Возможность на двоих

POV Влад Февраль. Холодно не по-детски. Хороший хозяин собаку не выгонит за дверь в такую погоду, а меня родная мать пинком отправила по ее же, кстати, делам! Не мать, а изверг! Вот приготовлю ей пирог с пургеном! Будет знать! Хотя нет, пурген – это банально. Лучше перчику туда бухнуть. Стоп! А зачем так много? Лучше куплю коробочку васаби и вперед! Пусть пирует. Отключить подачу воды, вылить из чайника, а всевозможные соки, напитки, временно переправить в укромный уголок. Хе-хе-хе… Хорош... План мести меня устраивает. И все равно холодно. Даже думы о мести не согревают мою продрогшую тушку. Пичалька. Брр... Интересно, только мне так холодно или всем? Судя по втянутым в плечи головам людей, красным носам и синим губам, холодно не только мне. Это радует. Итак, счета оплатил, на телефон денежку кинул, журнал купил, осталось с подругой маминой пересечься возле книжного да в магазин завернуть по дороге домой. Мелочи. * * * Стою возле книжного, разглядываю людей. Звонит телефон. «Мамина Оля Иван» - высветилось на экране. - Да, Ольга Ивановна, - откликаюсь на трель телефона и ненароком давлюсь холодным воздухом. Бухаю в кулак, отклонив динамик в сторону. Наспех проведя по губам, выдыхаю в трубку: - Вы где? - Ты уже возле магазина? – Сквозь шум машин разбираю я. - Да. - Посмотри через дорогу. Ты видишь женщину в бордовом полушубке с черным меховым воротником и в черной шляпе? Кинув взгляд в указанную сторону, понимаю, что все не будет так просто, как хотелось бы. Подхожу к бордюру и вглядываюсь, щуря глаза. Семь часов. Центр города. Люди спешат по своим делам. Да и светает рано. Зима ж. - Я машу. Видишь? Абстрагирую внимание от деталей и тут же вижу нужного человека. - О! Нашел, – отвечаю я, не отрывая взгляда от фигуры собеседницы. - Тогда иди сюда. Я тебя на месте подожду. - Хорошо, - отвечаю и сбрасываю вызов. Добрался до пешеходного перехода, дождался зеленого света и, стремясь поскорее закончить добровольно-принудительное задание мамы, протолкался сквозь толпу к женщине. - Еще раз здравствуйте, Ольга Ивановна. - Здравствуй, Влад. Что, на добровольных началах али запрягли? – Улыбается мне миловидная женщина лет тридцати восьми. Если не ошибаюсь, она приходила к нам несколько раз. Ну, не к нам, а к маме, и не просто приходила, а с ночевкой. В маминой кровати… - Хех! А вы как думаете? - скалюсь в ответ. Мы мало общались, но всегда было ощущение легкости с ней. Ветер смахнул локон из-за уха, и на щеку Ольге лег завиток, мягко обрисовав овал лица. Не могу назвать ее красавицей. Но глаза на самом деле завораживали. Своим блеском, что ли, искренностью и задором. - Понятно. По-другому Виолетта никогда не умела, - говорит она, задумчиво убирая со щеки прядь. – Да ладно. Что было, то прошло. Вот те бумаги, что просила твоя мама. - Спасибо, - благодарю, принимая пакет, доверху набитый документами. Увесистый… И как только эта с виду хрупкая женщина доперла его? Ну, мама. Поплатишься и за это. Теперь я тебе оставлю одну бутылочку с водой. Правда, там будет концентрированный раствор лимонной кислоты… - Ну, я пошла. Всего хорошего, - попрощалась Ольга Ивановна и, не дожидаясь ответа, растворилась в толпе. Так, теперь магазин. Интересно, дома осталась лимонка или лучше купить? Чтоб уж точно была. Рассеяно бросаю взгляд в толпу и замираю. Медленно выдыхаю… Но сердце начинает трепетать. Оно не ожидало подобного. Точно? Не показалось? Вглядываюсь. Нет, не показалось. И даже не знаю: радоваться или огорчаться. В голове такой сумбур… Ни одной толковой мысли. Только внутри, в районе солнечного сплетения, зарождается какое-то тепло. И как только я осознал, что это чувство радости, тут же волной захлестывает сердце и разум, все естество трепещет в предвкушении, а губы сами собой расползаются в идиотскую улыбку. Даже не смотря на невыгодное положение дел, все равно счастье колотиться внутри меня. Стас… Как же давно я не видел тебя. Да, мы работаем в одном месте, но ты уже давно не заглядывал на склад, а у меня не было предлога, чтобы зайти к тебе. Предлог… А раньше даже без стука входил: знал, что ты мне в любом случае будешь рад. Как же все изменилось с тех пор… Ты стоишь на ступеньках здания театра. Неизменное осеннее коричневое пальто и бежевый шарф. Куришь и ежишься от пронизывающего ветра. Конечно! Это улица, а не салон машины! Здесь кондиционера не предусмотрено. И когда ты будешь одеваться теплее? Простудишься же. Кто потом тебя лечить будет? Ты не знаешь, но именно задумчивое и слегка напряженное выражение твоего лица мне нравится больше всего. Не знаю, почему. Просто нравится и все. Когда ты улыбаешься, я улыбаюсь в ответ, когда смеешься – меня тоже тянет на «ха-ха». Но только когда ты о чем-то думаешь, мне можно просто быть рядом. Когда ты уходишь в себя, то не замечаешь окружающего мира, и только тогда я безнаказанно могу рассматривать тебя, мысленно провести по бровям, прочертить кончиками пальцев линию скул, дотронуться до щеки, обвести губы… Лишь так я могу прикоснуться к тебе. Хотя бы так. Движение рядом с ним привлекло мое внимание. А когда и Стас вернулся в реальность от присутствия человека, которого, кажется, ждал, я перевел взгляд на пришедшего. Почему он здесь? Хмурюсь и подбираюсь ближе, чтобы удостовериться, что зрение не лжет. Сердце бухает и пытается уверить, что я не прав, что все хорошо, что не надо мне там быть. И все же огибаю людей, двигаясь вперед. Я хочу убедиться. Резко торможу: интересующий меня человек обернулся. Дернулись пальцы, как будто дотронулись до обжигающе холодной поверхности. Значит, зрение не солгало. Глядя, как они разговаривают, как он смотрит на Него, я не мог перевести взгляд или хотя бы закрыть глаза, чтобы не видеть улыбку, которую Он дарит другому. Не другой, а другому! Не мне! А ему! Когда они исчезают из моего поля зрения, скрываясь за колонной театра, я как будто отмираю. Провожу дрожащими пальцами по глазам. Дыхание сперло. Руку оттягивает тяжелый пакет. Странно, раньше он был легче… Разворачиваюсь и иду сквозь толпу. Люди, люди, люди… Их слишком много… Срываюсь на бег. Поскальзываюсь, цепляюсь ногой за ногу, задыхаюсь от чувств и морозного воздуха. Сердце стучит где-то возле глотки. Трудно… Трудно бежать, но мне надо. Не знаю, зачем. Уже не помню. Остался лишь звериный инстинкт: бежать. Голова тяжелая, не могу посмотреть вперед, вижу лишь серое полотно снега, истоптанное сотнями тысяч ног, черные носы моих зимних сапог, темные джинсы, низ куртки... Не могу. Не могу – не могу – не могу… Не могу больше бежать. Меня подташнивает. Начинает кружиться голова. Перехожу с бега на шаг. Промозглый ветер не позволил мне провалиться в темноту. Обдав холодом, он залез под куртку, заставляя прийти в себя. Но как только мысли приобретают четкость, тут же хочется снова потеряться в пустоте, в инстинктах. То и дело срываясь на короткий бег, добираюсь до дома. Громко хлопает дверь за спиной. Скидываю куртку, сапоги, там же бросаю пакет и скрываюсь в комнате. Запираюсь в четырех стенах и тут же сползаю на пол. Упираюсь лбом в косяк. Глаза зажмурил, но от этого не легче. Легкие горят огнем от бега и зимнего воздуха. Голова пустая. Пытаюсь отдышаться. Только сейчас понимаю, что колет в боку. - Блядство… Как же мне хреново.., - бурчу себе под нос. Ммм… Голова. Хочу пить. Но не могу. Не могу… Почему?.. Стас, почему? Ты же… Я думал, что ты не сможешь. А ты... Почему, Стас? А как же… А как же я, Стас? В бессилии молочу кулаками по ковру. Слезы наворачиваются на глаза, но с ослиным упрямством сдерживаю рвущиеся рыдания. Мужик я или нет? Хоть в этом останусь верен себе. Даже если от прежнего меня осталось не так уж и много. Закусываю до боли губу, впиваюсь ногтями в ладони, трясу головой, чтобы забыть все это и успокоиться, но… Перед глазами стоит случайно увиденная встреча. Встреча Стаса с другим. Их встреча возле театра. И они не просто встретились возле театра, они вошли в здание, значит… Тихо стону сквозь зубы. Как же чертовски больно! Как же ты мог, Стас?.. Но заставляло страдать совершенно другое имя. Максим.