Язва

      Полотенце шуршало над ухом и задевало свежий порез на щеке. Не очень больно, но на фоне всех переживаний, вдруг свалившихся на его голову, невыносимо.       — Все, хватит! — огрызнулся Какаши, отталкивая Обито.       Тот стянул полотенце с его головы и непонимающе заморгал. Но вот кровавая дорожка сбежала к подбородку, Обито в ужасе расширил глаза и кинулся к скомканной в углу грязной форме.       — Прости, у меня тут аптечка, я сейчас!       Сердце екнуло, и Какаши, спрятав взгляд, плотнее закутался в полотенце. От ощущения полной беспомощности внутри все сжималось и дрожало, еще и Обито со своей чрезмерной заботой! Даже спину в ванной потер и волосы полотенцем просушивал, словно домашнему питомцу.       — Давай, — Обито поднес смоченный антисептиком ватный тампон к ране. Какаши тут же отскочил в сторону.       — Я и сам могу!       — Угу, — Обито нахмурился. — Все ты сам можешь. А теперь сядь и не дергайся.       Он схватил Какаши за руку и потянул к кровати. Снова поднес тампон к лицу и аккуратно промокнул порез, стер с подбородка кровь.       — Вот и все, больше возражений было, — проворчал он.       Какаши хмурился.       Обито достал из аптечки бинт, сложил в несколько слоев квадратом, прижал к ране и приклеил пластырем.       — Рин зашьет, когда освободится. А пока и так сойдет. Главное, чтобы зараза не попала.       Какаши, молча, сверлил Обито взглядом.       — Да чего ты злишься? — негодующе воскликнул тот. — Сейчас найду тебе одежду чистую.       «Ну, вообще замечательно, — подумал Какаши, глядя, как Обито роется в шкафу. — Теперь придется разгуливать с открытым лицом и в футболке с символом клана Учиха. Остается только поводок на шею…»       Обито положил перед ним стопку чистой одежды. Как он и предполагал, и на футболке и на кармане удлиненных коричневых шорт красовался вышитый веер.       Какаши снова уставился на товарища, поджав губы.       — Да что еще не так? — Обито беспомощно всплеснул руками. — Нет у меня маски. Я — красавчик, чего мне стесняться?       Какаши скрестил руки на груди и обиженно отвернулся.       — Ладно, — сдался Обито и достал из нижнего выдвижного ящика шкафа шарф. — Это все, что есть.       Это было лучше, чем ничего.       — Ты из-за этого знака лицо прячешь? — спросил Обито, натягивая футболку. — Знаешь, что он означает?       Какаши помотал головой и тоже стал одеваться. Надевать чужое белье не хотелось, но его одежда вся перепачкалась сажей и грязью, а идти домой… лучше сразу умереть. Он должен быть благодарным за гостеприимство и чистые трусы. Но вышитый на них символ клана…       — На печенке у тебя тоже татуировка с веером? — спросил он.       — Не смейся, это традиции, — пожал плечами Обито. — Ими нельзя пренебрегать. Родиться в элитном клане, это все равно, что родиться выставочной породистой собакой. Тебя без конца измеряют, взвешивают, дрессируют, чтобы потом медальку принес. Надо соответствовать. Естественно, и клеймо на заднице быть должно.       Какаши не удержался и прыснул со смеху. Обито тоже рассмеялся.       — Зато у меня есть шаринган. И я знаю, как тебе помочь.       Какаши перевел на него посерьезневший взгляд.       — Знаешь, что со мной происходит?       — Да.       — Что с моей чакрой?       — Все в порядке, — он сел на край кровати рядом с Какаши. — Просто у тебя их две и одну очень трудно контролировать. Но я помогу.       Какаши фыркнул и покачал головой.       — И как ты собираешься помогать? Не важно, не отвечай. Это же совсем ничего не объясняет. Кто эти твари у меня дома, и куда я попал, когда та женщина из ванной…       Глаза защипало. Какаши выругался и потер их пальцами.       — Ты попал в Дзигоку — подпространство оборотней, а та женщина и девочка из твоего дома — оборотни.       — Оборотни? Как из сказки?       — Да, — Обито закивал и прикусил губу, чувствуя, как глупо все звучит. — Давай я схожу вниз и принесу что-нибудь поесть, а ты пока почитай.       Он достал из-под матраса «Легенды Клана Учиха» и протянул книгу Какаши.       — Эту книгу мне бабушка дала. Там все про оборотней написано. Сам я вряд ли смогу объяснить. А еще у тебя дома есть кассета. Я не знаю, ты смотрел?       — Какая кассета?       — Твой отец ее записал. Мы посмотрим ее вместе, как только Минато-сенсей вернется. Ты только обещай, что не испугаешься, ладно? — Обито осторожно взял Какаши за руку и сжал, заглянул в глаза. — Я никогда не причиню тебе вреда. Обещаю.       Какаши хотел оттолкнуть его, отдернуть руку и сказать, что Обито ни за что с ним справиться. Что он вообще о себе возомнил? Подумаешь, шаринган пробудил. Какаши все эти годы тоже не ерундой страдал. И он сам может о себе позаботиться.       Он раскрыл рот, чтобы все это высказать, но слова застряли в горле. Он опустил взгляд, осторожно высвободил руку и кивнул.       — Сенсей? — Рин прижала трубку к уху и прислушалась к противному треску. — Это Рин, простите, что заставила ждать.       — Какаши, — послышалось из трубки.       Голос, совсем не похожий на голос Сенсея. Хрупкий, девичий с плаксивыми нотками, дрожащий от страха. Ее голос, Рин.       — Какаши, не надо. Перестань, пожалуйста. Ты же можешь ее остано…       Рин швырнула трубку на рычаг, не дослушав сообщение из будущего, и вышла из кабинета Цунаде, на ходу натягивая новые медицинские перчатки.       К черту эту девчонку. И без нее проблем хватает. В холле Рин уже ждали новоприбывшие будущие калеки и мертвецы.       Когда в дверь постучали Учиха Ренджи сидел в гостиной под письменным столом и изо всех сил давил руками на виски. Он знал, что будет больно, что сердце будет разрываться, а в животе вырастет зияющая пустота, которую ничем не заполнить. Его предупреждали, что так будет. Но как с этим справиться, никто не сказал. Так зачем же он это сделал?       Мальчишка…       Все дело в нем. Отпрыск Сакумо все испортил, так некстати появившись на свет. Он разрушил его жизнь и теперь рушит жизни других ни в чем не повинных жителей Кнохи. И если его посадят на цепь, все будут благодарны. В конце концов, еще до ссоры Ренджи обещал Сакумо приглядеть за Какаши, если что.       Что?       Сакумо мертв. Ренджи лично об этом позаботился. Заодно и проверил степень своего влияния на Какаши. Он был совсем маленьким и легко поддался контролю. Но как только Сакумо умер, что-то у него внутри надломилось. Связь оборвалась. Ренджи и трех лет не хватило, чтобы суметь ее восстановить.       Оборотни, как Учихи, от боли становятся сильнее. Какаши своими глазами видел смерть отца, и печать дала течь. Чакра Ренджи иссякала с каждым днем.       Узнать бы еще, чей глаз он тогда набил на щеке серого мышонка Сакумо. Это был кто-то из его клана, кто-то, кто находился непозволительно близко к Какаши.       В дверь постучали снова.       — Ренджи, выходи. Я знаю, что ты там!       Еичи. Детектив полиции Конохи и по совместительству один из ближайших соседей. Конечно, он уже все разузнал и пришел по его голову.       Очередной приступ боли ударил в затылок. А следом новые удары обрушились на дверь.       — У меня ордер, Ренджи. Я выломаю эту чертову дверь, если ты мне не откроешь. Ренджи не откроет. Он сильнее сжал пальцами виски, стараясь вытеснить застрявший в воображении образ Риоко. Она смотрела мимо него. Всегда мимо. Она смотрела на Сакумо. И это все из-за мелкого мышонка. Он ведь мог просто отказать ей, и все сложилось бы иначе. Но он решил, что мышонку нужна мама.       — Черт бы тебя побрал, Сакумо, неужели в мире недостаточно женщин?       — Достаточно, — услышал он до боли и ужаса знакомый голос.       Поднял взгляд и увидел ноги. Только ноги, облаченные в стандартную форму Джоунина Листа. Это мог быть кто угодно. Вообще кто угодно. Но Рэнджи знал, что это он.       Он затаил дыхание, не сводя расчерченного крестами кровавого взгляда с мертвого товарища.       — Что, удивлен?       Ноги шли к гостиной, не издавая ни звука. Медленно. Шаг за шагом. Все ближе и ближе.       Ренджи вжался спиной в стену, дрожа от подступающего ужаса.       — Ты теперь тоже бакэмоно? Тоже как он?       — Нет, — ноги остановились в полуметре от стола — хлипкого и глупого убежища Учихи. — Я как ты. Просто мертвец.       — Я еще не умер, — слезы обожгли щеки. Ренджи рассеяно вытер их рукой. — Еще живой.       — Ну, умереть можно по-разному. В каком-то смысле, я тоже еще живой. — Сакумо отодвинул в сторону стул, скрывший Учиху от посторонних глаз. — Ну же, Ренджи, вылезай оттуда. За тобой пришли.       — Я им не сдамся. Теперь у меня есть мангеке шаринган. Я доберусь до твоего пацана, и все будет кончено. Я победил.       — Доберись, — спокойно ответил Сакумо. — А потом я до тебя доберусь. И вот тогда все точно будет кончено. — Сакумо заглянул под стол. — Ренджи-кун, я тебя нашел. Бу.       Оглушительный грохот взорвал коридор, дверь слетела с петель и в дом вошел отряд полицейских Конохи во главе с Учихой Еичи. Ему хватило секунды, чтобы заметить скрывшегося в гостиной родственника.       — Серьезно, Ренджи? Ты решил спрятаться от меня под столом?       Обито не хотел оставлять Какаши одного, тем более с книгой в руках, где написана вся страшная правда о его происхождении. Но он ведь только на секунду, заглянет в холодильник и вернется.       Как он и ожидал, бабуля все еще была на кухне.       — Сенсей уже ушел?       — Да, а твой оборотень уснул?       — Нет, он читает.       — Я надеюсь, не легенды нашего клана?       — Именно ее.       — Обито, ты с ума сошел? — Мана схватилась за сердце и неуклюже шлепнулась на дзабутон. — А если он из себя выйдет, узнав, кто он на самом деле такой? Ты хоть представляешь, что будет? Сейчас в клане нет никого, кто пробудил мангеке шаринган. Кто его остановит?       — Что такое мангеке шаринган и как его пробудить? — спросил Обито, прошел к холодильнику и раскрыл дверцу.       — Еда еще на плите, — холодно отозвалась Мана.       — Ммм, так что это за особый шаринган?       — Я ни за что тебе не скажу. И ты никогда его не пробудишь. Ты не такой, как он. Скажи мне, что ты не такой!       — Я бы сказал, если бы знал, о ком ты говоришь.       Обито достал тарелки и столовые приборы и без стеснения навалил две огромные порции овощей. Желудок тут же зарычал, требуя немедленного насыщения.       — Так о ком ты? — он не сдержался и сунул ложку еды сразу в рот.       — О твоем прадеде Учихе Мадаре. Том самом, что участвовал в основании Конохи, пробудил Мангеке шаринган и написал «Легенды Клана Учиха», издав ее всего в трех экемплярах. Тот, — она указала пальцем наверх, — достался тебе по наследству от отца. Обито подошел к бабуле и плюхнулся на соседний дзабутон.       — Хочешь сказать, что папа был его внуком?       — Да, а я была его внебрачной дочерью. Досадной случайностью, о которой он никогда не думал и не вспоминал. Эта книга — единственный подарок, который я получила от него за всю свою жизнь. А ты отдал ее оборотню.       Обито прищурился и засунул в рот ложку с едой.       — Не называй его так.       — Просто я хочу, чтобы ты знал. Твой прадед пробудил мангеке шаринган и именно поэтому и был очень-очень несчастен. Не наоборот. Именно так, как я сказала. Так что не вздумай. Найди другой способ унять своего бакэмоно.       Обито нахмурился.       — Так его тоже не называй. Ладно, без разницы. Я в любом случае знал, что мы с Мадарой родственники. И неважно насколько близкие. Уж не знаю чего вы там со Старшим напридумывали, но меня это не касается. — Он поднялся, подхватив тарелки. — Пойду покормлю своего оборотня и уложу его спать. А потом что-нибудь и без тебя придумаю. А ты не вмешивайся, ясно?       Мана поджала губы, смахнула пальцем выступившую слезу и кивнула.       — Ясно.       От бабушкиных слез на душе кошки заскребли, но успокаивать ее и уверять, что все будет хорошо, он не стал. Если бы она ему сразу всю правду сказала и хотела помочь… а так, пусть плачет.       — Только имей в виду, Учиха Мадара не просто так писал об оборотнях. Однажды он приручил одного. Это была девочка из далеких шахт — Лили.       Обито остановился, но оборачиваться не стал.       — И?       — Она была не его бакэмоно и быстро набралась сил. Он потерял контроль, и ему пришлось ее уничтожить. Ее нет больше ни в нашем мире, ни в Дзигоку.       — И что? — обернувшись, спросил Обито. — Типа, если Мадара облажался, то и я тоже, да?       — Мадара был самым могущественным и сильным Учихой в истории. — Мана поднялась и подошла ближе. Понизила голос. — Я помню Лили, я видела ее и ее чакру, черную, словно ночь. Обито, тот оборотень, что у нас наверху, не такой, как она. Он сильнее, намного. И я не знаю, есть ли способ вообще его остановить. Ты видел это пятно у него в груди? Как оно выросло? Это не та маленькая червоточинка, что была раньше.       — Я видел, — Обито кивнул. — Мадара не справился с Лили, хоть она и была слабой, потому что она была не его. А Какаши — мой. Я это точно знаю. Чувствую.       Он снова закивал, подтверждая свои слова.       — Да, малыш, похоже на то, — Мана стерла с щеки очередную слезу. — Но у тебя нет мангеке шарингана. И то, что он твой, не значит, что он будет полностью тебе подчиняться. И тем более не значит, что он будет любить тебя так же сильно, как ты любишь его. Потому я прошу тебя: будь осторожнее.       Обито хотел подойти ближе и обнять бабушку, но сначала надо было поставить тарелки с едой. Он растерянно огляделся по сторонам и тут на улице раздался взрыв.       Быстро определив тарелки обратно на кухонный столик, Обито подлетел к окну. В двух домах от них разгорелся пожар. Соседи выскочили на улицу.       — Что случилось? — крикнула Мана женщине из дома напротив.       Та стояла на дороге и, обеспокоенно держась за лоб, смотрела вдаль.       — Ренджи кого-то убил. А Еичи пошел его арестовывать. Но, похоже, не вышло.       — Ренджи? — Мана рукой отодвинула внука от окна.       — Ой, Господи, — ахнула соседка, схватившись за сердце. — Он идет сюда.       Обито побледнел.       — Бабушка, ему Какаши нужен. Они с его папой дружили раньше. Это он ему шаринган на щеке нарисовал.       — Ну так приведи его сюда, — дрожащим голосом проговорила Мана, шаринганом вглядываясь в приближающуюся фигуру Ренджи.       — Ты что! Я ни за что его не отдам! Не смей даже думать об…       Мана схватила Обито за плечи и встряхнула.       — Тогда бери его и беги. Не вздумай с ним драться. Тебе ни за что не победить.       — Чего это? У меня теперь есть шаринган! И ты даже не представляешь скольким техникам меня научил Минато-сеней! Да я его в два счета…       — Обито, — прервала его Мана. — Бери Какаши и уходи. У Ренджи теперь совсем другая чакра.       — О чем это ты?       — Я задержу его, давай быстрее. Лезьте через окно на задний двор, а потом бегите к своему учителю. Не, к Хокаге, — она вытолкала его с кухни в коридор. — Скажи Хокаге, что Учиха Ренджи сошел с ума и очень опасен.       — Да с чего это? — Обито уперся рукой о дверной косяк. — Зачем к Хокаге? Да тут весь квартал забит Учихами. Что мы с ним сами не расправимся что ли?       — Нет, не расправимся, — Мана отцепила его руку и подтолкнула к лестнице, — не упрямствуй. Он пробудил…       — Мангеке шаринган! — воскликнул Обито. — Бабушка, пусти! Я должен узнать, как он это сделал!       Он рванул к двери. Мана схватила его за шиворот футболки и дернула назад.       — Не вздумай! Если Какаши твой оборотень, а он пришел за ним, он просто убьет тебя, понял?       Обито обернулся и беспомощно посмотрел на бабушку.       — Что же тогда делать?       — Беги, я его задержу. Давай-давай-давай! — она втолкнула его на лестницу, и в тот же миг в дверь постучали.       Обито замер и пригнулся, словно зверь на охоте.       — Иди, — шепнула Мана. — Я скажу, что вы еще не вернулись, понял?       Глаза защипало. Если Ренджи и правда спятил, ложь не спасет.       Наверху скрипнула дверь. Послышались тихие шаги.       — Обито?       — Тихо! — шепотом воскликнул он и рванул к Какаши. Он прижал палец к губам своего оборотня и зашипел. — Ты только не бойся, я тебя сейчас отсюда уведу.       Какаши послушно кивнул и натянул шарф на лицо. Он выглядел таким бледным и напуганным, что Обито не сдержался и прижал его к себе.       — Извини, ужин придется отложить.       Внизу постучали снова.       — Сейчас иду! — почти беззаботно крикнула с кухни Мана.       — Давай в окно, — Обито взял Какаши за руку и потянул за собой. Распахнул створки. На дереве за окном сидел большой черный кот. — Опять ты!       Какаши рванул назад, но Обито остановил его.       — Поверь, тот, кто пришел за тобой через дверь в разы опаснее. — Он кивнул в сторону окна. — Давай лезь.       Какаши спустился по дереву на задний двор. Обито спрыгнул рядом, снова схватил его за руку и потащил вверх по улице в сторону центра.       Раздался крик. Обито знал, что бабушкина ложь не сработает и упрямо шел вперед еще метра три, а потом ноги сами остановились.       — Слушай, Какаши, если монстры тебя опять утащат в Дзигоку я за тобой приду. Ты просто спрячься где-нибудь, ладно?       Какаши побелел, словно маленький кусочек мела.       — Ты что меня бросить хочешь?       — Я вернусь, сказал же! Ты их не бойся, они не могут причинить тебе вреда, — Обито взял Какаши за плечи и неловко потер их, словно стараясь согреть. — Какаши, ты их хозяин, так твой папа сказал. Тебе не нужно их бояться. Иди к Хокаге и скажи, что Учиха Ренджи пробудил мангеке шариншан и съехал с катушек. Он убил…       — Риоко-сан, я знаю…       — Да, — Обито кивнул. — А потом домой иди. Там послание от твоего отца. Мы спрятали его на чердаке.       — Я ни за что на чердак не пойду, ты что! — по щекам Какаши потекли слезы. Сердце вздрогнуло и провалилось. Обито притянул Какаши к себе и крепко обнял.       — Тогда меня дождись. Я приду, все будет хорошо, ладно?       Какаши жалобно шмыгнул носом и уткнулся им Обито в плечо.       Резко разомкнув объятия, Обито рванул обратно в дом, не обернувшись.       Жар горящего ниже по улице дома не доходил, но потемневшее к вечеру небо озолотилось, придав дому Обито зловещее сияние.       Какаши поежился. Тело пробил озноб. От нарастающего первобытного ужаса тряслись колени. Сердце разболелось, словно они с Обито только что попрощались навсегда. И он почувствовал себя брошенным и беззащитным.       Желудок скрутило, по спине пронеслась волна противной дрожи, затем еще одна и еще. О ноги потерся кот, довольно замурлыкав.       — А ну брысь!       Какаши отпрыгнул назад. Кот протестующе замяукал.       А потом крыша дома Обито рухнула. Огромный фиолетовый и прозрачный человек в доспехах занес меч над головой и обрушил его на улицу. Маленькая фигурка с оранжевой искоркой на голове шмыгнула в сторону и пропала из виду.       Какаши хотел броситься на помощь, но ноги понесли его прочь.       «Нет-нет, глупые, стойте! — стучало в голове. — Я должен вернутся, должен ему помочь!»       Но ноги упрямо несли его вперед. И не к Хокаге, и даже не домой, а прочь из деревни, из страны. Как можно дальше от этой жуткой фиолетовой чакры. А рядом бежал кот, победно задрав к небу хвост.       Маленькая противная черная дрянь!