Дневник Первого Сиквела: Великая битва

       Через вполне обычную на вид деревянную дверь я прошел один, провожаемый напряженным взглядом Серого Ферзя.       Посреди бесконечной библиотеки — под бдительным контролем внушающего ужас одним только своим видом Виктора — за узким длинным деревянным столом сидел Артем, загадочный человек с моей фотографии. По его позе и выражению лица можно было сделать вывод, что он глубоко страдает. Интуиция подсказывала мне, что приставленный к нему кошмар в теле красноглазого брюнета с терзаниями пленника никак не связан. Причина его боли — я и все, что со мной его связывает.       — Возможно нам поговорить наедине? — осторожно осведомился я, едва выдерживая обращенный ко мне взгляд Виктора.       Не проронив в ответ ни слова, он огромной зловещей летучей мышью двинулся за ряды книжных полок, где и бесследно исчез. Я обернулся: двери за моей спиной уже не было — только уходящий вдаль проход лабиринта из книжных шкафов. Действительно, зачем нужен охранник, если из темницы не выбраться физически… Я наскоро расправился с легкой паникой от осознания того, что и сам сейчас заключен в очередной лабиринт, и сел напротив Артема.       Парнишка был сосредоточен, будто испытывал непреодолимую потребность концентрироваться на боли и страданиях, а не бежать от них. Он поднял на меня глаза, и как только наши взгляды встретились, его руки с силой вцепились друг в друга, скользнув по полировке стола.       — Я понимаю, что ты сейчас выглядишь более… живым, — начал он дрожащим тихим голосом, разносимым и усиливаемым эхом библиотеки, — но я по-прежнему вижу мертвого тебя… и это ужасно…       — Понимаю, — сдержанно ответил я.       — Нет, не понимаешь! — прикрикнул на меня Артем. — Ты такой по моей вине. Фактически… я убил тебя… ты это помнишь?       Его признание отдалось болью не только в моем сердце, но и в его. Чего он ждет от меня, заглядывая в самую душу затопленными виной и сожалениями глазами? Прощения?.. Воистину нежный убийца…       — Я ничего толком не помню. Я не помню тебя.       — Вообще?       — Я… я не знаю.       Его рука двинулась по блестящей поверхности стола к моей и нежно, с бережной любовью сжала пальцы. Приоткрыв от удивления рот, я не нашел в себе силы, чтобы выдернуть кисть из окутавшего ее ласкового тепла. Само это ощущение было мне уж слишком знакомо, и чем дольше наши руки соприкасались, тем чаще неясные вспышки мелькали в моей голове. Я старался ухватить за самый край хотя бы одно воспоминание, но они ускользали, как песок сквозь пальцы.       — Ты хочешь вспомнить? — тихим от волнения голосом спросил Артем. Вся его фигура излучала тревогу, как если бы своим ответом я решал, жить ему или нет.       — А что ты хочешь услышать от меня? — сжалившись над ним, сказал я.       — Я хочу, чтобы ты вспомнил все. Только все, а не одно лишь плохое… не одно лишь мое предательство…       Я сглотнул, все же медленно высвобождая руку. Без тепла его кожи мои пальцы точно осиротели. Сколько раз я касался его до того, как умер?.. Почему, даже лишившись памяти, и разумом, и телом я к нему тянусь?       — Как я могу все вспомнить? — все решил для себя я.       Артем привстал, подаваясь вперед, через стол. Ко мне. Когда между нами практически не осталось расстояния, он мягко приставил указательный палец к своему виску:       — Все твои воспоминания — во мне… Они пытают меня. Потому что я вижу себя твоими глазами — твоими добрыми, наивными, не подозревающими меня в скором предательстве глазами. Это моя кара за бесчестность и подлость, и я не желаю навсегда расставаться с ней. Ведь заслужил. Я не смогу отдать воспоминания обратно, но могу показать их тебе — ты только должен искренне захотеть их увидеть. Вспомнить все…       — И что для этого я должен делать? — прошептал я в его губы.       Он прикрыл карие глаза, осторожно двигаясь вперед. Горячие ладони легли на мои щеки, чуть наклоняя голову вправо.       — Принять меня… — и наши губы сомкнулись.       Боль. Непередаваемой вспышкой она сковала все мое тело. Руки Артема с силой сжали мою голову, но не это было причиной рвущегося из моей груди крика. Я ощутил, как через требовательный, пусть и нежный поцелуй что-то незримое наполняло меня до краев. Острейшими углами целые монолиты воспоминаний царапали мое сознание, заставляя кровоточить. Я не мог дышать, не мог думать, не мог двигаться — пока весь этот массив не сосредоточился внутри моей психики, распирая, разрывая ее. Я почувствовал, как меня коротнуло. Глаза закатились, погружая меня во тьму, и я обрушился на пол библиотеки.

***

      Какое счастье — рабочий день окончен! Это в детстве я считал, что любая работа интересна. Сейчас же знаю правду: любая работа интересна, кроме работы продавца-консультанта. Кроме моей работы. Так что мешкать я не стал — рванул домой и, оказавшись в окружении родных стен, пушечным ядром прыгнул на постель, чудом ее не сломав.       — Аури.       — Да, Денис?       — Погружай меня.       Веки тут же потяжелели, туман расплылся по всему телу. Секундный провал, словно я начал тонуть в собственной постели, и я открыл глаза.       Вокруг меня раскинулся безлюдный пляж. Песчинки, подхватываемые ветром, легонько кололи кожу — это было даже приятно. Огромное рыжее солнце уже наполовину утонуло в океане, и огненные лучи сочились сквозь водную толщу насыщенного небесного цвета.       Поднявшись с песка, я отряхнул ладони.       — Аури, где мы?       — Во сне, — прозвенел колокольчик.       — Спасибо, я это и без тебя уже понял. Но в чьем сне?       Глупо предполагать подобное, но все же…       — Верно мыслишь, — просмеялась Звезда.       — Значит, я в ее сне?.. Но как это возможно? — Я взмахнул руками — одинокий человечек посреди пустынного берега, песка которого даже никогда не существовало. — Это неподвластно моему пониманию! Путешествие по чужим снам… Сны берутся из головы! Невозможно проникнуть в голову другому человеку!       Аурелию мое безумие, похоже, забавляло:       — Уверен, что сон — просто мультик, показанный человеку его подсознанием?       «Да». Но вслух произнести это не получилось.       — На что же ты намекаешь, Аури? — Но Звезда по-обычному звонко рассмеялась вместо ответа. Значит, я сам должен дойти до вывода, своим глупым умишком. — Что сон, чисто теоретически, может существовать как отдельное пространство? — Аури скромно зарделась, словно я прочел ее личный дневник. — Что? Я не понимаю тебя, ты словами можешь со мной общаться?!..       — Денис!       Я обернулся и чуть не упал в песок, потеряв равновесие. Наташа. В голубых джинсах и легкой, развивающейся на слабом ветру белой блузе, она стояла босиком на горячем песке в нескольких метрах от меня.       — Привет! — Я неуклюже подошел к ней. — Здесь необычайно красиво. Ты сама построила все это?       Наташа удивленно приподняла брови.       — Это же сон: как можно что-то строить здесь?       — Подожди, разве ты не можешь менять тут все, что захочешь, просто подумав об этом?..       — Нет! — По ее тону, все было настолько очевидно, что должно быть стыдно за подобный вопрос. Смутившись, я решил на время оставить эту тему:       — Может быть, пройдемся?       — Давай. Так хочется по мелководью походить.       Я разделял ее желание. Мы как можно скорее добрались до места, где вода вгрызалась в темный сырой песок, и пошли вдоль побережья, стараясь создавать как можно больше брызг. Вода была легкой, прохладной, а песок на дне — теплый, как парное молоко. Все, в чем измеряется людское время, исчезло для нас двоих. И это было приятно.       — Я так рада, что ты все-таки нашел меня и пришел…       — Я хотел к тебе прийти. — Я постарался уцепить ее за руку, но пальцы неловко скользнули друг по другу, и мы едва заметно разошлись на шаг или два.       — Надеешься на что-то? — прозвенела Аурелия.       Замолчи… Она послушалась, и я вернул все свое внимание к Наташе.       — Сколько тебе лет? — спросила она.       — Девятнадцать. А тебе?       Она остановилась, перевела взгляд на завораживающую своей чистотой воду, потом опять на меня.       — Столько же…       — Она опять врет! — напела Звезда. — Ну и лгунью ты себе нашел!       Не ревнуй, моя драгоценная, ты все равно в миллиард раз лучше. Потому что ты меня знаешь. А я знаю тебя.       Не по себе было от знания, что она мне солгала. Я видел унижающее меня ехидство в том, чтобы подыгрывать Наташе в ее очередной лжи, но ловить ее на вранье вслух я не хотел: раз она не отвечает на мои вопросы правдиво, на то есть причины. Она мне ничего не обязана рассказывать честно — личное дело каждого…       — Ты мне когда-нибудь скажешь, где живешь? Хотя бы город.       — Нет, — нежно улыбнулась Наташа.       — А у меня для тебя новость! — кокетливо подала голос Аури. — Она не так далеко, как ты думаешь…       Захотелось уточнить, но я сдержал мысленную просьбу: может быть, есть вещи, до которых не стоит докапываться?..       — Так ты хочешь узнать или нет? — надулась Звезда.       Черт, да, очень…       — Вы живете в одном городе. Я начала проникать каким-то образом в ее память через объединение ваших снов и узнала много интересного. Но тебе так сразу не скажу, — подразнила Звезда меня напоследок.       Я утонул в оранжевом горизонте. Один город. Возможно, мы с ней даже пересекались хотя бы раз на улице или где-нибудь еще…       — Наташа, а я ведь могу встретить тебя на улице.       — Нет, Денис, — покачала она головой. — Не сможешь.       — Почему ты в этом так уверена? — удивился я.       — Просто уверена, и все тут.       — А я тебе докажу! — загорелся я. — Вот найду тебя, подойду и скажу: «Привет. А ты не верила». Что ты мне на это тогда скажешь?       Наташа испуганно взглянула мне в глаза, схватила меня за рукав и потянула к себе.       — Денис… Денис, не ищи меня! Пожалуйста, не ищи меня! Тебе же нравится здесь со мной общаться? Вот и не разыскивай меня в реальности, иначе только все испортишь!..       У меня возникло ощущение, что она вот-вот расплачется. Я взял ее за руки и попытался успокоить.       — Это связано с твоим вопросом о том, как ты выглядишь здесь?.. — Она кивнула и шмыгнула носом. — Ну все, переставай. — Я легонько приобнял ее. Наташа уткнулась лицом в мое плечо, но обнимать в ответ не стала. Это немного резануло по моему самолюбию, но сейчас было не до того… Корю себя за то, что я испуган. Она в реальности не такая, как здесь и сейчас?.. Как любой парень, я придаю, конечно же, значение внешности, но зачастую это то, что волнует меня в последнюю очередь. Однако мне стало некомфортно от допущения, что сейчас я могу обнимать и мужчину…       — Можешь, — хитро подтвердила Аури.       Ну почему в такие моменты она становится вредной маленькой девочкой?..       — Прости, — более взрослым тоном продолжила Звезда. — Я понимаю причины твоих волнений.       Понимаешь? И только? Утешать или отговариваться, выходит, меня не будешь?.. Она виновато молчала. Значит…       — Ты не так выглядишь в жизни, верно? — железным голосом спросил я, не отпуская Наташу из своих объятий.       — Не совсем так, я бы сказала. — Ее руки наконец-таки сжали мою спину.       — Ничего рассказать мне не желаешь?       Она помотала головой.       — Нужно, вообще-то, — добавил я, слушая шум волн.       — Я знаю, — вымолвила Наташа в мою рубашку.       — И что?       — Можно я позже это сделаю?       — Можно, — вздохнул я, глядя на краешек захлебнувшегося солнца. — Но ты же не поставишь меня в неудобное положение, верно?       Она отодвинулась от моего плеча и посмотрела в глаза. Только сейчас я сообразил, что обнимаюсь с девушкой на пляже в лучах заходящего солнца. Продолжение требует само себя. Глупо не подчиниться течению обстоятельств, тем более когда сам ждешь их с тревогой и учащенным сердцебиением.       — Напоминаю, она может оказаться кем угодно, — прошептала на ухо Аурелия.       Я знаю. Я боюсь. Но не сию минуту. Сейчас я целую не тело, я целую душу… Время не остановилось — растянулось само пространство вокруг нас.