Возможность на двоих

Входная дверь щелкнула замком - и в прихожей словно стало меньше места. Плотно сбитый мужчина около сорока стоял на пороге, сбивая снег с подошвы. Высокий, в меру опрятный, хоть и видно, что одежда помята, а на щеках - легкая небритость. - С приходом, - поприветствовала женщина, отходя от двери и пуская гостя. Домашний халат ничуть не портил впечатления от нее. На вид лет тридцать - тридцать пять. Русые волосы, стриженные под каре, и в шесть утра выглядели ухоженными. Лишь пара выбившихся из общего порядка прядей говорили о поспешности укладки. - Привет. Как дела? - Пройдя в коридор, мужчина разулся, подвинул обувь к стене и сбросил куртку на тумбочку. Темные волосы уже седели на висках. Но парикмахер все так убеждал, что удлиненные мужские стрижки с зачесом на бок выгодно подчеркивали скулы и волевой подбородок. И был абсолютно прав. - Как сажа бела. Ночь не спала, - тихо усмехнулась женщина и спрятала зевок в ладони. - Хм… И с кем в этот раз ее провела? - поинтересовался собеседник, останавливаясь у зеркала, чтобы привычным движением провести по волосам, а после тыльной стороной пальцев проверить "шершавость" щеки. Недовольно поморщился, кинув непроизвольно взгляд в сторону ванной. - С очень молодым парнем. И если об этом узнает общество, то меня как минимум будут третировать, - неопределенно помахав возле плеча рукой, Виолетта развернулась и направилась на кухню. - А ты? С кем в этот раз ночь делил? Неужто тоже с парнем? - Не дождешься. Есть особь женского пола с садистскими наклонностями, которая, как ни странно, большинство людей имеет во все щели. Даже с мужчинами зачастую она сверху.- Слегка шаркая пятками, Александр последовал за хозяйкой квартиры. - Ты заделался мазохистом? Вот это да. Не ожидала… - Да не то чтобы. Просто иначе будет не на что жить и содержать в достатке семью. Быстро набрав воды в чайник, женщина поставила его греться на плиту, не теряя, впрочем, нити разговора. - Это ты случайно не про работу? - Про нее родимую, - склонил голову собеседник, подтверждая слова, и включил воду, споласкивая после улицы руки. - Ха-ха-ха! Значит, мы занимались одним и тем же, - интригующе отметила Виолетта и подергала бровью. - Вон оно что. А паренек-то каким боком? У тебя появился помощник? - уточнил мужчина и вопросительно поднял бровь. Подтянув штанины брюк, он опустился на угловой диван в кухни и по привычке пересел в сам угол. Положил руки на спинку мебели и расслабился, не отрывая взгляда от суетящейся возле холодильника жены. - Не появился. Он всегда был. И ты его не только знаешь… - выглянув на минуту из-за дверцы, снова проинтриговала Виола и стала доставать продукты для бутерброда. - Даже? - Даже. Иди, глянь на моего помощника и все поймешь. Кстати, помоги мне с ним. А то простудится еще. В тобой любимой комнате спит. - Хм. Теперь все с вами ясно, эксплуататор детского труда. - Александр подался к столу и подтянул к себе продукты. - Давай помогу. - Кто бы говорил, - хмыкнула женщина и споро поставила перед мужем разделочную доску и нож. - Ладно, ладно. Молчу. Они уже привыкли работать сообща. Хоть и давно это было. Их утро всегда было быстрым. Поэтому и обязанности с утра делили на двоих. - По делу али как? - поинтересовалась Виолетта, беря чашки с полки. Ему - большую синюю, себе - привычно белую и поменьше. - Али. Хотел с тобой повидаться, да и его надеялся застать. - Он намазал один кусок булки плавленным сыром, а второй - сливочным маслом. Сверху - тонкие ломтики колбасы. После семи лет совместной жизни привычки друг друга не так-то просто забыть. Засвистел чайник. Женщина быстро выключила его, дабы не разбудить спящего сына. - Спешишь? На чаек время есть? - И не дожидаясь ответа, она взяла чайную ложку и банку с кофе. Полторы с горкой или две с умеренным наполнением. И без сахара. Он никогда не понимал, как можно пить без сахара, она - зачем портить вкус кофе белым ядом. - Есть даже на тарелочку съестного домашнего приготовления, - откликнулся, словно разговор о погоде. - Хм. Нахал, однако. - Быстрый взгляд в сторону собеседника, легкая улыбка. - Ладно, покормлю, - ответила Виола, ставя чашки на стол рядом с тарелкой с двумя бутербродами. - Что уж сделать? Тебя всегда тянуло на плохих парней, - довольно улыбнувшись, мужчина отодвинул на край досточку и нож. - Ну-ну… - игриво протянула женщина, окинув своего супруга взглядом с ног до головы. Он не так уж и изменился. Да, седины не было. Но и шарма было меньше. Все же мужчины, как и женщины, с возрастом приобретают терпкий вкус дорогого коньяка. Когда пьешь уже не ради желания показаться крутым, а потому что ты действительно понимаешь вкус напитка и смакуешь каждый глоток. - Что нового? - перевел разговор в другое русло Александр, снова откидываясь на спинку. - Да ничего особенного, все потихоньку. Работаю, как всегда гавкаюсь с начальницей. Сегодня вот ночью халтуркой занималась. - А охламон как? У него все хорошо? - Заходил бы почаще, знал бы, - почти легко, почти не язвительно откликнулась женщина, даже слегка пропела эти слова. Но от этого посыл никак не изменился. - Лет, давай без утюжки… - Постараюсь, но не обещаю, - хмыкнула женщина и поставила в микроволновку разогреваться вчерашний ужин. Дождалась пиликанья о готовности и, поставив перед мужчиной тарелку и положив приборы, села на табурет, привычно поставив локти на стол. - Все в порядке у твоего охламона. Во всяком случае было в порядке. Александр поблагодарил кивком головы и принялся за еду. - Что значит было? Что-то случилось? В универе проблемы? - Да нет! В универе все гладко, хотя, как всегда, ерундой страдает на парах. - Тогда что не так? - Да на работу его заставила устроиться, - призналась Виолетта и подтянула к себе свою чашку. Обхватила тонкие стенки ладонями, сцепив пальцы. А взгляд потерял осмысленность, устремясь в черное "нутро" емкости. Мужчина отложил вилку и чуть нахмурился. Такое поведение не то, чтобы редкость. Но все же не совсем свойственно вечному позитиву Вилке. - Это же хорошо. В чем проблема-то? - В начале никаких проблем не было. Работал, уставал, высыпался, учился. Но второго января, когда явился домой, он показался мне каким-то дерганным. Сначала я особо не придала значение. Мало ли. Настроение тоже бывает плохим. Но с того дня ему становится все хуже. Он становится все мрачнее, почти перестал улыбаться и то и дело о чем-то задумывается постоянно. - Женщина пригубила напиток, облизнула губы и, оставив чашку на столе, прикусила ноготь большого пальца. - Знаешь, в такие моменты у него было очень расстроенное выражение лица. - Ты спрашивала его, что случилось? - Конечно, спрашивала! - Махнув рукой, Виолетта потянулась к бутерброду - Он просто отмахнулся, сказал, что все в порядке. - Значит, все в норме. Чего кипишь поднимать? - Александр пожал непонимающе плечами и, отправив в рот последний кусок мяса, поставил пустую тарелку на доску. - Чурбан ты неотесанный! Вот поэтому я и развелась с тобой! Да он же ходит по дому, как в воду опущенный! Постоянно запирается в своей комнате и не выходит из нее без особой на то нужды. Все свое свободное время тратит либо на учебу, либо просто сидит и музыку слушает! Никого не напоминает? Мужчина плавно потянул за ручку по столу к себе чашку. Неторопливость действий и слов всегда давали ему время обдумать свой ответ. Здесь же ответа, в общем-то, и не требовалось. Они оба помнят исповедь его матери на первой встречи с будущей невесткой о поведении сына со дня знакомства с весьма определенной девушкой. - Напоминает… - Вот-вот! И я о том же. И они оба замолчали. Мелкими глотками пили кофе, рассматривали столешницу, стены, пейзаж за окном, и молчали. Пока случайно не встретились взглядом. - И в кого же наш мальчик влюбился? - вкрадчиво спросил Саша. - А не сказать, сколько раз он сексом занимался? - прищурив глаза, спросила Лета и отвернулась, снова задумчиво глядя в остывающий напиток. - Откуда я знаю? Сам понимаешь, это сугубо личное, и я не стала совать нос и расспрашивать. - Ладно, - кратко кивнул сам себе мужчина и снова сделал глоток. - Сам узнаю. Испепеляющий взгляд моментально был устремлен на гостя. Прямой, откровенный. Не дающий даже усомниться в словах говорившего. - Только попробуй… Угандошу!.. - Лет, успокойся… - Сопротивляться огню мог только лед. Вот и голос Александра не потеплел ни на грамм. - Я сказала: не лезь не в свое дело. Понял? - Это мое дело потому, что он – мой сын. - Твердо, неуклонно. Непроизвольно мужчина даже наклонил голову вперед, готовый упереться в свое решение, если это понадобиться. - Он НАШ сын, но дело – только его. И если ты только попробуешь что-то разнюхать... – Тихо, мягко и так же неизбежно, как магма из вулкана. - Прикопаю. Ты меня знаешь. Слов на ветер я не бросаю. Глаза в глаза. Они всегда боролись за право лидерства в семье. Что, пожалуй, было еще одной причиной их развода. Мужчина глубоко вздохнул и устало опустил плечи. Вновь откинулся на спинку дивана, делая глоток. - … Ладно-ладно. Убедила. Хватит на меня так смотреть! Дай лучше кофе попить. ~ Спустя час ~ Хлопнула дверь за плечами. Низкие каблуки быстро отсчитали ступеньки до первого этажа, и вот в лицо дохнуло морозом. Поежившись, запахнув незастегнутую куртку рукой, мужчина достал из кармана телефон и набрал нужный номер. Идти в машину пока не хотелось, да и безопаснее поговорить под козырьком. Ведь окна из квартиры выходили на обе стороны дома. - Привет. Не разбудил?.. Значит, так тебе и надо. Давай, поднимай свою задницу с кровати. У меня есть работенка для тебя. POV Влад. Порой просыпаться в прохладе комнаты - отдельный кайф. Глубоко вдохнув, перевернулся на спину и вытянул руки вдоль тела поверх одеяла. Мурашки моментально покрыли руки, теребя нервную систему и требуя проснуться: "Иначе помрем, организмушка!". Тихо хмыкнул себе под нос из-за представшей перед глазами картины разговора "мурашей" с мозгом и постарался проснуться. Проморгался. Потер глаза. От души зевнул, никого не стесняясь. Да так, что хрустнула челюсть. - Нда уж... Разок зевнул – сломал челюсть. Не зря говорят, скажи дураку молиться – он лоб расшибет… Хотя, это немного из другой оперы… С удовольствием потянулся всем телом. Каждая частичка сообщала мне, что она полна сил и энергии, но еще не готова ею делиться. Сонно сощурившись, рассмотрел тусклое солнце за занавеской. - Ммм… Наверное, около пяти утра… Так рано? И чего, спрашивается, проснулся? Можно еще поспать часика полтора, а потом на работу собираться. Как же не хочется сегодня никуда идти… - пробурчал под нос, отвернулся от окна и намерился еще вздремнуть. Но внутри, продираясь сквозь лень и негу, прет напролом какое-то тревожное чувство. В сонное сознание медленно втекали мысли о том, что работа начинается сегодня в восемь, будильник прозвенит в половину седьмого, что надо будет тепло одеться, не забыть забрать перчатки у мамы, почистить сапоги от соли... Чтоб эту зиму в топку с адским огнем… Зиму… Зима? У нас сейчас зима? Ну, да… Снег там, сугробы, короткие дни... Резко распахиваю глаза. - Мать твою! – ору я шепотом и подрываюсь на кровати. Нахожу взглядом телефон, вцепляюсь в него, как за спасительный круг и… ошарашено взираю на циферблат часов на заставке. Кажется, я слышу, как исчезает моя единственная надежда на жизнь, словно при кораблекрушении спускается через прокол в спасательном круге воздух. - Мать твою… - тяну я, понимая, что сейчас уже час дня и что мою попу опять нашли приключения; в этот раз они особо-крупных размеров. – Почему будильник не сработал? Но ответы быстро находятся: он был просто выключен. Просто. Банально. Отключен. Могу предположить, а точнее обвинить в злоумышленном действии, только одного человека. Но с мамой разберусь потом. Вижу сообщения о пропущенных звонках. Открываю. - Я труп, - оглашаю констатацию факта о своей будущей жизни, которой уже не будет... И только не говорите, что не догадались от кого! «Вам звонил абонент «Дирек Стас», 37 раз(а), последний в 11.29 – 17/02», - вот что сообщала мне функция регистрации пропущенных звонков. Не хило, да? Интересно, он меня сразу убьет или медленно? Хотя, сомневаться не приходиться: медленно и со вкусом. Вот же, чертов садист… На рассуждения больше не было времени. Быстро оделся, собрался, вылетел из комнаты. Врываюсь в спальню мамы: - Виолетта – мать вашу! – Семеновна! Я вам уже говорил, что ненавижу вас? Если нет, то вы меня уже все равно поняли, – рву глотку над кульком перины. Эффект нулевой. Сдергиваю одеяло в сторону: - Мам! Проснись! - Ммм… Влааад, отцепись… Дай поспать… Я еще не выспалась…, - проблеяла она, сонно потирая глаза, и снова зарылась в одеяло. - Я тоже еще не выспался! Но, в отличие от некоторых, не могу так просто отлынивать от работы! – отгибаю угол одеяла, чтобы видеть ее лицо. – Ладно, отцеплюсь. Только скажи, где перчатки, и спи дальше. - Какие перчатки? - Мои перчатки, мам! Мои! Ты их неделю как слямзила и до сих пор не вернула! - В сумке, наверное, - промычала она в подушку и вернула на место угол одеяла. Рванул к сумке. Перебирать все времени не было: я знаю свою маму-барахольщицу. Поэтому поступил почти мудро: просто вытряхнул все содержимое сумки на ковер. Перчатки были тут же опознаны и изъяты. - Мам, я ушел. Буду поздно и, почти без вариантов, покоцанный. Готовь еду и аптечку. Все! Убег! – кричу из коридора, обувая сапоги и застегивая куртку почти одновременно. - Влад! – окликнула Виола. - Ну? - А ты куда? – спросила женщина, показываясь в проеме двери, укутанная в одеяло. - Как куда? На работу! Ладно! Я уже и так опоздал, так что… До вечера! – открываю дверь. - Так тебе можно сегодня не ходить. Стопорю. - Прости, что ты сказала? - Ну… я сказала… что сегодня… можно не ходить, - сквозь зевоту произносит она. - Это как? – спрашиваю я, закрывая дверь. - Молча, - пробурчала она, но, глянув на мой недовольный вид, пояснила: - Я тебя отпросила. Сказала, что ты заболел, но не сильно. Поэтому сегодня отлежишься, а завтра уже придешь. Стою в прихожей. Прошло буквально пятнадцать минут, как я проснулся. Не выспавшийся, не причесанный, не умытый, волосы завязаны в безобразный хвост… - Мааам, - мягко произношу я с милейшей улыбкой на губах, - слышала, что я тебе говорил сегодня утром? – она отрицательно мотает головой. – Так вот. Повторюсь. Я тебя не-на-ви-жу. Она хмыкает: - Ага. Я тоже тебя люблю. Раздевайся, пошли, что ли, чаю попьем: все равно не заснем уже. А потом ты сумку мою обратно сложишь. И, кстати, с тебя еще пирог.