Торт в тюбике

      После Хеллоуина, по субъективному мнению Поттера, с которым, однако, его девушки были полностью согласны, время ощутимо ускорило свой бег. По крайней мере, дни летели за днями с такой скоростью, что срок наступления каникул, а значит, и серьёзных контрольных работ перед ними, подкрался неожиданно быстро. Не сказать, чтобы Гарри был этим сильно опечален, скорее уж, наоборот. Контрольных, с некоторых пор, он совершенно не боялся. С одной стороны - положительно сказались их научные изыскания последних месяцев и ненавязчивое наставление его "на путь истинный", а с другой - ему стало как-то стыдно учиться хуже, чем его девушки. У него целых ТРИ умницы-красавицы! Ну неужели он будет хуже их?! И ему было даже не перед ними неудобно в первую очередь, а перед самим собой, больно уж это выглядело как-то не так, не правильно, вот он и подналёг на учёбу. Кроме того, его уже порядочно достала министерская любительница розового, с её тупым воспеванием непогрешимости Министерства, "тонкими" намёками на его лживость и неприкрытое пренебрежение, и даже брезгливость ко всем, кого, по её мнению, нельзя было считать чистокровными волшебниками. Он даже всерьёз задумывался о том, нет ли на её руке одной характерной татуировки. Естественно, сильным раздражителем являлась не только Амбридж, Снейп также не изменял себе, и каждый урок зельеварения для гриффиндорца проходил под знаком проверки его стойкости и невозмутимости. Поведение же Рона, на фоне таких "мастодонтов" порчи настроения, как-то совсем терялось. Подумаешь, всё так же фыркал, да демонстративно не отвечал, когда Гарри с ним утрами здоровался. Сам же Поттер для себя решил, что пожелать доброго утра - это проявить банальную воспитанность, а дальше - уже личное дело Рона - отвечать или нет. Гермиона в этом его всецело поддерживала, но на этом не остановилась, и для стимуляции Уизли к учёбе окончательно отрезала того от своих домашних работ. Популярно объяснив рыжему, что если он и дальше будет лениться, то совершенно точно не сдаст СОВы. А самостоятельно выполненная домашняя работа и написанное эссе, вдруг, да и оставит в голове лентяя, хоть какой-то полезный след в виде крошек знаний. Правда, Рон из-за подобной "несправедливости" обиделся уже на Грейнджер, после чего девушка с облегчением вздохнула, так как наконец-то прекратилось нытьё во время их патрулирования коридоров - Уизли предпочитал хранить гордое молчание. На фоне этих событий заявление Дамблдора о необходимости обучения Поттера окклюменции у "профессора" Снейпа, лишь подстегнуло желание Гарри поскорее оказаться подальше от Хогвартса.       Претворяя это желание в жизнь, рождественские каникулы Гарри и Гермиона провели в старинном доме семейства Блэк. Правда, всё получилось несколько не так, как планировал парень, но уж как вышло. После ночного кошмара, в котором огромная змея чуть не сожрала мистера Уизли, и поднятой Поттером тревоги, их вместе со всеми детьми рыжего семейства перебросили в штаб-квартиру Ордена Феникса. И всё бы хорошо, но здесь, в наполненном самым разным людом доме, оказалось очень непросто уединиться - как-то всегда хоть кто-нибудь из взрослых, да оказывался поблизости. Плюс к тому Рон вместе с Джинни тоже всегда отирались где-то рядом. Гарри стал даже подумывать, что это какой-то заговор против него и его естественных желаний. И если он старался держаться спокойно, теша себя мыслями о будущих уединённых вечерах в Визжащей хижине, то вот Гермиона неожиданно стала нервничать и срываться на окружающих. Как сама девушка краснея призналась на ушко Гарри, ей очень сильно не хватает их ежедневной близости из-за чего очень-очень хочется, аж до невмоготу! Ладно бы её любовник (отчего-то Гермиона чаще всего употребляла именно этот термин) находился где-то вдали, но он же под боком, но только близок локоток, да не укусить, что её неимоверно расстраивало.       К тому же Рон, после невольного участия Гарри в спасении отца, сподобился сменить гнев на милость, и простить друга, о чём ему прямо так и заявил. Гарри от такой душевной простоты рыжего как-то даже растерялся, не зная, как на подобное реагировать, но, в конце-концов, решил не обострять, и пожал руку. Правда, немного позже, когда настала пора выполнять задания, заданные на каникулы, втихомолку позубоскалил, так как надежды рыжего друга на то, что после столь его великодушного шага, Грейнджер вновь даст ему списывать - не оправдались - девушка проявила железобетонную непоколебимость. Страдалец, проведший последние месяцы без разговоров о его страсти, отрывался по полной - практически все разговоры вертелись вокруг квиддича, отчего Гермиона просто зеленела - у неё были более приземлённые интересы. Гарри ещё держался, но его так и подмывало предложить Рону заняться чем-нибудь полезным, к примеру, почитать учебники.       В качестве новогоднего Санта Клауса, способствовавшего исполнению тайных желаний озабоченной парочки выступал Сириус. К проблемам юных сердец, стремящихся слить тела в экстазе совокупления он относился с пониманием и стоял на стрёме - отлично сработавшиеся гриффиндорец и гриффиндорка успевали перепихнуться накоротке где-нибудь за портьерой или в шкафчике буквально за минуту. Конечно, это был паллиатив, но тут уж хоть так. Что удивительно, Сириус по этому поводу даже не скалился, и, как подозревал Гарри, завидовал, что неудивительно - сидеть круглые сутки в четырёх стенах ненавистного особняка, та ещё ситуация. Но как помочь своему крёстному в подобной ситуации парень не знал.       Так что в течение каникул сладкая парочка, в связи с редкостью интимных мгновений и желанием уйти от чересчур навязчивых разговоров Уизли, много времени рылась в книгах и свитках, извлекаемых из старых шкафов и пыльных закоулков старинного особняка. К сожалению, ничего нового им почерпнуть не удалось, да ещё и прочитать сумели не всё - часть записей была сделана незнакомыми знаками. Зато добытое прихватили с собой в Хогвартс - Сириус отнёсся к находкам, как к мусору - он постоянно повторял, что не любит этот мрачный дом и презирает его содержимое, поэтому выразился в том духе: "Хоть всё забирайте!"... после чего энтузиазм любительницы чтения побил все рекорды, и был остановлен только тогда, когда печальный Добби пожаловался, что такими темпами в Визжащей хижине скоро совсем не останется свободного места. Но даже после этого Гермиона умудрилась договориться с крёстным Гарри, что тот тщательно упакует все книги и иные источники знаний, и складирует где-нибудь в укромном месте, где на сокровища не наткнутся остальные члены Ордена. А в своём ежедневнике сделала запись жирным шрифтом - Переоборудовать пустующую комнату в хижине под склад книг!.       А ещё Сириус помог Гарри отмазаться от уроков окклюменции у сальноволосого. Больно уж юноша не хотел впускать того в свою голову. Разговор у взрослых вышел на весьма повышенных тонах, даже с ругательствами. Блэк со Снейпом были близки к драке, и лишь вмешательство Альбуса остановило их от этого. Дамблдор, по впечатлению Поттера, был расстроен категоричным нежеланием самого парня учиться у Снейпа хоть чему-нибудь вне обязательных школьных занятий. И даже аргумент - "Я абсолютно ему доверяю", на этот раз не сработал - тайну своих отношений с девчатами Гарри желал хранить в неприкосновенности. А после того, как Сириус пригрозил больше вообще не впускать Сопливиуса в свой дом, директор был вынужден отступить. Правда, позже, уже в Хогвартсе, он ещё пару раз пытался усовестить студента, и отправить того к Снейпу, но и тут Гарри был неумолим. А на вопрос самого парня: "Раз это так важно, то почему бы лично вам не позаниматься со мной?", Альбус ответил в том духе, что ему некогда.

***

       Посреди комнаты в Визжащей хижине в рядок на столе пристроились три обнаженные девушки, оттопырив свои упругие попки, которые было так приятно шлепать… Гарри по очереди вставлял в них свою многозарядную трёхдюймовку и хорошо отработанными движениями накачивал каждую подругу до тех пор, пока девчонку не начинал сотрясать очередной крышесносный оргазм. Немного передыхал на выкрикивающей что-то на китайском Чжоу, ласково мурлыкающей на родном наречии Падме или просто матерящейся на английском Гермионе, шепча им на ушко теплые словечки. Потом с чмоканьем выходил из конвульсирующей киски одной подружки и плавным движением входил в раздвинутые тонкими пальчиками сочащиеся губки следующей.       - Я всё! - застучала ладошкой по столешнице Падма. - А то чуть не улетела.       - И мне достаточно, - согласилась Гермиона. - Больше не беспокоить.       - Хватит сдерживаться, милый, - подхватила общее настроение Чжоу, которую именно в это время Гарри и накачивал. - Поднажми и кончай уже. У! У! У-ахх! Да! То, что надо! - и уже переведя дух, поинтересовалась. - Ты там не сильно об нас натёрся?       - Кажется, сильно, - признался парень, отваливаясь от "станка".       - Сейчас умащу нашу гордость умиротворяющим бальзамом, - Гермиона призвала с полки банку с мазью и нежно покрыла ею заметно увядший орган самых сильных чувств парня.       - Конвейер любви, - хохотнула Падма, поднимаясь на ноги. - Свежее впечатление, конечно, но мне больше по душе индивидуальный подход. Гарри, как ты смотришь на перспективу встретиться за доспехами на пятом этаже сегодня сразу после ужина?       - Обязательно найду тебя там, - улыбнулся юноша, млея от заботливых пальчиков Гермионы.       - А мы позаботимся о вечном завтра утром, - подхватила Гермиона. - По дороге на завтрак.       - А в обеденный перерыв в заброшенном классе на третьем этаже тебе предстоит встреча со мной, - плотоядно облизнулась Чжоу, натягивая на голое тело лишь растянутую футболку. - Приступим к делам нашим. Так что вы там не сумели прочитать?       Гарри со вздохом поднялся, подтянул сумку и вытряхнул на стол свитки и примитивную, сшитую нитками брошюру: - Вот, любопытствуйте!       - Это не пергамент, а папирус, - объяснила Гермиона. - Но записи выполнены не знаками египетской письменности, а напоминают арабскую вязь. Однако начертания абсолютно другие, я специально проверяла. Не все подряд, но многие.       - Вижу мотивы иероглифического письма, - пробормотала Чжоу, склоняясь над текстом. - Вот знакомый элемент из символа "Поворачивать".       Падма, так и сверкавшая голой попкой, пристроилась рядом и в чистой тетради зарисовала иероглиф, а рядом подписала его значение.       - Вот символ отрицания, - продолжила всматриваться в папирус китаяночка, водя по строкам изящным пальчиком.       Уже три черноволосых головы и одна каштановая склонились над непонятным текстом, причём, одеты были все весьма условно.       - Кажется, я видел эту комбинацию на пергаменте, который Добби отыскал в развалинах нашего дома, - вспомнил Гарри, потыкав в один из знаков, и взял с полки записи расшифровки одной из почти расползшихся от сырости книг. - Да, точно. Там это означало "покрытие" в смысле обработки поверхности.       Падма снова зарисовала и указала предполагаемый перевод, или, скорее, значение.       - А это устаревшая форма числа "четыре" - опознала очередной значок уже Гермиона.       - Тогда это должно быть девятка, - подхватила идею Падма.       - Семью семь - сорок девять, - догадалась Чжоу. Тогда мы нашли знаки умножения и равенства вместе с ещё одним числительным.       - Этот знак равенства встречается ещё дважды, причём без чего-либо рядом, похожего на цифры, - заметил Гарри. - То есть имеет не математическое значение, а смысловое.       - Зато умножение больше не повторяется, - уточнила Падма, которой подобный коллективный подход к работе до жути нравился.       - Оно есть на другом папирусе, - ребята разложили все листы, с надписями, сделанными по той же системе. - Ага. Теперь чётко видно, что писали не строками, а столбцами, потому что из этой системы выпадают только выполненные в строку расчёты.       - Ужасно путано получилось, - вздохнула Гермиона, отваливаясь от листов с записями. - Вроде как какой-то древний китаец, учившийся счёту в Индии, на египетском папирусе писал арабской вязью, изредка вставляя вместо букв родные иероглифы. По-моему, бред, я склоняюсь к мысли о каком-то способе шифрования, незамысловатом, может быть, но не владеющий всеми языками тут точно ничего не поймёт.       - Тогда нужно подставить и те места, которые понятны по-арабски, - напомнила Падма. Гермиона выложила и плоды собственных попыток, а Чжоу с удвоенной энергией принялась вспоминать те знаки, которые когда-то учила, осваивая азы письменности языка предков.

***

      - Ну вот! Четверть символов подставили. Уже понятно, что речь идёт о зачаровании на неразбиваемость, - оценила результаты многочасовых трудов довольная проделанной работой Гермиона. - Кстати, нам пора на ужин.       - Мне кажется, что речь идёт о непроницаемости, - пожала плечами Чжоу, собираясь.       - Я выписала самые непонятные символы, - добавила Падма. - Те, которые несут в себе основной смысл. Перешлю дедушке Ашоке и попрошу опознать их.       - А я поищу в библиотеке, - согласилась Гермиона.       - Гляну в Запретной секции, - добавила Чжоу.       - Мне тоже копию, пожалуйста, - напомнил Гарри. - Какие-то ассоциации с тем, что встречалось в книгах из родительского дома и в моей голове мелькали.

***

      Расшифровка загадочных папирусов заняла около двух месяцев. За это время их хижина претерпела некоторые изменения - Гермиона таки воплотила свою дневниковую заметку в жизнь - и они обзавелись отдельным помещением, предназначенным для хранения книг и свитков. Над этим трудилась вся их компания плюс неоценимую помощь оказали Сириус и Добби - один наконец-то избавился от всего так его раздражающего "барахла", присовокупив к "бумажкам" разные волшебные безделушки, собранные по всему дому, а второй пообещал присматривать за "сокровищницей" Гермионы. Жизнь же в Хогвартсе текла своим порядком - ученики, в большинстве своём, пытались всеми правдами и неправдами облегчить себе учебный процесс и предаться ничегонеделанию (по мнению Гермионы), меньшая же часть учеников всё же грызла гранит эм... магии. Профессора в меру своих сил способствовали этому с переменным успехом. Отдельно надо выделить даже не Снейпа, который после стычки с Сириусом, привычно пытался отыграться на Гарри, впрочем, без особого успеха, ибо парню было банально не до Ужаса подземелий, у него были его женщины и собственный жизненно важный научный проект. А всё больше выделялась даже на фоне сальноволосого "профессор" Амбридж, штамповавшая свои дурацкие декреты, словно пирожки. И по мнению не только Гарри, каждый последующий был абсурднее предыдущего. Что ещё раздражало, так это откровенно подхалимское поведение некоторой части змеек, готовых чуть ли не выпрыгнуть из собственных штанов или юбок, лишь бы угодить этой жабе, да заодно покуражиться над остальными. Плюс к этому вновь возникла проблема с Роном и его неуместным любопытством и навязчивым обществом. Пришлось Поттеру вспоминать осеннюю практику - он очень надеялся, что на рыжем постоянные конфудусы не скажутся... ну или хотя бы не сильно скажутся. Иногда, когда этого не видела Гермиона, ему даже приходилось нарушать её строгий запрет, и давать Уизли списывать, дабы заглушить червячок собственной совести. Иначе бы рыжему другу было бы совсем туго, правда, в целом, на картине успеваемости Рона это не сильно сказывалось - он стабильно плавал где-то в районе троллей по большинству предметов. Увещевания Грейнджер о том, что надо поработать над собой и всё-таки взяться за ум и начать учиться, тот благополучно пропускал мимо ушей.       Подсказки, получаемые из самых разных источников при подстановке якобы правильных значений в упорно расшифровывамый текст, приводили, подчас, к пересмотру всего ранее понятого. К заключительному моменту на равных правах существовало восемь вариантов перевода, в разной мере туманных и повествующих о не связанных между собой понятиях. Окончательно в вопросе разобрался Поттер, сравнив эти варианты с написанным на слегка архаичном английском рецептом, выкопанным из записей одного из своих предков - несколько фраз совпали по смыслу настолько, что позволили дополнить отсутствующее.       Речь шла о зачаровании керамики на непроницаемость для духов или душ. Главной удачей было то, что из унаследованного от предков текста было понятно, как произносить заклинания, а то папирусы передавали только смысл, а не звучание.       Вслед за не вполне осмысленным успехом наступил черёд нанесения выявленных чар на разного рода узкогорлые сосуды - в текстах упоминались узкогорлые кувшины, и ребята посчитали, что это не просто так. При проверке эффективности выявленных чар чаще всего в ход шли бутылки или пузырьки для зелий. Внутрь помещали душу мышки, после чего само тело животинки как бы засыпало. Но вскоре грызун пробуждался. То есть стенкам сосудов не удавалось удержать даже дух маленького зверька. А ведь ещё и горловину следовало чем-то непонятным заткнуть! Если бы не подсказка дедушки Ашоки, ребята не догадались бы, как запечатать сосуд с духом или душой - обе эти субстанции обычные пробки, понятное дело, не удерживали.       Но даже так, время хранения, однако, оказалось небольшим - несколько часов, и подопытная снова на ногах. То есть, стенки оказались недостаточно непроницаемыми даже после зачарования их.       Пришлось экспериментировать с материалом сосуда. Чжоу получила несколько образцов от дедушки Ли, известного знатока старинного китайского фарфора. Два из них подошли - мышиные души сквозь зачарованные стенки этих сосудов не выбирались, а их тела продолжали спать до полного истощения и последующей смерти. Это был успех!

***

      С палочкой в руке и кувшинчиком подмышкой, Гарри под мантией-невидимкой терпеливо караулил кое-кого на шестом этаже у главной лестницы. И дождался - по коридору пронёсся улюлюкающий Пивз, колотя сорванным с доспеха шлемом по стенам и статуям.       "Авада Арканада Кхармавра", - шепнул гриффиндорец, сначала обведя полтергейста своим колдовским инструментом, а затем направив кончик палочки в кувшинчик. Сферическое тело школьного безобразника не вписалось в поворот и шмякнулось об стену, по которой и сползло на пол вялой соплёй, где растеклось толстенькой слизеподобной лужицей. Но Гарри на это не смотрел - он с энтузиазмом запечатывал кувшинчик. Только покончив со столь важным делом он подошёл к поверженному, чуть морщась от брезгливости, скатал его трубочкой и, перепрыгивая через ступеньку, помчался хвастаться девчатам - всё сработало как надо! Более полугода трудов увенчалось успехом, что блестяще подтвердили только что проведённые испытания.       Девушки, как и договаривались, ждали его и щебетали у окна в коридоре пятого этажа, разложив на подоконнике толстый фолиант и споря о чём-то на учебную тему.       - Трое учеников не имеют права собираться вместе, если это не разрешено Генеральным Инспектором и не оформлено документально в качестве официально действующей организации! - произнесла появившаяся из-за поворота довольная Долорес Амбридж, направляясь к любимым женщинам Поттера.       - "Авада Арканада", - произнёс всё ещё остающийся под мантией-невидимкой Гарри, обведя ненавистного профессора палочкой. Бросил на пол коврик из Пивза, раскатал его ногой и, направив на эту кляксу палочку, добавил: - "Кхармавра", - полтергейст немедленно ожил и взмыл под потолок. Некоторое время повисел там и начал судорожно подёргиваться на одном месте, но стоило ему повернуться так, что в его поле зрения оказалось тело внезапно упавшей Амбридж, как уставился на него, в холостую разевая рот.       - Профессору плохо! - театрально воскликнула Падма, деланно хватаясь за щёки.       - Бедная, бедная госпожа Генеральный Инспектор! - поддержала однофакультетницу Чжоу.       А Гермиона, не размениваясь на театральные охи-ахи и пользуясь неподвижностью полтергейста, со всей мочи залепила тому прицельное, полновесное, отягощённое всеохватывающей ненавистью "Силенцио".       "Какое счастье иметь дело с такими умницами, - думал Гарри, незримо и бесшумно следуя за рейвенкловочками, транспортирующими на наколдованных носилках глубоко спящее тело профессора в больничное крыло. - Ведь они, несомненно, догадались, что это я вмешался, и что Пивз благополучно повязан. И мгновенно сообразили, как требуется действовать в новых обстоятельствах".       Гермиона в это время присматривала за настоящей Амбридж, вселившейся в оболочку Пивза. Начинающий полтергейст всё так же висел неподвижно, ухватившись рукой за держатель факела. Он проводил глазами своё предыдущее тело, но последовать за ним не мог, потому что не знал ещё, как нужно действовать, чтобы летать. Или, как приземлиться, чтобы воспользоваться короткими ножками главного безобразника школы. Да и попросить помощи не получалось из-за потери дара речи.       Тот факт, что запланированная часть проверки завершилась успешно, гриффиндорка сообразила в момент, когда неведомо откуда, хотя явно из-под мантии-невидимки, на пол шмякнулся скатанный в трубочку сгусток эктоплазмы - то есть дух Пивза явно перекочевал в приготовленный для него сосуд, оставив обездушенную оболочку в состоянии глубокого сна. "Так что, - подумала она про себя, - пробудить физическое тело до того, как в него вернётся тело астральное, действительно невозможно - представление сторонников этой теории только что нашло своё экспериментальное подтверждение!"       Однако, следующее действие безумного экспериментатора Поттера оказалось просто гениальным - всадив в оболочку полтергейста душу Амбридж, Гарри окончательно растопил сердечко Гермионы, уже изрядно разогретое постоянными сексуальными практиками с непревзойдённым и неутомимым любовником. Разумеется, она тут же подыграла, отключив для столь своевременно подвернувшейся под руку Гарри жертвы возможность говорить. Не только Гарри достала эта жаба, так что рука девушки ни на гран не дрогнула, направляя волшебную палочку на противную Амбридж, и от всей души приложила её заклинанием молчания.       Чжоу и Падма тоже быстро сообразили, что к чему, и приняли участие в спектакле "Странное происшествие с Генеральным Инспектором". По пути до больничного крыла Падма вспоминала о том, что она так и не начинала освоение техник "Камасутры", несмотря на регулярно представляющиеся для этого возможности, и ведь даже трактат был у неё с собой. А Чжоу молчаливо колебалась насчёт того, стоит ли предложить парню оральный вариант, потому что штатным способом Гарри её в последний раз отделал как-то уж слишком впечатляюще. Сомнения вызывал вопрос о проглатывании семенной жидкости после излияния, потому что об её вкусе Падма отозвалась без восторга, хотя Чанг и понимала, что это сугубо индивидуально, так как некоторые девушки ей говорили обратное. А ещё было страшно - не вторгнется ли этот брутальный стержень к ней в глотку? И не укусит ли она его чисто рефлекторно? В общем, было над чем подумать...