Глава первая.
29 марта 2018 г., 12:00
С самого утра на улице сильный ветер кружил пожелтевшую листву. Ойкава хмуро наблюдал за хороводом из желтого и красного, грея руки о чашку с кофе. В такую погоду хотелось сидеть дома, спрятаться в надежных руках Иваизуми и вместе с ним смотреть глупые передачи про инопланетян. Обмениваться ленивыми поцелуями и дышать родным человеком, полностью отдаваясь своим чувствам. Сколько у них было таких вечеров? Не счесть. Тоору слабо улыбнулся, переводя взгляд от окна на свои пальцы, сжимающие чашку с кофе. Как же хотелось снова оказаться в сильных объятиях Хаджиме, как он соскучился по ним. Сегодня они должны увидеться. Куроо пообещал, а он за все годы их знакомства ни разу не нарушил обещания.
С Куроо Ойкава познакомился на втором курсе во время очередной вечеринки, устроенной у них с Иваизуми дома. Он в разгар веселья зашел на кухню и увидел там странного парня, стоящего у плиты. Тот что-то жарил и пританцовывал под доносящуюся из гостиной музыку. Черные как смоль волосы были в полнейшем беспорядке, белая рубашка изрядно помята и не заправлена в классические брюки, тесно обтягивающие узкие бедра. Незнакомец тихо подпевал привязчивой песне и колдовал над сковородкой, не отрывая от нее взгляда.
— Эмм… Серьезно? — Ойкава подошел ближе и заглянул брюнету через плечо, пытаясь понять, что тот готовит. — На вечеринке, где все упиваются вусмерть, ты решил приготовить…
— Оладушки. — Парень обернулся и кривовато улыбнулся на вопросительный взгляд. Ойкава отошел и уперся бедром в столешницу, куда сгрузил стаканы, и, скрестив руки на груди, выжидательно смотрел на брюнета.
— Окей. Ты пришел на вечеринку, чтоб приготовить какие-то оладушки?
— Ага. Жрать дико хочу, а тут еда халявная. А оладушки чертовски вкусные. У меня кохай в школе был, с России. Вот подсадил на эту хрень, — незнакомец усмехнулся, бросая на удивленного Ойкаву быстрый взгляд, после чего снова сосредоточился на готовке, вовремя переворачивая оладьи, не успевшие пригореть. — Будешь?
— Конечно, черт тебя побери.
Довольно усмехнувшись, брюнет выключил плиту и выложил на тарелку четыре румяных оладушка. Вытерев руки о штаны, он протянул правую ладонь для рукопожатия, представляясь.
— Куроо Тетсуро. Будущий психотерапевт, а пока интерн и нищеброд. Я, кстати, здесь джем где-то видел…
Куроо пожал руку Ойкавы, на пару мгновений крепко сжав чужие пальцы, и отстранился, по-хозяйски шаря по навесным шкафчикам.
— Второй справа, — насмешливо подсказал Ойкава и устроился на стуле, подпирая ладонью подбородок, скашивая взгляд на тарелку. — Я, кстати, хозяин вечеринки. Ойкава Тоору. Будущий журналист, звезда университета, связующий в команде и просто классный парень.
Куроо, доставая банку с джемом, громко засмеялся, после устраиваясь на соседнем стуле.
— Просто классный парень, спасибо за ужин. Если бы не халявная хавка, заманившая меня сюда, то не попробовал бы ты вкуснейшее в своей жизни блюдо, — Куроо усмехался, поливая оладьи джемом и сразу же утягивая один себе, с удовольствием принимаясь его жевать. — Ты только попробуй.
— Хмм… — Ойкава с сомнением покосился на тарелку, потом на довольное лицо нового знакомого, и все же взял маленький блин, осторожно откусывая и неторопливо пережевывая. С каждой секундой он с большим уважением смотрел на Куроо, что-то довольно мыча и быстро отправляя в рот вторую половину, не забыв при этом слизать с пальцев потекший джем.
— И как часто ты ходишь на вечеринки, чтоб поесть? — Ойкава заговорил, когда доел второй оладушек и проникся к Куроо искренней симпатией.
— Когда приглашают, тогда и хожу. Неплохая экономия на еде, скажу я тебе, — Куроо хмыкнул и начал ложкой есть джем, не стесняясь хозяина квартиры. — Зарплаты интерна едва хватает, чтоб существовать. Но еще три месяца — и этот ад закончится. Меня уже пригласили в одну хорошую психиатрическую клинику.
— Будешь психов лечить? — Ойкава оценивающим взглядом осмотрел Куроо и вынес вердикт. — Тебе подходит. Оставь свой номер, буду приглашать тебя на свои вечеринки, чтоб будущее светило психиатрии не загнулось с голода.
До конца вечера они так и не покинули кухни, разговаривали обо всем и ни о чем, обменивались безобидными колкостями и постоянно смеялись над чем-то. Несколько раз к ним приходил Иваизуми, доставал из холодильника бутылки с холодным пивом, выдавал несколько фраз и снова уходил в гостиную, где гулял народ. Гость Иваизуми понравился, он нутром чувствовал, что этот человек не опасен, не соперник, и с легкостью оставлял Ойкаву с ним наедине.
Потом Ойкава, как и обещал, приглашал Куроо на вечеринки, а спустя несколько месяцев уже мог с легкостью позвать в гости, когда дома, кроме него и Иваизуми, никого не было. Иногда к ним присоединялся Акааши. Такие вечера Ойкава любил, ценил их, ведь им вчетвером было комфортно и весело, несмотря на то, что Куроо был их старше на восемь лет.
Акааши появился в жизни Тоору, когда тот перешел на третий курс. На тренировку пришел тихий, спокойный парень, представился и заявил, что желает быть связующим. Ойкаве такой расклад не понравился, свое место он отдавать не собирался. Попытки поддеть новичка натыкались на стену из равнодушия. Первокурсник не велся на подначки и не вступал в конфликт, всегда отвечая с холодной вежливостью. Шатен злился, прожигал новенького недовольным взглядом и кусал губы. Только со временем он заметил, что Акааши умеет вести игру, отдавая точные, удачные пасы. Он быстро продумывал стратегии в течение игры и мог с легкостью повернуть ход матча. Тоору все чаще наблюдал за играми второго состава, понимая, что Акааши Кейджи человек, на которого можно оставить команду, когда придет время выпускаться. Да и в случае травмы или непредвиденных обстоятельств у команды появился сильный запасной связующий. Подружиться с Кейджи не составило труда. Хоть он выглядел замкнутым и необщительным, но на контакт шел легко. Мог поддержать любую тему, умел слушать и давал дельные советы. У них даже вкусы в одежде совпадали, что стало последним аргументом в пользу Акааши. Ойкава проникся к мальчишке симпатией, взял под свое крыло и на тренировках все чаще натаскивал запасного связующего, довольствуясь ролью опытного семпая.
Рассказать Кейджи о них с Иваизуми было не страшно, шатен был уверен, что парень поймет и не прекратит их недолгую дружбу. Не ошибся. Акааши признался, что сам предпочитает парней, но еще ни с кем не встречался. Ойкава загордился собой еще сильнее, возжелав найти другу отличную партию. И стоило увидеть рядом с Акааши Куроо, Тоору понял, что вот оно — идеальная пара. Вот только они оба тупили, в упор не замечая взаимного интереса. И как бы Ойкава не намекал им на взаимность, как бы не старался свести, ни Куроо, ни Кейджи не делали шаг навстречу друг другу. Тетсуро оправдывал себя тем, что слишком стар для Акааши, что десять лет — большая разница. Акааши говорил, что Куроо с ним будет не интересно, скучно. Тоору оставалось лишь недовольно хмуриться, обзывать обоих идиотами и продолжать звать на совместные вечера, где парни буквально облизывали друг друга взглядами.
— Ойкава-сан, вы уверены, что у нас получится пробиться к Иваизуми-сану? — Тоору повернулся к Акааши, о котором уже успел забыть. Брюнет молчал долгое время, не вырывая из мыслей, но все же не выдержал и озвучил вопрос, волнующий и Ойкаву.
Он не видел Ива-чана месяц. Месяц, превратившийся в сложнейшее испытание. Месяц без объятий, без ласкающего слух голоса, без родного запаха и умопомрачительных поцелуев. Ойкава был на грани срыва. Если бы не поддержка Акааши и участие Куроо, он бы точно свихнулся и попал бы в Маунт Мэссив не как гость, а как пациент.
Иваизуми уже два месяца был в клинике. Хоть никому и не говорил, но Тоору винил в этом себя, как бы Тетсуро не уверял его в том, что виной всему наследственность. Друг знал, что шатен будет обвинять себя, и старался подробно объяснить, что стало причиной. Ойкава слушал про наследственность, про дедушку Ива-чана, который болел шизофренией, передающейся через поколение, кивал, но продолжал корить себя. Тринадцать процентов вероятности того, что Хаджиме мог заболеть и без присутствия Ойкавы в его жизни, тоже мало утешали. Не поднимало настроение и то, что у Иваизуми оказалось другое психическое расстройство, поддающееся лечению.
Куроо взял дело Иваизуми, желая выложиться на полную и скорее вернуть товарища домой, к Тоору. И первый месяц все шло отлично, назначенные препараты, как и психотерапия, помогали. Хаджиме легко шел на контакт, рассказывая обо всех случаях, когда его накрывало и он срывался. Он делился своими чувствами и переживаниями, много говорил о партнере, на котором его и закоротило. Тетсуро позволял Ойкаве приезжать, хоть и присутствовал на встречах, но давал возможность прикоснуться, поцеловать, насытиться близостью друг друга. К концу первого месяца Куроо довольно улыбался, прямо ничего не говорил, но намекал на скорую выписку. Тоору счастливо смеялся, утягивал Иваизуми во время прогулок к ближайшему дереву и долго его целовал, не обращая внимания на ядовитые комментарии Тетсуро, всегда следующего за ними. Месяц назад все резко изменилось. В Маунт Мэссив пришли новые спонсоры, компания Меркоф, приславшая своих врачей. У Куроо забрали дело Иваизуми, ничего не объяснив, не позволяя видеться бывшему врачу с пациентом. К Иваизуми больше никого не пускали. К телефону его не приглашали, ссылаясь на то, что пациент на процедурах или спит. Ойкава сходил с ума. Он оббивал пороги больницы, но так и не смог увидеть Хаджиме. Тетсуро тоже бесился, он изредка видел Иваизуми, которого всегда сопровождал санитар на терапию. Палата была под охраной, не пускающей Куроо вовнутрь. Брюнет не понимал, что происходит, руководство отказывалось что-либо пояснять, намекая на увольнение, если Тетсуро не отступится.
Меркоф обладали большими деньгами и влиянием, тягаться с такими было опасно. Они не могли даже в полицию заявить, представители Меркоф связались с родителями Хаджиме, убедили их в том, что необходимо «закрытое» лечение, и, получив их согласие, запретили посещения и телефонные разговоры. Брюнет решил схитрить. Он позвонил Ойкаве и рассказал свой план, сразу же получая согласие на участие. Куроо рисковал, но происходящее в больнице его напрягало. С приходом Меркоф произошло столько перемен, что это не укрылось от его внимания. Лезть во все это не хотелось, и Тетсуро бы не попер против системы, если бы не Иваизуми.
— Я очень на это надеюсь, Акааши, — слабо улыбнувшись, парень стал ходить по гостиной, тихо проговаривая: — Куроо дежурит, мы приедем к восьми часам, когда из персонала будет всего несколько человек. Тетсу-чан пообещал провести нас в отделение, а дальше, — Ойкава повернулся к другу, серьезно смотря, — потребуется твоя помощь, Кейджи. Нам нужно будет отвлечь санитара, дежурившего у палаты Ива-чана. Ключи у Куроо есть. Чертов санитар. Чертовы Меркоф.
Заламывая пальцы, Тоору скривился, будто ему было больно. Ему и было больно, он этот месяц не жил, а существовал. Без Иваизуми он будто погас. Хоть он и продолжал посещать университет и тренировки, но от Ойкавы осталась бледная тень. Акааши волновался за друга и с легкостью согласился на вылазку в Маунт Мэссив, прекрасно понимая, что если они попадутся, то могут оказаться за решеткой. Куроо, предложивший это, рисковал больше всех. Он может потерять работу и лицензию.
Кейджи встал и подошел к другу, сжав его плечо.
— Все будет хорошо, Ойкава-сан. Вы сегодня обязательно встретитесь с Иваизуми-саном, — Акааши слегка улыбнулся, желая поддержать Тоору. Дождавшись ответной улыбки и блеска в чужих глазах, он облегченно выдохнул.
