Дневник Первого Сиквела: Великая битва

      Голова затылком коснулась подушки, но недолго я ощущал мягкую прохладу и запах цветочного стирального порошка, исходящий от белоснежной наволочки. Рука неизвестного до боли сжала плечо, и я приподнялся. Рядом — никого; декорации окружающего меня Сна сильно тревожили… Черный, выложенный могильными плитами, пол — и зеркала. Бесконечные зеркала, не расположенные рядами, а окружающие меня сплошным ограждением. Непреодолимый, сводящий с ума зеркальный манеж. Не сомневаюсь, не столько он — моя темница, сколько пустота, не заполненная ничем вне его границ…       — Аури!       Слова рикошетом отскочили от зеркал и скрылись где-то далеко за ними. Странно… Обычно она отвечает сразу…       — Ее здесь нет, — вернулись из Зазеркалья мои слова, только голос, кажется, чужой…       — Почему?       Я встал с холодных плит и прислушался.       — Потому что я хочу побыть наедине с тобой. — Голос зигзагами достигал моего слуха, так что было невозможно разобрать, откуда он исходит.       — А кто ты?       В одном из зеркал мелькнула тень, и я завертелся на месте, ища ее среди своих отражений.       — Я не знаю, как ответить на этот вопрос.       — Тогда покажись, и дело с концом! — выкрикнул я, мысленно взывая к Аурелии.       Я сделал широкий шаг — отражения тоже, и голова закружилась, комната сделала кульбит. Вглядываясь в бесконечные зеркала и изо всех сил стараясь распознать в них не-себя, я двигался по могильным камням, и каждый шаг рокотал по манежу и пустоте. Нервный холодок, пробирающий до костей, преследовал меня.       — У тебя есть имя?       — Нет, — так же монотонно, как и прежде, ответил голос.       — Кто тебя придумал?       Случайно я коснулся рукой ледяной поверхности зеркала и вздрогнул всем телом от мимолетного страха.       — Придумал?.. Меня никто не придумывал, я есть сам по себе.       Закончив тараторить про себя приказы несусветному показаться на глаза, я сам подтвердил свои опасения: этим Сном я не управлял. Это не мой Сон. Но раз нас здесь всего двое…       — Ты — живой человек? — Впервые я задал вопрос не с целью выявить местоположение таинственного собеседника. Сейчас я действительно хотел во всем разобраться.       — Когда-то…       Я опустил голову, напряженно соображая. «Когда-то»?..       — Твой голос мне кажется отдаленно знакомым. Мы встречались с тобой?       — Да, — прошипел неизвестный из-за спины, но я не стал оглядываться. Даже это змеиное нашептывает было приятным и не несло в себе никакой угрозы — ничего, кроме спокойствия. — Посмотри вперед…       Я оторвал взгляд от пола. В зеркале я был один. Только… волосы — темнее, глаза — глубже, лицо — тоскливее…       — Это я, — признался голос, двигая губами отражения.       — Но это и я…       Проведя ладонью по стеклу, я кратко рассмеялся — двойник остался серьезным.       Это же я! Мои глаза, мои губы, мои руки, но все это я потерял…       Стоп, что?.. «Потерял»?..       — Ты — это я?       — Уже нет.       Свет ударил по сетчатке, и все, что было вокруг, потонуло в нем. Пол исчез, но я не начал падать — некуда. Не переставая ощущать свое тело, каждую его клеточку, я повис в бесконечности. Когда я потерял свое отражение?.. Когда перестал видеть в зеркале эти глубокие глаза, пронизанные тоской — осадком непонимания окружающих?..       Чьи-то тонкие пальцы дотронулись до щеки, поддерживая, не давая пролиться слезам по потерянным людям, унесшим с собой невообразимо огромную часть моей личности… Чьи это руки? Наташи? Или Аури?.. Нет, Аури не такая… Эти ласковые прикосновения были спасительными для меня — неторопливые поглаживания по щеке, перебирающиеся на шею и под рубашку, на ключицы и плечи. Просыпаться не хотелось, ведь с возвращением в реальность исчезнет и обожаемый мною образ… Одолев тягучую пустоту, моя рука коснулась нежной, чуть прохладной кожи. Девушек с такими руками никогда не захочется отпускать: они всегда поймут, всегда приголубят. У самой Любви такие руки…       Далеко не сразу я заметил, что целую их, задерживаю губы на живом шелке. Сказочный сон… хочу видеть его после смерти… Жаль, что это только иллюзия, игра больного, усталого мозга…       Подо мной вновь возникала постель и укутывающее тепло одеяла, однако, помимо него, что-то еще, имеющее более существенный вес, давило на грудь. Приоткрывая глаза, я все еще видел Наташу… но был слишком сонным для удивления.       — Денис…       Голос — такой же мелодичный, но не принадлежащий ей. Муть перед глазами рассеялась, и длинные черные волосы укоротились, резко изменив лицо человека, нависшего надо мной. Предплечьем в грудь мне упирался Артем. Заметив мое окончательное пробуждение, он неловко улыбнулся:       — Ты стонал во сне. Я хотел тебя разбудить, но вспомнил, что ты запретил мне это делать. Поэтому решил последить за твоим состоянием. Тебе снился страшный сон?       Прежде, чем ответить, я как следует проморгался. В голове царила давящая пустота, какая всегда обрушивается на измотанное кошмаром сознание.       — Нет, не совсем… Какой-то бред пациента психбольницы. А что я говорил во сне?       — Я не разобрал. Денис… я дол… Ах! — Звонко вскрикнув, Артем обхватил меня за шею. Всеми силами он старался перебраться на другую сторону, прикрыться мной, и пару раз жестоко лягнул в живот.       — Что ты делаешь?! — ухнул я, когда его удар пришелся ниже.       — Там Крысик! Там Крысик!       — Да Боже мой! Что он тебе сделает?! Сожрет?!       — Он меня укусил… — С детской непосредственностью Артем лег мне на плечо, сжимая одеяло и мою пижамную рубашку побелевшими от испуга пальцами. Широко распахнутые глаза молили о помощи и сострадании. Долго смотреть в них было опасно — можно было утонуть…       Я вздохнул и отвел взгляд на ворующего мой носок хорька.       — Я же специально положил тебя на кровати, а сам на полу разместился. Зачем ты вниз-то слез?       — Ты стонал во сне. Я хотел тебя разбудить, но вспомнил, что ты…       — Понял-понял, не надо заново шарманку заводить. — Ну как можно не улыбнуться, встретившись с такой наивной простотой?.. — Иди в постель, а то тебя продует здесь, со мной.       — А тебя не продует?       — Нет, я привычен к холоду.       Артем нехотя поднялся на ноги. Как я и думал, моя пижама была ему велика. Выглядел он точно ребенок во взрослой одежде — мило и нелепо. Переступал через меня Артем с осторожностью сапера. Его испуганный взгляд метался по полу в поисках напавшего на него ранее «хищника». С завидной скоростью Артем запрыгнул на кровать, будто к его лодыжке уже тянулась рука бугимена.       — Можешь лечь рядом? — нерешительно спросил он, кутаясь в одеяло. — Я боюсь, что Крысик залезет сюда… Я так точно не усну…       — Но кровать же одноместная.       — И что?       Не найдя достойного ответа, я взял в охапку подушку с одеялом и переместился наверх. Артем сдвинулся к стенке, освобождая мне больше половины кровати. Взбив подушку, я лег и утрамбовал свое одеяло в ноги.       — Теперь я — преграда на пути Крысика к тебе. Он не пройдет. Так что спи.       — Спасибо, — просипел Артем, пряча нос в подушку. — Денис, а у тебя девушка есть?..       — Была. Мы расстались.       — А почему?       Я повернулся набок и посмотрел на Тему. Как же сильно мы отличаемся: его глаза — живые, яркие! — и мои — усталые и потухшие… Его манера говорить — от всего сердца, с неподдельными эмоциями и увлеченностью! И моя — точные немногословные ответы на четко поставленные вопросы, не имеющие ни капли смысла «между строк», который мог бы вставить мой воспаленный мозг, вопя «SOS».       — Я слишком долго заставлял себя ее любить.       — А ты часто влюбляешься в девушек?       Что за странные уточнение такое?..       — Влюбляюсь достаточно часто. Люблю редко.       Я сразу же вспомнил об Аурелии, и вмиг потяжелело на сердце. Где же ты, моя Звезда?.. И что то был за сон такой?..       — А каких людей ты любишь? — не унимался Тема.       — Честных, открытых, не скрывающих себя. Для меня это самое главное. Не люблю лжецов.       — Понятно… — огорченно прошептал Артем. Веки полностью опустились на глаза, и он тихо засопел в пододеяльник.       Я же еще некоторое время никак не мог заснуть. Во-первых, бодрствовал Крысик и прорывался к Теме. Сколько бы я ни спихивал хоря с кровати, он забирался на нее снова и снова. В итоге, он заснул на краю постели — на месте своей последней попытки атаковать пугливого двуногого гостя, и я оказался обездвижен: с одной стороны спал Тема, с другой — Крыс, еще один живой комочек.       Во-вторых… всеми силами я гнал эту странную мысль, но до чего же мило спал Артем, так не свойственно парню его возраста. Многое в нем никому не свойственно! — все то, что отличает его от меня. Отличает — и в то же время притягивает меня к нему, как земля птицу, не имеющую больше сил лететь. Никогда я еще не встречал столь необычного человека. Уверен, и не встречу больше. Таких не существует. Артем — исключение…       Подозрительно приятно было засыпать с этой мыслью…