, и того, кто тебе так нужен, я тут каким боком?»       *Если бы всё было так просто… Я — лишь половина, я не смогу в одиночку. Ты нужен мне, ты нужен ему, ты нужен Нам! Пожалуйста, останься, не уходи! Вернись!*       «Зачем? Не вижу смысла, мне и тут хорошо…»       *А увидеть своего ребенка ты не хочешь?*       «А что такое «ребёнок»? Он мне нужен? Я не знаю…»       Но вдруг что-то случилось с миром вокруг него, и ему перестало быть всё равно. В темноте всё отчётливее проступали какие-то поблескивающие искры, разгоняя тьму и раскрашивая окружающее пространство новыми, невиданными прежде оттенками — красиво.       *Это звёзды, — подсказка. — Нравится?*       «Скорее да, чем нет», — согласился он.       Потом появился звук — глухие удары, раздающиеся через некоторое время, монотонные, но не раздражающие.       *Ещё бы тебя раздражало собственное сердцебиение, — фырк.*       «Сердце-что? Не понял…»       Потом вокруг возникли белёсые завитки чего-то полупрозрачного, неосязаемого как воздух — его пальцы проходили насквозь, не цепляясь ни за что.       Туман — пришло понимание. Или воспоминание? Не важно.       Палитра звуков стала шире — сейчас он слышал какие-то шорохи, поскрипывания и взволнованное дыхание.       «Кто это там?»       *Это он, мой зеленоглазый! — радостно. — Вот видишь, я же говорил — ты не один, ты нужен!*       «Зеленоглазый? Кто он?»       *Давай, давай, вспоминай! Пожалуйста…*       «Откуда я могу знать, что мне нужно вспомнить, если ты мне ничего не говоришь?»       *Я не могу, прости. Ты должен захотеть и вспомнить сам.*       Постепенно появились и ощущения: он лежит на чем-то ровном и мягком, а лица касается рука — бережно, аккуратно. А сейчас к губам прижимается что-то твердое, и на язык падает капля, от которой всё его существо пронизывает восторг. И ещё, и ещё, и ещё одна. Потом он чувствует, что рядом с ним стучит его сердце — то ускоряя свой бег, то замедляя. Пришло понимание: «Он волнуется».       *Конечно, он волнуется — ты очень важен для него!*       «Похоже на то, — согласился он. — А он для меня? А для тебя?»       *Для меня — очень. Для тебя… Ты никогда не признавал этого, но всегда присматривал за ним, заботился, даже в ущерб себе. Думаю, что ты тоже неравнодушен. Возвращайся, а?*       Появились и звуки: шелест ткани, поскрипывание мебели и пола под чьими-то ногами, взволнованное дыхание и тихий шепот: «Та-ак… И ещё… Ага… Ну же, Северус…»       Он словно семимильными шагами приближался к нему — источнику тех звуков, запахов и ощущений, что притягивали его подобно магниту. И когда смог открыть глаза, то поймал его, этот источник, в свои объятия. Он сам не до конца понимал, что делает, но был совершенно уверен, что поступает единственно правильным образом: это его чудо, и быть оно должно с ним рядом. Почему-то на чуде не было его метки принадлежности — это требовалось исправить как можно скорее, пока не отобрали, пока не отняли самое дорогое. Тело действовало само по себе: губы осыпали поцелуями, зубы оставляли свои метки, язык заглаживал их грубость, лаская и нежа. Пальцы проходили дозором, строго следя, чтобы не осталось ни клочка одежды на теле, оглаживая и разминая всё, что попадалось на их пути. Руки сами крутили и вертели, гладили и сжимали податливое тело, льнущее к нему со стонами и вздохами, член тоже сам нырнул туда, куда его тянуло со страшной силой.       В общем, всё произошло как-то само собой, и лишь в конце, когда чудо застонало, выдохнув «Се-евер!» и забившись в экстазе, он пришел в себя. И ужаснулся — он изнасиловал Гарри! И поставил ему метку — собственные клыки, до сих пор находящиеся в основании шеи парня, не оставляли иного толкования. Нет, кровь он не пил — и это было немного странно, но не настолько, чтобы затмить собой ужас происшедшего. Ни слова не сказав, вот так просто взять силой, да ещё и укусить…       — Сев… — его ласково погладили по спине. — Ты в порядке?       — Поттер…       — Что?! — тут же возмутился поименованный. — Какой я тебе Поттер?       — Гарри, прости, рефлекс, — повинился Северус. — Я не понимаю — ты святой или идиот?       — Что?! — глаза Гарри округлились. — Что ты имеешь в виду?       — Я тебя изнасиловал, а ты спрашиваешь, в порядке ли я. Ты нормальный вообще?       — Ты знаешь… — негодник сделал вид, что задумался. — Тётя Петунья всегда твердила, что нет. А кто может знать об этом лучше неё? Она ведь столько лет со мной промучалась — профессионалом стала, однозначно, — и довольно заулыбался, явно ни о чем не переживая.       — Значит, ненормальный. Я так и знал…       — Ой, чья бы корова мычала, — абсолютно безбоязненно пихнул его в бок наглый мальчишка, весь украшенный синяками от пальцев, отпечатками ногтей и зубов и ничуть не смущённый этим. — А сам-то, сам? Вот чего ты полез к куполу без защиты? Хотя бы прощупал его для начала, что ли?       — И что бы изменилось? — Снейп лишь бровь поднял.       — Ну, я бы Кричера послал проверить, кто там… Стоп! — Гарри аж подпрыгнул, разом растеряв всю расслабленность и легкомыслие. — А как ты сюда попал? Остров ведь…       — Ага, — кивнул ему с видимым удовольствием растянувшийся на спине и заложивший руки за голову Северус. — Остров сокрыт даже от магов и ненаходим, да. Какие будут идеи?       — Ах, ты! — одним рывком Гарри оседлал вальяжно развалившегося на кровати мужчину и наклонился, удерживая его за плечи. — Это он тебя сюда перенес, да?       — Конечно, — невозмутимо кивнул Снейп, — а как бы ещё я мог тебя найти? Лучше бы «спасибо» ему сказал: ведь ещё немного — и было бы поздно.       — Да, кажется… — потерянно обмяк Гарри, разом утратив весь свой задор. — Но я же не знал! Я думал, что ты не хочешь меня видеть и знать — что ещё мне оставалось делать?       — Прости меня, — Северус крепко обнял поникшего парня и прижал к себе. — Я не хотел, чтобы так вышло. Я думал, что мы будем общаться, узнаем друг друга по-настоящему — ведь времени у нас оставалось достаточно. Я просто не хотел спешить и принуждать тебя к отношениям, к которым ты ещё не был готов. Понимаешь?       — А сказать мне об этом не нужно было? Я знаешь уже что успел надумать за эти два месяца?! — Гарри поднял на Снейпа глаза, полные боли и слёз. — Я ведь решил, что совсем тебе не нужен. Что ты пришёл за мной по привычке или в память о клятве меня защищать, которую дал моей маме…       — Ну что ты, маленький, — Северус нежно прикоснулся к векам, стирая проступившие слёзы, — мне никто не нужен, кроме тебя. Ты, только ты… Всю мою жизнь — только ты. Даже когда я не помнил, что ты для меня значишь, для меня именно ты был самым главным, самым ценным, необходимым, как воздух.       — Да? — а в глазах разгорается такая надежда и радость, что даже неловко становится — как мало этому ребёнку нужно для счастья. — Правда?       — Правда. Только ты, мой дорогой, мой любимый, мой сладкий, мой хороший, — страстный поцелуй подкрепил эти слова и плавно перетек в ещё одно подтверждение важности и нужности друг для друга. — Мой! — прорычал уже Снейп, подмяв под себя парня и заняв ведущую позицию. — Ты — мой!       — Твой… — выдохнул Гарри, ничуть не пугаясь внешних метаморфоз — ставших багровыми глаз и выдвинувшихся клыков. — Возьми меня… — его глаза без страха и сомнений смотрели на одновременно притягательного и пугающего своим внешним видом вампира. — Сейчас же! — руки его ухватили за плечи, притягивая ближе для поцелуя, а ноги обхватили партнера за талию стальной хваткой — не вырвешься, не выкрутишься.       Хотя никто не собирался сбегать — только не в этот, их первый осознанный раз. Когда не застилают глаза древние чары, когда главенствуют не инстинкты, а чувства. Когда отдавать хочется сильнее, чем брать, когда доставить удовольствие Ему важнее, чем получить своё. Когда берёшь, отдавая всего себя — и получаешь взамен всё то же, полной мерой. Когда сливаешься с любимым воедино и не понимаешь, где чья рука или нога, когда всё общее — и пульс на кончиках пальцев, и гул крови в ушах, и сердце, готовое вырваться из груди от удовольствия. И блаженство, от которого словно проваливаешься куда-то в другое измерение, где есть только вы двое и ваша любовь.

***

      Кричер умиленно вздыхал за дверью, в коридоре: «Обошлось, хвала Великой Матери всего сущего! Уж теперь-то хозяин Северус не отпустит от себя глупого хозяина Гарри ни на шаг, в этом можно не сомневаться. И Кричеру будет работа — еду готовить, господ обихаживать, а после — и детишек нянчить, да… Род Блэк восстанет, аки феникс из пепла! Надо бы пойти сообщить хозяюшке Вальбурге, Кричер пока все равно хозяевам не потребуется, а сюда портретам ходу нет. Волнуется, поди, сердешная, что да как тут вышло. Всё надеялась, что молодые сами разберутся, а вон оно как вышло-то…       Эх, молодо да зелено, что с них взять? Но уж теперь всё будет как должно, Кричер уверен в этом: господа брак подтвердили и связь закрепили, наследнику больше ничего не угрожает — отец его и магией поддержит, и все нужные зелья сам сварит. А самое главное — хозяева наконец объяснились. Конец всем недоразумениям и недомолвкам, спасибо великой Магии!»

***