Хочу тебя в своём объективе

Вспышки и залпы камер доносились со всех сторон. То тут, то там раздавались голоса менеджеров или кого-то из стилистов или гримёров. Работа шла полным ходом, на моделях одна за другой сменялась одежда, да и сами лица постоянно менялись, заменяясь новыми омегами на любой вкус. Чонгук стоял в стороне и наблюдал за процессом. Ему, как стажёру, не разрешалось фотографировать моделей, работа проходила в темпе, а для неопытного мальчишки это может быть сложно, тем более время каждого на счету. Время — деньги, и за их трату можно расплатиться местом в этой элитной фотостудии. Чонгук слишком долго шёл к своей мечте, окончив курсы фотосъёмки, пройдя несколько собеседований и перепрыгивая всё между компаниями, пытаясь взобраться повыше. Туда, где его мечта. Альфа никому не говорил, но у его упорства была цель, и она вовсе не в деньгах и славе. Фотограф — человек за кадром, но именно от него зависит качество снимков и успешность всевозможных статей, фотосессий с айдолами и прочие моменты. Всего в нескольких метрах от Чонгука сидел он — неприступный требовательный омега со сложным характером, который пленил сердце альфы ещё несколько лет назад. Шуга, он же Мин Юнги, был популярным моделью с потрясающими чертами. От омеги у него только сущность, невысокий рост, тонкие ноги, и кукольная внешность. Чонгук готов поклясться, что никого красивее в жизни не видел. В Юнги не было смазливой красоты, у него была настолько потрясающая родословная, что смотря на него, казалось, что ты смотришь на произведение искусства. Для Чонгука он был эстетикой. Даже выше её, чём-то неземным, настолько потрясающим, что взгляда оторвать невозможно. Тонкие губы настолько притягивают взгляд, что хочется даже не целовать, просто смотреть, коснуться, проверяя, настоящие ли. И ведь настоящие! Мин Юнги был настоящей красотой, не подвергшейся ножу хирурга, и только за это Чонгук готов его боготворить. Лисьи глаза всегда смотрят с каким-то превосходством, и будто прямиком в душу. Чонгук ещё никогда не пересекался с ним взглядом напрямую, да и видит вживую всего раз пятый, но так сложно оторваться от него ещё никогда не было. Юнги вернул свой прежний тёмный цвет волос, сводящий Чонгука с ума. Если белоснежный Юнги — это что-то мягкое, нежное, которое хочется холить и лелеять, то черноволосый — дьявол в своём обличии. Настолько красивых попросту не бывает, а если существует такой, как Мин Юнги, то он не человек, он вышел из Ада, чтобы заставлять страдать других от своей красоты. Другого объяснения попросту нет. Шуга — это совершенство, поэтому и позволяет работать с собой только самым лучшим фотографам, попросту не тратя своё ценное время на неудачников. Чонгук долго стремился к этому, обучался и доводил свои познания к идеалу, чтобы его фото были самыми лучшими, а на них только потрясающий Мин Юнги. Омега стал для него своего рода помешательством, целью, и Чонгук готов ради него на всё, даже идти по головам, только бы заполучить возможность видеть его в своём объективе, и только для себя. Стать персональным фотографом Шуги — это его главная цель, но Чонгук понимает, что шансы малы. Юнги уже давно говорил о том, что хочет работать только с одним человеком, который покажет себя самым лучшим в этом деле, и многие фотографы бредили этой должностью, ведь Шуга — это верхушка среди модельного бизнеса. Уже три года никому так и не удаётся заполучить внимание Юнги, и Чонгук надеется, что у него будет возможность хотя бы так сфотографировать его, даже вне площадки и получаемых за это денег. Ему просто нужен снимок Юнги на своей камере, и больше ничего. Запредельные мечты могут сломать, поэтому альфа прекрасно осознаёт, что ему и камеру в руки могут не дать, не говоря уже о снимках. Никакой фотограф, занимающийся этим хоть день профессионально, не позволит другому отнять у него возможность видеть Юнги в своём объективе. Чонгук очень хочет подержать камеру, сделать снимки Шуги, и чтобы тот остался довольным. Просто по-человечески хочет, без какой-то пользы, даже не для тех, больших мечтаний, просто одно единственное фото, сделанное своими руками. Несколько моделей отходят в сторону, заканчивая парную фотосъёмку, и на их место неспешно поднялся Юнги, только закончив с макияжем. Потрясающий, как и всегда. Чонгуку многого стоит, чтобы просто стоять на месте и не приблизиться, а ведь он так близко, и реальный. Юнги в его сторону даже не смотрит, позирует профессионально, смотрит в камеру и улыбается так, что у Чонгука колени трясутся. Он знает, что это наигранная улыбка, не настоящая, но даже от неё бросает в дрожь. У Юнги она потрясающая, и при этом он выглядит невероятно, вовсе не напрягаясь. Играет с эмоциями, как прирождённый актёр, оттягивает ворот рубашки, соблазнительно открывая вид на ключицу, и отводит взгляд, будто смущаясь. Это всё настолько потрясающе, что Чонгук попросту не выдерживает. Хочется просто спрыгнуть с крыши, и плевать, что двадцать три этажа, и что разобьётся, просто сил выдерживать это великолепие уже не имеется. Чонгук впервые присутствует на фотосессии, до этого дня только встречаясь вне её площадки, и теперь взгляда не отводит, поглощая в себя любую эмоцию. Шуга умеет преподносить себя, показывать с лучших сторон, пока другие потеют, делая снимки с ним самыми красивыми и самыми качественными. Дав знак на перерыв, Юнги направился к фотографу, чтобы оценить сделанные фото, ловко переключая изображения, подмечая каждую несоответствующую деталь. — Здесь свет падает не так, как нужно. Вид должен быть на лицо, а на этой на губы. Вы вовсе не чувствуете моменты, когда я позирую, — Юнги говорит грозно, с нажимом, вовсе не показывая в себе омегу. Ах да, Юнги же обладает сложным характером. Он не сдерживается в высказываниях, часто допуская нецензурную лексику в своём разговоре, всегда стоит на своём и ведёт себя вовсе не свойственного представителям нежного пола. Эта черта настолько граничит с внешностью Юнги, что Чонгук ходит по грани, где неизвестно, упадёшь в пропасть из-за великолепной внешности, или же тебя пнёт под дых от грязных словечек, слетающих с потрясающих губ. Чон готов ко всему, даже получить по лицу этими не свойственными для омеги руками. У Шуги они тонкие, но с чётко выделенными венками, слегка грубоватые, но всё равно идеальные. Чонгук не раз слышал о том, что говорят о Шуге за его спиной, часто поражаясь этой информации. Некоторое ненавидят его, называя истеричкой, кто-то считает эгоистом и винит в завышенной самооценке. Чонгук уверен, что Юнги совершенство, и он знает себе цену. Помимо поиска идеального фотографа, Юнги занимался музыкой. То, как он играет этими своими руками — высшая степени блаженства. Чонгук видел как-то репетицию, и готов был дух испустить от этих чудных звуков, создаваемых омегой. Пианино, рояль, орган… — все клавишные под его руками звучат, как музыка ангелов, даже если при этом сопровождается матерным речитативом и некой долей агрессии. Юнги на сцене и на фотосессии — два разных человека, при этом знающие, чего хотят добиться. Как ему удаётся совмещать карьеру музыканта с модельной занятостью, остаётся загадкой, но Чонгук рад видеть его во всех стезях, если в них есть частичка личности Шуги. — Давайте сделаем ещё пару снимков. Чонгук практически пропускает перепалку, где бледный фотограф уже не знает, куда деться от гнева именитой модели. Юнги требовательный, нужно помнить об этом каждую секунду, стоит ему попасть в твой объектив. Юнги стоит на своём, полностью отрицая возможность продолжения. — Я не намерен больше тратить своё время на неумелого фотографа. Либо найдите кого-то достойного, либо я сам найду агентство с профессионалами, знающими своё дело, а не прикрывающиеся именем своего родственника. Фотограф бледнеет ещё больше. Все вокруг подымают шумиху — упустить Юнги никак нельзя, он несёт за собой большую прибыль и продажи. — Дайте нам несколько дней, и мы найдём того, кто удовлетворит ваши требования, — пытается мягко подойти менеджер агентства, нервно закусывая губу. — Вы это уже несколько раз обещали. Почему я должен верить?! — Шуга, прошу. Завтра всё будет, съёмка пройдёт отлично. Юнги неопределённо сводит брови, посмотрев на своего менеджера — пухлощёкого парнишку с неестественно серыми волосами, даже пепельными. — Ладно. Даю последний шанс на реабилитацию. Если ничего не получится и завтра, больше моей ноги здесь не окажется. Пошли, Чимин. Шуга подозвал к себе менеджера, что протянул стакан с прохладным напитком. Чонгук знал, что после нервотрёпки модель обожает выпить воды или колы, лишь после успокаиваясь. Проводив взглядом прошедшего мимо него омегу, Чон уловил усилившийся от эмоций запах, чуть ли не заурчав. Запах, настолько лёгкий и мягкий, будто и вовсе наваждение, напоминал фрукты, которые Чонгуку привозили из-за границы когда-то родители. Фейхоа. Да, это был именно этот запах, который альфе когда-то так понравился, и сейчас он был на человеке, ставшим его всем. Стоило Юнги исчезнуть из площадки, шумиха стала только больше. Менеджер рвал и метал, не зная, где искать хорошего фотографа, который в полной мере может удовлетворить нужды капризного омеги. Чонгук не решался даже заикнуться о своей кандидатуре, он был не так хорош, да и опыта мизер, ему толком и не давали камеру, пусть он очень просил. — У меня есть знакомый фотограф. Он любитель, и ведёт свой блог. Снимки получаются отличными, — предложил кто-то из помощников. — Терять нам всё равно нечего, так что позови его завтра. Посмотрим, насколько хорош. Если будут трудности в оплате, то это не проблема. Если Шуге понравится, удвоим сумму, — согласился менеджер, уже не зная, что предпринять. Уж лучше как-то, чем вообще никак, так что им оставалось только ждать этого фотографа-любителя и надеяться только на его помощь. Чонгука немало заинтересовал этот «любитель», и он подошёл к предложившему его кандидатуру, решив разузнать название блога, чтобы посмотреть на его работы. Альфу интересовали не столько работы, сколько сам уровень этого фотографа, которому хотят поручить неземного Юнги. Чонгук должен быть уверен, что «любитель» не испортит снимков Мина, иначе он просто не выдержит и выхватит камеру, принимаясь снимать самостоятельно и без разрешения.