Дневник Первого Сиквела: Великая битва

      — Я дома! — по привычке крикнул я, только переступив порог квартиры.       — Покорми кота! — отозвалась с кухни тетка.       Я не стал ее поправлять — только крика больше будет. По-тихому пройдем с Артемом в комнату, и никто не заметит…       — Здравствуйте!       Блин! И как он успел проскользнуть мимо меня на кухню?!       — Здравствуй, — удивилась тетя. — Ты — друг Дениса?       Артем вопросительно взглянул на меня. А нельзя было со мной посоветоваться до того, как выпрыгивать из коридора, будто черт из табакерки, и здороваться с ней?!       — Да, это мой знакомый, — бросил я, пройдя из прихожей на кухню. — Артем, это моя тетя Лена.       — Приятно познакомиться, — мило улыбнулся он. Ух ты, как преобразился: ни усталости, ни следов боли, даже вызывающие опасения тени под глазами испарились.       — Мне тоже. Как хорошо, что у Дениса наконец-то появились вежливые, интеллигентные, скромные друзья. Не то что твои кореша-уголовники и эта Аня — мини-юбки носит короче пояса…       — Я уже не встречаюсь с Аней, а уголовников отродясь не знавал. Пожалуйста, сделай нам что-нибудь поесть. И чай. А мы пока ко мне пойдем.       Раньше, чем Артем ляпнул бы лишнего, я схватил его за рукав и потащил в свою комнату. Не посмотрев вперед, я столкнулся с Кариной и чудом не сбил ее с ног. Сестра ойкнула, бросила испуганный взгляд на гостя и порозовела.       — А… это кто? — глупо хихикнула она, поджимая губы.       Да е мое! Этого еще не хватало…       — Артем, — устало махнул я рукой в сторону спутника.       — А меня зовут Карина… — встала она на цыпочки, чтобы через мое плечо лучше рассмотреть незнакомца. — Я в этой комнате живу… так что заходи, если нужно будет что… — и Каринка, вконец смутившись, скользнула к себе.       — Это твоя сестра?       — Она самая.       Я распахнул перед Артемом дверь в свои «хоромы» и втолкнул его внутрь.       — Хорошая комната… — проговорил он, оглядывая каждый угол. — Но пока пустая.       — Почему это пустая? — Я плотно закрыл дверь; Артем присел на самый край кровати. — Я вообще-то уже обустроился, все вещи разместил. Вон, свободного места нет, глянь!       — Это да, но тут маловато твоих… следов.       — Странный он, — прошипела Аурелия. Да уж, и не говори… Ее явно не устраивало присутствие Артема как в моей комнате, так и вообще в моей жизни. Первое меня тоже напрягало: комната, пусть даже и всего пару дней назад ставшая моей, — уже мое личное пространство, куда мало кого хочется пускать. Артем уселся на мое одеяло, под которым я иногда и голым ночую; он будет притрагиваться к моим вещам, может с полки шарик со снегом взять — что-то болезненно дернулось внутри, как у ребенка, боящегося, что в песочнице у него в любой момент вырвут из рук любимое ведерко, — а для меня это равноценно тому, как если бы кто-то воспользовался моей зубной щеткой. Аури часто ругает меня за этот «материализм», но что такого в привязанности не к вещам, а к воспоминаниям, связанным с ними?       Опустив пятую точку на стул, я запрокинул голову. Мне не было легко после травмы и появления Аурелии, но из-за знакомства с этим парнем проблем накопится еще больше — предчувствую тем, на чем сижу…       Чужой вскрик всколыхнул мой пульс, и я покачнулся вместе со стулом. Артем с округлившимися глазами сжался в комочек на моей подушке, с ужасом взирая на Крысика, занятого изучением нового двуногого.       — Убери его! — Артем сжал наволочку, готовясь отбить нападение моего единственного друга подушкой.       Я спешно взял Крысика на руки, и тот приветливо вцепился клыками промеж пальцев, упираясь когтистой лапой в мою ладонь.       — Тебе нечего бояться. Это хорь. Максимум вреда, на который он способен, так это легонько поцарапать. — И хотя мои слова не особо воодушевили Артема, он боязливо опустил ноги на пол. Я пересел на кровать, и мальчишка шарахнулся, стоило Крысику умильно чихнуть. — Не трусь. Погладь его.       — Как? — Голос Артема звенел, сигнализируя о нахлынувшей панике.       — Пальцами меж ушей. Тебя гладить животных не учили, что ли?       Артем посмотрел на меня глазами строителя, не знающего, что делать с кирпичом. Так, все ясно — не учили.       — Давай, прикоснись. Он не укусил — уже мною занят. Давай…       Несколько секунд Артем медлил, пока Крысик вовсю жевал мою руку, и с опаской косился на мелькающие белоснежные зубки, мнущие мою кожу. Возможно, другому человеку и было бы больно, но я так давно привык к его покусываниям, что сейчас мне словно делали оригинальный точечный массаж. Артем медленно, вздрагивая от каждого движения Крысика, протянул руку и провел указательным пальцем от макушки до розового носа. Хорек недоуменно уставился на осмелевшего незнакомца, не оставляя попытки перегрызть мои сухожилия.       — А он не страшный, — нервно рассмеялся Артем, но руку все же отдернул.       Я опустил Крысика на пол, и тот жизнерадостными прыжками перебрался под кровать.       — Рассказывай теперь, кто гнался за тобой и почему?       Артем поерзал на постели, наклонился ко мне, будто собирался рассказать что-то очень интимное, и наконец изрек:       — Ты ведь видишь… помощника, верно?       — Кого?..       — Это он про меня, — шепнула на ухо Аури.       Я вмиг посмурнел. Откуда он знает про Аурелию? Он тоже кого-то видит?       — Как выглядит твой помощник? — спросил Артем. Его большие карие глаза лучились волнением, точно от моего ответа мог разрушиться весь его мир. — Это… молодой человек?       — Нет, это девушка.       — Девушка… — выдохнул Артем и потух.       — Я что-то не так сказал? Что такого в том, что я вижу девушку?       — Нет-нет, ничего, — поспешил развеселиться он и вновь преобразился, как на кухне в разговоре с тетей.       — Он надеялся на другой ответ, — нежно пропела Аури, и я почувствовал ее призрачные руки на своих плечах. — Похоже, ты не сумасшедший, каким привык себя считать. Приятно?       Я как раз задумался над этим и сделал весьма удручающий вывод… Неприятно… Более того, я испытывал глубокое, въедливое разочарование, как мальчишка, получивший золотую медаль, а потом узнавший, что ею наградили еще сотню таких же детей… Как будто лопнула единственная лампочка, освещающая большой зал — внезапно ставший пустым и холодным…       Напряженное молчание развеял стук в дверь, и мы оба вынырнули из сгущающейся депрессии.       — Денис, я принесла чай и бутерброды. Открой.       Когда я забрал поднос с двумя тарелками и парой чашек, тетя сунула-таки нос в комнату и приветливо улыбнулась Артему:       — Через часок будут готовы котлеты. Можешь остаться на обед, если хочешь.       Мальчишка зрительно спросил моего разрешения.       — Да, он остается. Спасибо, тетя.       — Замечательно! — просияла она, и я на всякий случай запер дверь: не хватало еще, чтобы Каринка прибежала; Артем для женщин этого дома как медом намазан…       — Ешь все, — бросил я ему. — Я сыт.       С детской непосредственностью и откровенным восторгом в глазах он принялся есть. Я сел на стул и вновь откинулся на спинку, будто застреленный на месте. Не совершил ли я огромную ошибку, взяв этого мальчонку под крыло? Не грозит ли теперь опасность тете и Карине? Под ударом я или нет — не особо важно, но они… Боже, как хочется порой хотя бы десять мину ни о чем не думать…       — А ведь он может сейчас говорить со своим «глюком», — подала голос Аури, кружащая вокруг меня. Сколько иронии в мою сторону… Ну прости меня. Откуда ж я мог знать, что ты — не просто игра большого воображения…       Я открыл глаза и тщательно изучил жующего бутерброд Артема. Сейчас его взгляд был стеклянным, неживым — Аури вполне может быть права…       — А кто твой помощник, Артем?       Он выпустил из рук недоеденный бутерброд, и тот плюхнулся на поднос, развалившись на ингредиенты. Молча парнишка поднялся с одеяла подступил к книжным полкам, вытянул первую попавшуюся книгу и начал шелестеть страницами.       — Ты так от ответа уйти хочешь? — фыркнул я.       На пол плавно приземлилась бумага, выпавшая из середины тома.       — Что это? — Артем подобрал листок и с разгорающимся любопытством перевернул его.       — Эй! Не читай это! Не вынуждай меня вставать со стула!       Но он уже нашептывал, неведомо как разбирая мой петельчатый почерк:       — «…Тебя никогда не смогу я понять. Прости, что забыл обещание все помнить. Любовь можно только разбить, не собрать…» Это стихи? Почему они не закончены?       — Это песня — на другой стороне ноты. Положи на место, пока я тебя не выставил.       Но Артем не торопился. Он прочел отрывок еще раз прежде, чем заложить обратно в книгу и вернуть ее на полку. Подушечки его пальцев тоскливо очертили буквы на потрепанном корешке…       — Кому она посвящена?       — Никому, — припомнил я. — Слова сами собой влетели в голову, и я их записал. На будущее, что ли…       Я не заметил, как погрузился в собственные мысли, в то по-своему прекрасное время… То был перерыв: перерыв в отношениях (с той, чье имя я даже не помню), во влюбленностях, в вообще любых чувствах и интересах. Пару лет я был на всю голову пофигистом, родители очень переживали по этому поводу. Родители…       — Можно я буду спать с тобой?       — Что? — встрепенулся я.       Артем верным песиком сел на пол у меня в ногах.       — Мне некуда пойти и не к кому обратиться за помощью, кроме как к тебе. Позаботишься обо мне, пока я не найду способ начать справляться со всем самостоятельно?..       Я положил ногу на ногу и задумался о возможным последствиях. Артема, вероятно, ищут прямо сейчас, могли уже даже узнать, где и у кого он скрывается, и тогда пострадают тетя и Карина. Этого я допустить никак не могу…       — Но и бросить его в беде ты не сможешь, — голосом совести прозвенела Звезда.       — Пообещай, что моим родным не станет от этого хуже.       Артем спрятал глаза.       — Вот видишь… — напряженно выдохнул я. — Но я рискну.       — Н-но… почему? — с изумлением и нескончаемой благодарностью спросил Артем.       — Тебя беспокоит правда, ты не хочешь принести мне неприятности, значит будешь максимально осторожен. Большего мне от тебя и не нужно. Однако есть несколько правил, которые ты должен соблюдать. Первое: не мутить с Кариной. Застану хотя бы держащимися за руки — выпотрошу тебя! Второе: не отрывать меня от Снов — будить только в случае крайней необходимости. И, по традиции, третье: всегда говори мне все как есть. Раз уж я тебе помогаю, будь добр, не лги о том, что касается теперь наших, а не только твоих проблем. Запомнил, или я должен стикеры с этими тремя пунктами по всей комнате развесить?       — Запомнил. Денис, тебе следует знать кое-что… — смущенно начал он, впиваясь ногтями в собственные колени. — Дело в том, что я…       — Денис! Денис, открой дверь! — С завидной энергичностью Карина мучила ручку двери.       — Сейчас, подожди, — сказал я Артему и ей.       Как только дверь перестала быть запертой, в комнату вошла когда-то — до смерти родителей — знакомая мне юная красавица: частыми волнами колыхались длинные блестящие волосы, местами просвечивающая блуза и мини-юбка едва-едва скрывали кружевное белье.       Аурелия со смехом присвистнула. Черт, я же просил ее не ходить в таком виде!       — Карина! — гаркнул я, пытаясь вытолкнуть нимфетку за порог. Но из-за такого катастрофически небольшого количества одежды мне не за что было взяться, чтобы выставить Карину вон. — Ну-ка немедленно переоденься!       — Я и так переодета. Я пришла спросить, Артем, какой сок ты будешь пить за обедом? — Она улыбнулась, позируя, будто на камеру, и ничуть не скрывая своего интереса.       — Мне любой подойдет, спасибо.       Карина кокетливо сверкнула еще более широкой улыбкой и поменяла позу, оперевшись на косяк.       — А ты часто будешь захаживать к нам в гости?       — Я здесь, похоже, поживу некоторое время, — стыдливо признался Артем. — Не помешаю?..       — Что ты! Конечно, нет! Я даже рада, что мы будем так часто видеться!       — А я — нет, — громыхнул я на всю комнату. — Или ты сейчас удалишься, или я прогоню его. Выбирай.       Карина ответила мне подзатыльником глубокой оскорбленности и ушла восвояси, виляя задом. Лучше б я ослеп… Сколько времени прошло с тех пор, когда я играл с ней плюшевыми игрушками?..       Дверь я запирал с прорывающимся наружу озлобленным хрипом. Обернувшись, я нашел Артема на том же месте: с полнейшей невозмутимостью он взирал на меня, изредка моргая.       — Сколько тебе? — хмуро осведомился я.       — Почти семнадцать.       — «Почти» никогда не считается. — Я прошел мимо него и устроился на кровати, у самой стенки. — То представление, что ты сейчас видел в исполнении Карины, ничего не значит, уяснил? Даже пальцем не думай прикоснуться к моей сестре.       Собственная угроза вызвала чересчур буквальный образ, и меня передернуло. Фу, блин… Ляпнул… Но Артем истолковал мои слова верно. Замявшись от смущения, он принялся собирать развалившийся бутерброд воедино.       — Карина красивая и все такое, но… у меня немного другой вкус…       — Интересно. И кто же в твоем вкусе? Блондинки с голубыми глазами?       — Ты ему еще Аню сосватай, — рассмеялась Аури, и я отмахнулся от нее как от назойливой мухи.       — Нет, даже и не близко, — сковано улыбнулся Артем. — Я уже относительно давно люблю одного человека. Это первый раз, когда я влюбился в кого бы то ни было, не имею ни малейшего опыта в этом… но думаю, что это настоящее чувство, на всю жизнь, понимаешь?       Я не ответил, просто прикрыл глаза. Мило верить в такие сказки. Как я и полагал, внутренне он еще совсем ребенок…       — А ты не был таким же, когда только начинал встречаться с Аней? — напомнила Звезда и изящно опустилась рядом со мной на постель. — Ты играл для нее на гитаре, ждал с цветами под ее окном, даже родителям хотел ее представить, помнишь?       Помню, как забыть… Но возвращаясь в то время, я чувствую тепло от самих воспоминаний — не от чувств к девушке, с которой встречался дольше, чем со всеми остальными вместе взятыми…       — А кого ты любишь, Денис? — повернулся ко мне Артем, расправившись с несчастным бутербродом.       Наташу?..       Аурелия взъерошила мне волосы и растворилась в воздухе. Это больше походило на ласковое наказание за неправильный ответ…