Язва

      Раньше Обито и представить не мог насколько на самом деле мощная техника Большой Огненный Шар. Увернуться от него оказалось совсем не просто, а температура пламени достигала таких высот, что плавила металл.       У него так, конечно, не получалось. Для этого требовалось много чакры.       — Не переживай, ты же еще маленький. Подрастешь, и чакры станет больше, — говорила бабушка, — и техники станут мощнее.       Бабушка… всегда она подбадривала и заверяла, что все получится. Но только не в этот раз. Она сразу сказала, что в это дело нос лучше не совать. Но разве он послушал? Он был уверен, голова не чтобы слушать, а чтобы думать. И он думал, что все получится, что он спасет Какаши и никто не пострадает.       Обито окинул взглядом руины. От дыма жгло глаза, но очки только мешали. От оранжевых стекол все сливалось в огромное красное пятно. Словно он опять угодил в Дзигоку. Голова кружилась от усталости.       Сколько длился бой? Ну как бой… Обито только уворачивался и уворачивался. Отразить удар попытался всего раз. Его швырнуло в стену соседнего дома, и теперь несколько ребер если не сломались, то точно треснули.       Он стоял на коленях неподалеку от разрушенного отцовского дома и с опаской поглядывал на огромного зависшего над ним фиолетового человека в доспехах. Тот уже занес свой странный крестообразный меч над головой, готовясь нанести сокрушительный удар по козявке-Обито.       Он попытался подняться. Ноги подкосились. В ушах послышался противный звон, а руки затряслись. Взгляд наконец-то выцепил в центре руин бабушкино бездыханное тело. Слезы навернулись на глаза.       «Она ведь предупреждала, — пронеслось в голове, — надо было бежать».       Он все равно не смог ей помочь. И самому уже не спастись.       Обито тряхнул головой и обернулся к дороге. Какаши скрылся из виду. Убежал.       Это хорошо, очень хорошо. Значит, все не зря.       Крестообразный меч разрезал воздух, Обито оттолкнулся от асфальта, но ноги скользнули в холостую, и он свалился навзничь, раскинув в стороны руки.       Еще доля секунды и… он увидел как блеснул черно-фиолетовый меч всего в сантиметре и вдруг в легкие ворвался свежий не испорченный гарью и пылью воздух.       Фиолетовый рыцарь навис над руинами в двух домах от него, а совсем рядом оказался целый отряд шиноби — члены клана Хъюга с Минато-сенсеем во главе.       — Хорошо, что я тебе свой кунай отдал тогда на чердаке, — облегченно вздохнул он, — а то бы не успел.       Обито всхлипнул и кивнул, по щекам потекли слезы ужаса и облегчения.       Минато нахмурился.       — Соберись, бой только начался. И мне понадобятся твои глаза, чтобы победить.       — Да, — Обито еще раз шмыгнул носом и кивнул, обернулся к дороге.       Какаши совсем нигде не было видно. Недавние слова бабули четко всплыли в памяти:       — То, что он твой, не значит, что он будет любить тебя так же сильно, как ты любишь его.       — Зато выживет, — шепнул он воспоминанию в ответ, но слезы все равно снова навернулись на глаза.       Орочимару уже перестал обращать внимание на солнце и мчался к деревне, не жалея ног. Торопиться было некуда. До судного дня времени оставалось полно, а на Микайо ему было совершенно плевать. Это Джирая несся вперед ради него. Орочимару таким сочувствующим не был. Его подгоняло другое. Надо было срочно выяснить: успокоит ли Садако встреча с Какаши. Всегда был шанс, что нет. А значит, им понадобится еще один способ унять стерву — найти Учиху, способного справиться с Бакумом.       День уже скатился в поздний вечер. Небо затянуло плотными сумерками. У горизонта появился бледный шарик луны.       Орочимару и Джирайя вывернули на последнюю прямую. Впереди раскинулась деревня с цветными крышами, а над ней отвесная скала с высеченными лицами Хокаге. Западная граница деревни полыхала огнем.       Джирайя остановился, словно вкопанный, широко распахнул глаза.       — На нас напали?       — Чего застыл?! — бросил ему Орочимару, не замедлив шага.       Джирайя сорвался с места и ускорился, догоняя товарища. Вдалеке раздался хлопок, и над кварталом Учих вырос огромный фиолетовый человек.       — Ого! Это Учихи? — я не знал, что они такое умеют.       Внутри Орочимару что-то напряглось. Гадкое и мерзкое предчувствие. Сломанная рука вспыхнула болью, словно Садако снова сжала ее.       — Да бегу я! — шепотом огрызнулся он, зная, что она слышит.       Центральные ворота были совсем близко, когда на фиолетового рыцаря бросилась гигантская жаба.       — Минато! Он сражается с этим. Это не техника Учих? — опешил Джирайя.       Совершенно точно это была техника Учих, Орочимару уже слышал о таком однажды. Сусаноо.       Они подлетели к дежурившим на посту шиноби.       — Что тут? Нападение? — с ходу выплюнул Джирайя.       — Не похоже, — пожал плечами один из дежурных. — Нам не доложили, что произошло.       Жители выходили из своих домов посмотреть на невиданное чудо. А по центральной улице прямо к воротам кто-то бежал, едва не спотыкаясь от слишком сильно развитой скорости. По улицам прокатился вой сирены. Бегущий человечек схватился за голову руками, шарахнулся в сторону и съежился, словно звук разорвал ему барабанные перепонки.       — Эй! — крикнул Джирайя, подходя ближе. Сумерки сгущались с каждой минутой становилось все темнее. С неба посыпался черный пепел.       — Ветром принесло? — забеспокоился дежурный.       Орочимару напрягся, почуяв новую вспышку боли в руке, и не сводил взгляда со сжавшейся на улице фигурки.       Жители засуетились готовясь к срочной эвакуации. Кто-то подошел к ребенку на улице и тронул его за плечо. Тот отмахнулся и бросился дальше к воротам. Бой на западе разгорался все сильнее. Жар огненного шара сталкивался с водяной пушкой Минато и Гамабунты и превращался в пар.       Джирайя рванул вперед, остановился, оглянулся назад.       — Иди выручай, я разберусь с пацаном, — кивнул Орочимару, все еще цепляясь взглядом за мальчишку на улице.       — Его найти сначала надо!       Орочимару поднял сломанную руку и указал пальцем на бегущего в дали человечка. Рукав отъехал назад, обнажив отпечатки пальцев Садако.       — Это она тебя так?       — Иди!       Второй протяжный сигнал бедствия заполнил улицы. Люди потоком повалили из домов, следуя к скале Хокаге, туда, где прятались убежища для мирных граждан и малышни.       Какаши снова сжался, свалился на колени и пополз, к тени дома. Орочимару сделал шаг на встречу. Земля вокруг стала набухать огромными волдырями. Секунда и они полопались. Из образовавшихся черных дыр полезли монстры.       Перекошенные переломанные существа с обгорелой кожей, истыканные болтами и пилами, скованные кандалами и пронзенные копьями и трубами, изламываясь разбредались по улицам, стремясь ухватить любую жертву.       — Это что за… — раскрыл рот дежурный.       Орочимару сорвался с места и бросился к Какаши, за считанные секунды его догнал. Схватил за шиворот и потащил за собой.       — Довольна? Вот он, я его нашел!       Какаши запищал словно мышонок и забрыкался, стараясь вырваться. Один из монстров кинулся на перерез. Орочимару ловко увернулся и кинул ему кунай со взрывной печатью. Чудище разорвало на части.       Какаши вскрикнул и прижался к похитителю, ища защиты.       — Это ты сделал? — встряхнул его Орочимару.       — Нет, — мальчишка отчаянно замотал головой, на глазах выступили прозрачные капельки слез. — Это не я.       — Врешь, засранец. А ну пошли.       Он потащил Какаши через восточную улицу к своему дому. Народ суетился и разбегался. Бравые шиноби сражались с монстрами. Генины пытались собрать людей на эвакуацию, но паника разметала всех по деревне.       — Помогите, Орочимару-сама! — крикнул кто-то.       — Я помогаю, — огрызнулся он, крепче схватив Какаши.       Мальчишка напрягся под рукой, словно похолодел. Сломанная кисть вспыхнула адской болью. Впереди показался родной дом.       — Сейчас, еще чуть-чуть! До чего же нетерпеливая дрянь!       Обито вертел головой по сторонам, не веря своим глазам. Монстры лезли прямо из-под земли, но воздух вокруг оставался живым и подвижным, не как в Дзигоку. Это он всех туда затащил, или они выбрались?       — Сенсей, вы это видите?       Минато кивнул.       — Не отвлекайся на них. Хъюга-сан, прикройте нас. Обито, я его отвлеку, а ты бабушку вытащи, понял?       Обито кивнул, с трудом уняв очередной приступ слез. Бабуля лежала в руинах дома прямо под ногами гигантского фиолетового рыцаря. Он мог раздавить ее в любой момент. Жаба под ногами дышала тяжело, ее спина вздымалась и опускалась, словно на качелях. Один из монстров впился косой в ее ногу и попытался забраться наверх, но точный удар Хъюга скинул его вниз.       — Гамабунта! Вперед. Надо сбить его с ног. Обито! Спрыгнешь вниз за секунду до удара. А я прикрою, помогу увернуться от меча.       Обито с готовностью кивнул и пустил в ступни больше чакры, чтобы не свалиться во время рывка.       «Три, два…» — начал он мысленный отсчет.       Жаба рванула с места. Фиолетовый рыцарь замахнулся мечом, сенсей сложил печать. — Давай!       Обито соскользнул со спины и полетел вниз. Удар о землю оказался болезненным, и он не сразу смог подняться на ноги. Рванул к бабушке, споткнулся и свалился лицом в камни и обломки дерева. Взгляд наткнулся на разбитую фоторамку. Фотография в ней опалилась с двух сторон. Лиц Минато-сенсеея и Рин уже не было видно.       Он поднял фото и посмотрел на бабушку. Та лежала не шевелясь.       Близкий свист разрезал воздух. Глаза мгновенно выцепили в пространстве отблеск металла. Он отскочил в сторону, выхватил кунай и метнул во врага. Тощий монстр с руками крюками рухнул навзничь.       Обито подлетел к бабушке и потряс ее за плечо.       — Бабуль, эй!       Реакции не последовало. Только покрасневшее от крови шелковое кимоно колебалось на слабом ветру.       — Бабушка, да что же ты меня не слушаешь? Вставай, говорю.       Он попытался поднять ее, но сил в руках не хватило. Поломанные ребра вспыхнули болью, и на глаза снова навернулись слезы. Жалобно всхлипнув, он уселся рядом с ней на колени и беспомощно огляделся вокруг.       Сверху раздался взрыв. Тяжелые капли крови осыпали землю дождем. Жабу отбросило назад. Фиолетовый человек растворился в воздухе, и рядом с Обито приземлился человек.       Учиха Ренджи.       — Вот ты где, дружок, — запыхавшись, усмехнулся он. — А где же наш мышонок?       Сердце пропустило удар. Обито попытался закрыть собой бабулю, неловко придвинувшись левее.       — Да не нужна мне твоя старуха. Мне нужен твой друг. Где он?       Ренджи подошел вплотную, одной рукой взял Обито за грудки и поднял в воздух.       Обито всхлипнул и поджал пальцы ног, потеряв опору под ногами, он потерял и остатки самообладания.       — Не скажу, — испуганно пискнул он. — Ни за что.       — Очень жаль, — вздохнул Ренджи, схватив его за горло второй рукой. — Раз пользы от тебя нет… Ты только не обижайся, но мне не нравится то, что в последнее время происходит с твоими глазами. Мне не нужны такие конкуренты. Ты ведь понимаешь, да?       — Да, — всхлипнул Обито. Пальцы еще не сжали гортань, но говорить уже было трудно. — Какаши мой. И ты боишься…       От давления, глаза едва не вылезли наружу и снова заслезились. Картинка съехала в сторону и размазалась. Обито пустил больше чакры к глазам, но как в такой ситуации ему мог помочь шаринган?       Однако помог. Пальцы Ренджи сомкнулись в кулак, Обито рухнул на землю и закашлялся.       — Как ты?..       Но услышать вопрос до конца Обито не успел. Желтая вспышка мелькнула перед глазами лишь на мгновение, и вот он снова оказался в двух домах от Ренджи и бабушки, рядом с сенсеем и полумертвой истекающей кровью жабой.       Орочимару втащил Какаши в дом и захлопнул двери. Монстры выли на улице. Горящий пепел сыпал с неба. Грозя вот-вот спалить деревянные дома. Мальчишка скулил и вырывался, то и дело задевая больную руку. Не стерпев, Орочимару треснул ему подзатыльник.       — Уймись.       Мальчишка осел на пол и закрыл лицо руками, трясясь от ужаса.       Орочимару устало стер пот со лба. Видео-двойка у него была уже почти год. Он поддался всеобщей мании и купил ее одним из первых, когда это хитрое приспособление появилось в Конохе. До этого его привозили только из больших городов, а еще раньше из других стран. Но он до последнего не интересовался им. Однако в последний год магнитофон с телевизором появились абсолютно у всех. Оставаться «темным» Орочимару не захотел, а когда купил видео-двойку, ни разу ей не воспользовался. Но хоть теперь пригодится.       Он поднял Какаши с пола и потащил наверх в спальню. Именно там он и установил аппаратуру. Запихнул в угол между шкафом и стеной и забыл. Даже в розетку не включил.       — Стой здесь.       Но Какаши и не подумал слушаться, тут же шмыгнул в дверь и скрылся на лестнице. Пришлось догонять.       Нагнал его Орочимару у смой двери, схватил за шиворот и потащил обратно. Какаши вцепился в ручку двери изо всех сил стараясь заглянуть в маленькое дверное окошко.       Орочимару показалось, что там шмыгнула тень, а следом прозвучали слова, совсем тихие и скорее прямо в голове, чем из-за двери.       — Какаши, беги…       Голос Белого Клыка Конохи. Точно его.       Мурашки толпой пронеслись по спине.       Какаши дернулся и яростно закричал:       — Отпусти! — вцепился руками в покалеченную руку Орочимару и надавил.       От боли в газах потемнело.       — Ах ты мелкая дрянь!       Какаши повернул замок, раскрыл двери, но Орочимару в последний момент схватил его за волосы и снова захлопнул дверь. Не разжимая пальцев, потащил Какаши наверх. По пути в спальню раскрыл кладовку и достал оттуда веревку.       — Нет! — взвизгнул Какаши и дернулся вперед, едва не вырвав себе клок волос.       — Да успокойся ты! Я ничего тебе не сделаю. Или ты мамки испугался?       Какаши заскулил и снова попытался вывернутся. Для верности Орочимару перехватил его обеими руками. Сломанная кисть снова заныла болью, но упускать мальчишку он не собирался. Бросил его на кровать и навалился сверху. Вжав в мягкий матрац, неуклюже накинул на него веревку.       — Нет! Отпусти! Папа! Папа! — словно сумасшедший заверещал Какаши, перевернулся на живот и попытался выползти из-под захватчика.       Чертыхнувшись, Орочимару схватил его за волосы и дернул обратно.       Раздался хруст. Какаши затих и послушно упал на кровать. Жалобный скулеж пронзил воздух на глазах мальчишки показались слезки-бусинки. Руки бессильно повисли, и Орочимару сложил их вдоль тела, туго стянул веревкой.       От чего пацан вдруг перестал сопротивляться, он решил не думать, выдвинул тумбочку с видеодвойкой, подключил аппаратуру и вставил в прорезь кассету. Экран зашипел, а после показался круг неба, с плывущими по нему черно-белыми облаками. Садако смотрела из колодца на человека, сбросившего ее вниз. Доктор Икума. Тот, кого она звала отцом.       Орочимару, вернулся к Какаши, стянул его с кровати и усадил на пол.       — Смотри.       Какаши смотрел, но не на кассету, а куда-то в сторону, не моргая и не дыша.       — Эй! — Орочимару провел ладонью в воздухе перед его взглядом, встряхнул мальчишку.       Застывшая на веках слеза скатилась по щеке, но он так и не моргнул и не перевел взгляда на телевизор.       — Какаши?       Измученные агонией люди ползли по земле, человек с покрытой головой указал им путь к морю.       «Если долго плескаться в море, все гоблины будут твоими»       И скрип, отвратительный, пронизывающий барабанную перепонку насквозь.       — Твою мать, Какаши, очнись же! — Орочимару схватил мальчишку за грудки и с силой встряхнул.       Раздался щелчок, голова Какаши завалилась на бок, неестественно изогнув шею. Сломал? Когда?       — Нет, — протянул он почти шепотом и неловко попытался закрепить голову мертвого мальчишки на месте, но мышцы не удержали, и она снова завалилась вперед.       Орочимару отпустил остывающее тело и ползком попятился назад. Мальчишка мешком рухнул на паркет.       На экране возник колодец. Бледная рука Садако уже показалась из-за его борта. Скрежет пленки усилился, заполнил все пространство комнаты и звучал не из динамика, а сразу со всех сторон.       Садако шла на встречу с сыном, которого Орочимару только что убил.       Немой ужас поднялся внутри, перехватил дыхание и сковал тело. Он силой заставил себя двигаться, медленно сантиметр за сантиметром продвигался к лестничному пролету. Садако подошла к самому экрану, протянула руки и выбралась в комнату, словно через портал. Но ее изображение все так же шло помехами и дергалось, словно она так и осталась записью.       Подобравшись к сыну она склонилась над ним, закрыв волосами его лицо. И на секунду сознание прояснилось. Орочимару вскочил на ноги и бросился вниз к входной двери. Изо всех сил дернул ручку, но та не поддалась. С размаху врезался в нее плечом, но хлипкая дверца стала прочной, словно из цельного дуба. Сложил печати, но чакра вмиг утекла наверх, не выдав и искры хоть какой-нибудь разрушающей техники.       Раскатистый хрип прокатился по дому, скрежет пленки затих. Дверь на втором этаже открылась, но никто не вышел. Только слышался шелест движения и противный клокочущий звук.       Бледная рука, облаченная в защитные щитки показалась на самом верху лестницы, ощупала воздух и шлепнулась на ступеньку. Какаши подтянулся и застонал, будто сразу сотней голосов, сорвался на хрип. Голова повисла на сломанной шее, он напряг мышцы и с трудом поднял ее. Широко распахнутые, переполненные щемящей болью глаза вцепились в Орочимару.       Ноги подкосились, он свалился на пол. Какаши подполз к следующей ступеньке, раскрыл рот. Густая красная кровь, перепачкала губы и полилась по подбородку на пол. Хриплый стон снова разрезал тишину. Он спустился ниже, вцепился пальцами в поручни, подтянул плохо слушающееся полупарализованое тело. Просунул руку сквозь прутья, силясь дотянуться до перепуганной жертвы. Шея хрустнула, и голова снова повисла.       — Твою мать, да что же ты за тварь такая… — прошептал Орочимару и снова сложил печати.       Какаши с шумом втянул воздух, а вместе с ним и всю, выпущенную в дзюцу чакру Орочимару. Сил сразу прибавилось, он вскинул голову и, цепляясь за резные столбики поручней, сполз с лестницы на первый этаж. Протянул руку.       В маленькой прихожей совсем некуда было бежать. Бледные пальцы мальчишки почти коснулись лица. Орочимару снова дернулся к входной двери и повернул ручку. Та поддалась, крутанулась вниз, и дверь отъехала назад.       Не помня себя от счастья, он на четвереньках пополз на улицу. Взгляд уткнулся в босые ноги и обрывки когда-то белого, а теперь смердящего позеленевшего платья. Он поднял голову. Черные волосы закрыли лицо Садако, но Орочимару знал, что это она. И теперь она его точно не отпустит.