Welcome to Mount Massive

      Они объяснились на втором году старшей школы. Ойкава уже больше года изо всех сил старался скрывать свои чувства, боясь потерять Иваизуми, без которого не представлял себя. Он давно решил, что Хаджиме должен всегда быть рядом, ведь без него Ойкава разучился дышать. Разделяя одну страсть на двоих, они шли по жизни рука об руку, и Тоору не собирался отпускать друга, готовый всегда следовать за ним. Рядом с Иваизуми было хорошо, надежно и тепло. С ним было весело, волнительно и незабываемо. И как бы Ойкава не кривлялся, как бы не играл на публику и не заигрывал с девушками, все его мысли были о Хаджиме, все его взгляды были направленны на него одного. Влюбленность в лучшего друга принять было легко, Тоору прекрасно понимал, что его чувства на дружеские уже давно не похожи. Вот только признаваться он был не намерен, довольствовался имеющейся близостью, урывая для себя приятные моменты, когда мог невзначай прикоснуться или обнять.        — Ойкава, есть разговор. Притормозим? — Иваизуми кивком головы указал на детскую площадку, которую они проходили по пути домой.       Тоору удивленно глянул на друга и кивнул, неторопливо идя следом. Усталость после тренировки вытеснил интерес. Тоору смотрел на темноволосый затылок в жалкой попытке прочесть чужие мысли и чуть ли не врезался в Иваизуми, когда тот резко тормознул и обернулся.       — Ива-чан? — сделав шаг назад, Ойкава растеряно посмотрел на серьезное лицо аса, боясь представить, что тот может сказать, приведя на пустующую площадку.       — Я тебя люблю, Ойкава, — Хаджиме неотрывно смотрел в глаза, говоря спокойно, четко, без капли волнения.       — Мм? — на лице Тоору застыло удивление, он не совсем понимал, что происходит, боясь поверить в то, что ему признается Иваизуми.       — Удивляюсь, как ты этого еще не понял, но я влюблен в тебя. Уже давно, — раздраженно поведя плечами, Хаджиме продолжил, немного сокращая между ними расстояние и вглядываясь в красивые глаза напротив. — Надоело это скрывать, тем более, что я хочу прикасаться к тебе, обнимать, целовать и заниматься сексом. С тобой, Тупокава.       Ойкава весь встрепенулся и порывисто приблизился, закрывая чужой рот своей ладонью, воровато при этом оглядываясь по сторонам.       — Тшш, Ива-чан. Как ты можешь это говорить так прямо? — взволнованно дыша, Ойкава чувствовал, как горят его щеки, как бешено колотится сердце в груди, грозясь проломить пару ребер.       Ощущая касание к запястью, Ойкава позволил убрать свою руку, опуская взгляд и смотря на то, как смуглые пальцы контрастируют с его светлой кожей.       — Говорю как есть. Это ты любитель увиливать и недоговаривать, — в чужом голосе не слышалось ни смущения, ни волнения, Иваизуми открыто говорил о своих чувствах, не боясь реакции Ойкавы. Это восхищало.       — Я не заметил, так как изо всех сил скрывал свои чувства, — тихо шепча, Тоору не поднимал взгляда, волнуясь и немного боясь того, что будет дальше.       — Вот как. Отлично. Пойдем ко мне, останешься с ночевкой.       — Ива-чан! — возмущенно воскликнул Ойкава и сильнее покраснел, смотря на Иваизуми, который за руку тянул в сторону своего дома.       — Что не так, Ойкава?       — Ты не слишком торопишься?       — Я и так долго терпел, хочу тебя поцеловать. Чего медлить?       — Так не терпится прикоснуться к прекрасному? — пытаясь побороть смущение, Тоору ерничал, желая спровоцировать на привычную грубость, но Иваизуми не повелся.       — Ага, именно.        — Ты крут, Ива-чан, — с неприкрытым восхищением протянул Ойкава и почувствовал, как жаром обдало не только щеки, но и уши с шеей, и больше не произнес ни слова до самого дома Иваизуми.        — Мам, приготовь чего-нибудь вкусного на ужин, Ойкава останется с ночевкой!       Проходя мимо кухни, где хозяйничала Иваизуми-сан, Тоору смог лишь поздороваться, так как Хаджиме продолжал его настойчиво тянуть наверх, в свою комнату, не давая соблюсти правила приличия. До парней долетел тихий смех женщины и ее обещание позвать их к столу.       — Ива-чан, ты варвар. Что подумает твоя мама? — возмущенно сказав, шатен прерывисто выдохнул, чувствуя усталость после такого забега.       Вопрос остался без ответа, Иваизуми затащил друга в комнату, и, прикрыв дверь, вжал в нее разгоряченным после быстрой ходьбы телом. Ойкава ощутил касание грубоватых ладоней к своим щекам, а в следующий момент губы опалило первым, теплым, немного неловким, но пробирающим до внутренностей поцелуем. Прижмурившись, шатен нерешительно положил руки на бедра Хаджиме и ответил на ласку, приоткрывая рот и мягко прихватывая чужие губы своими. Ойкава пытался действовать неторопливо, мягко, но Иваизуми напирал сильнее, покусывал губы, скользил по ним языком и толкался им в рот, добивая Тоору настойчивостью. Мурашки рассыпались вдоль позвоночника от поглаживаний по скулам и от страстных поцелуев, а низ живота обдавало теплом. Ойкава шумно дышал носом, сминая тонкими пальцами чужие штаны, пытаясь удержаться на ногах, осознав, наконец, что он целуется с Ива-чаном.        — Ива-чан, — жалобно протянув между поцелуями, Тоору сам подался к парню, обнимая его за шею, желая быть еще ближе.       Сильные руки скользнули по спине, Ойкава напрягся, чувствуя, как Иваизуми оглаживает поясницу и бедра, продолжая жадно целовать. Они оба увлеклись, насыщаясь близостью, восполняя все то время, что не решались говорить о своих чувствах. Резко отвернув лицо, прерывая поцелуй, Тоору попробовал немного отстраниться, опуская взгляд вниз, досадуя на собственное тело, ярко среагировавшее на поцелуи Хаджиме.       — Что же теперь с этим делать? — смущение переплеталось с возбуждением, Ойкаве хотелось провалиться сквозь землю. Не стоило увлекаться.       — Не тупи, Дуракава, — Иваизуми скользнул одной рукой между их телами и сжал чужой член сквозь ткань, вырывая у Ойкавы сдавленный стон.       Цепляясь ладонями за широкие плечи, Тоору уткнулся лицом в шею друга, вдыхая его запах, пьянея от происходящего. Ощущая, как горячая ладонь оглаживает низ живота и проскальзывает под ткань белья, сжимая член Тоору и щекоча головку подушечкой большого пальца, парень с трудом подавил стон, прижимаясь губами к шее.       — Прикоснись ко мне, Ойкава, — хриплый голос коснулся слуха, Тоору ощутимо вздрогнул и слабо кивнул, опуская одну руку вниз и вскользь ведя по торсу до паха, трясущимися пальцами забираясь в белье, накрывая горячий стояк.       Шатен сам поцеловал Иваизуми, неумело, неловко, но со всей страстью, стягивающей нервы в тугой узел. Лаская друг друга, не переставая неистово целоваться, они невпопад двигали бедрами в попытке урвать больше от близости, сносящей здравый рассудок.        — Ива-чан, я… я сейчас… — Ойкава задвигал бедрами, толкаясь в чужой кулак, и сам ускорил движение ладони по члену Хаджиме, чувствуя, как усиливается напряжение, а низ живота щекочет сладостью.       — Давай, Ойкава, кончай, — голос Иваизуми стал последней каплей. Тоору окатило наслаждением, выбивая воздух из легких и срывая с губ чувственный, протяжный стон, потонувший в глубоком поцелуе.       Иваизуми кончил следом, утробно зарычав в губы, наваливаясь на Ойкаву, снова впечатав его в дверь. Они тяжело дышали, неотрывно смотря друг другу в глаза, еле уловимо соприкасаясь покрасневшими после жарких поцелуев губами.       — Мальчики, ужин готов, — Иваизуми-сан позвала их с первого этажа, и Хаджиме пришлось отстраниться.       — Сейчас спустимся, мам, — громко ответив, брюнет посмотрел на друга и тихо добавил: — Нужно привести себя в порядок. Но не расслабляйся, ты же остаешься с ночевкой.        — Ива-чан!       ***       До выпуска оставалось несколько месяцев. Они разместились на крыше школы, пользуясь тем, что погода позволяла насладиться последними солнечными днями. Иваизуми сидел на подложенной под задницу куртке. Ойкава лежал, устроив голову у него на коленях, рассматривая безоблачное небо и довольно щурясь. Тоору откровенно кайфовал от того, как пальцы брюнета перебирали его волосы, массировали кожу головы или же просто гладили. Улыбаясь, он строил планы на их совместное будущее, в котором они будут учиться в Токио и жить вместе.       — Ты такой красивый, Ойкава, — Тоору замолчал, удивленно смотря на Иваизуми, который теперь скользил пальцами по скулам и щекам, смотря тяжело, серьезно. — Порезать бы тебе лицо, чтоб на тебя больше никто не засматривался.       — Ива-чан? — удивленно захлопав глазами, Ойкава ждал, когда Хаджиме рассмеется, но тот лишь перевел взгляд на небо и снова вплел ладонь в мягкие волосы, пропуская их сквозь пальцы.       Сглотнув, Тоору повернулся набок, лицом утыкаясь в живот Иваизуми, и крепко обнял его, окольцевав поясницу.        — Люблю тебя, Ива-чан. Очень сильно люблю.       ***       Как и планировали, они перебрались в Токио. Поступили в один университет, но на разные специальности, и жили в доме, доставшемся Ойкаве от какой-то дальней родственницы. Иваизуми, не желая жить за чужой счет, сразу же устроился на подработку в авто-мастерскую, этого хватало, чтоб оплачивать счета. Тоору помогали довольно обеспеченные родители, но и он нашел подработку, снимаясь для спортивных журналов. Это отнимало мало времени, зато доход был приличный.       Они оба продолжили заниматься волейболом, весь первый семестр стремились в основной состав, желая снова играть в одной связке. С началом второго семестра Иваизуми начал прогуливать тренировки и больше времени проводить в мастерской. Шеф обучал любопытного и умелого парня, который все больше втягивался, получая удовольствие от работы. Не доучившись пару месяцев до конца года, Хаджиме бросил университет, аргументируя тем, что он и без высшего образования может заниматься любимым делом. Ойкава поддержал партнера, желая лишь одного, чтоб Иваизуми был счастлив, а тому чертовски нравилось ковыряться во внутренностях машин и байков. Он пропах машинным маслом, ладони его еще больше огрубели, но глаза горели ярче, от чего Тоору просто сходил с ума, при любой удобной возможности вешаясь на шею брюнета и вовсю его тиская.       Все чаще срываясь на стоны, Ойкава прикрыл глаза, чувствуя, как его распирает изнутри жаром чужого возбуждения, как крупная головка проскальзывает по простате, из раза в раз посылая вдоль позвоночника разряды тока. Он сжимал плечи Иваизуми, выгибался под ним и подавался бедрами на каждый толчок, желая приблизить разрядку. Тело вибрировало от напряжения, хотелось, наконец, кончить. Хаджиме сегодня измотал его прелюдией, раздразнил до белых пятен перед глазами, и лишь после этого заполнил собой. Плавные толчки сменились быстрыми и резкими, Иваизуми короткими рывками втрахивал Ойкаву в кровать, подталкивая все ближе к краю. Тоору был на грани, он сильнее впивался пальцами в плечи любовника, часто дрожа, в один миг обмирая и распахивая глаза. Хаджиме, снова войдя по основание, замер, одной рукой продолжая сжимать ягодицу Ойкавы, а второй с силой сжал его шею, смотря на того тяжелым взглядом.       — Ива-чан, — тихо прошептав, чувствуя, как болезненно сильные пальцы стягивают глотку, перекрывая кислород, Тоору накрыл ладонью чужое запястье и мягко его погладил.       — Ты только мой, Ойкава. Ты принадлежишь мне, — голос брюнета был хриплым, севшим, с нотками злости, что напугало Ойкаву, но он через силу улыбнулся, продолжая гладить по руке.       — Да, Ива-чан. Только твой, — с трудом выговаривая, чувствуя, как легкие обжигает нехваткой кислорода, Тоору сморгнул слезы. — Люблю тебя, Хаджиме.       Иваизуми перевел ладонь с шеи в волосы, сжимая их, и не дав Ойкаве насытиться воздухом, втянул его в страстный поцелуй, снова начиная двигаться. Оргазм на грани обморока был самым ярким из испытанных Тоору ранее.       ***       — Здравствуйте, Куроо-сан. Не отвлекаю? — Акааши долго не решался позвонить их с Ойкавой общему другу, но беспокойство о Тоору пересилило смущение.       — Привет, Акааши. Нет, все нормально. Я дома, только с дежурства приехал, — Куроо говорил бодро, но Кейджи улавливал проскальзывающую в чужом голосе усталость. — Что-то случилось? Ты первый раз мне звонишь.       — Я хотел узнать адрес мастерской, в которой работает Иваизуми-сан. Вы же там ремонтировали свою машину, да?       — Ага, было дело. А зачем тебе? — Слышно было, как Куроо шуршит одеждой, переодеваясь, и от этого Акааши стало еще более неловко.       — Ойкава-сан уже три дня не появлялся в университете. И на тренировки не приходит. Я пытался ему дозвониться, но телефон выключен.       — Странно. Он же обычно тренировки не пропускает, — Куроо звучал обеспокоенно, Кейджи тоже переживал, но по его голосу этого сказать было нельзя.       — Именно. Я ходил к нему домой, но мне никто не открыл. Иваизуми-сан не берет трубку, — рассказав все Куроо, Акааши замолчал, ожидая, что скажет более взрослый, умный товарищ.       — Так. Сейчас я выпью кофе и давай встретимся на станции N, и вместе наведаемся к Иваизуми. Идет?       — Конечно, Куроо-сан.       — Отлично, встречаемся через сорок минут.       Сбросив вызов, Акааши шумно вздохнул, чувствуя приятное волнение от незапланированной встречи с человеком, к которому отчаянно тянуло. Ойкава говорил, что и Куроо неровно дышит к Акааши, но тот не замечал ничего подобного, поэтому не решался признаваться. Куроо был старше на десять лет, и если он иногда с ними тусовался, то это еще не значило, что он захочет завязывать отношения со студентом. Быстро собравшись, Кейджи проверил проездной и телефон, сразу же выходя и отправляясь к метро. Доехав до нужной станции, он стал в стороне, дожидаясь Куроо, которого сразу же заметил в толпе. Он всегда выделялся. Высокий, с вечно торчащими темными прядями и широкой, кривоватой улыбкой.        — Отлично выглядишь, Акааши, — подойдя ближе, Куроо взлохматил темные кудряшки парня, вызвав у того еле уловимую улыбку и довольный прищур.        — Не могу сказать о вас того же, Куроо-сан.       — Мне не идут темные круги под глазами? — наигранно ужаснувшись, мужчина схватился за сердце, в следующий миг тихо засмеявшись.       — Без них вы определенно привлекательнее, — тихо ответив, Кейджи отвел взгляд, засмущавшись от собственной откровенности, но Куроо не стал акцентировать внимания на этом.       — Поехали. Пара станций, пятнадцать минут пешком и мы на месте.       Ехали они молча, мужчина явно боролся со сном, постоянно зевая и посылая Акааши виноватые улыбки. Кейджи было безумно стыдно, что он лишил Куроо отдыха, но волнение о друге было сильнее стыда.       — Я с Ойкавой в пятницу созванивался, вроде все хорошо было, — мужчина пожал плечами, неторопливо идя в сторону мастерской.       — Он в субботу был на тренировке, а потом пропал.       В мастерской их встретил хозяин, блондин по имени Укай, весь покрытый татуировками, не выпускающий сигарету изо рта ни на минуту. Радушно поприветствовав Куроо, он пошел за Иваизуми, который чинил очередной байк. Хаджиме вышел к ним минут через пять. Хмурясь, он лишь коротко кивнул, выжидательно смотря на друзей.       — Привет, Иваизуми. Ну и видок, ты нас бить вышел? — Куроо засмеялся, но глаза его были серьезными, он внимательно изучал Хаджиме, не понимая, почему он так не рад их здесь видеть.       — Добрый день, Иваизуми-сан, — поздоровавшись, Акааши сразу же перешел к делу, не желая отвлекать парня от работы. — Как дела у Ойкавы-сана? Я несколько дней не могу с ним связаться.       — С ним все хорошо. Он отдыхает, — Иваизуми тяжело глянул на Кейджи, отвечая резко, грубо.        — Но тренировки…       — Ойкава приболел. Как поправится, придет. У вас все? У меня работы много, нужно байк собрать до вечера.       — Иваизуми-сан…       — Да-да, у нас все, — Куроо перебил Кейджи, подарил Иваизуми широкую улыбку, и приобняв растерянного Акааши за плечи, повел от мастерской. — Бывай, Иваизуми.       Когда они отошли на несколько метров, мужчина отпустил Акааши, и, нахмурившись, серьезно проговорил:       — Давай наведаемся к ним домой. Не нравится мне все это. У Иваизуми взгляд такой был… — Куроо пощелкал пальцами, подбирая слово, но лишь махнул рукой. — Поехали.       Кейджи не стал спорить, он впервые видел Хаджиме таким. Он бывал грубоватым, но никогда в его словах или во взгляде не было злости и раздражения, как сегодня. Беспокойство за друга усилилось. Если даже Куроо посчитал происходящее странным, то Акааши точно не зря переживал.       Они добрались до знакомого дома быстро, в полном молчании. Каждый думал о своем, пока не озвучивая своих мыслей и не выдвигая предположений. Они бывали здесь множество раз, и воспоминания были только приятными, но сейчас, подходя к двери, Кейджи чувствовал скребущее внутренности волнение.       — Акааши, как думаешь, есть смысл звонить или сразу полезем через окно? — Куроо шельмовски улыбнулся, смотря искоса и весело поблескивая глазами. Даже в такой тревожной ситуации мужчина не изменял себе, находя повод развлечься и поднять настроение не только себе, но и собеседнику. — Я знаю, как влезть в боковое окно на втором этаже.       Кейджи повернулся к Тетсуро, выгибая левую бровь, с трудом подавляя желание попросить рассказать подробнее, но сейчас было не до этого.       — Давайте сначала позвоним, Куроо-сан.       — Конечно. Сначала позвоним, а потом полезем через окно, — усмехнувшись, мужчина вдавил кнопку звонка, не отпуская секунд десять, но изнутри не было слышно ни звука. — Все же окно, Акааши. Пойдем.        Кейджи ощутил крепкую хватку на своем запястье, и поспешил за мужчиной, надеясь, что тот не обратит внимания на ускорившийся пульс. Близость Куроо волновала, как и его прикосновения. Этого было мало, хотелось ближе и жарче, полностью раствориться в сильных руках, жадно вдыхая чужой запах, от которого кружило голову. Акааши мысленно отругал себя за неуместные сейчас мысли и остановился рядом с Тетсуро. Запрокинув голову, парень посмотрел на небольшое окно, приоткрытое на проветривание. Куроо тем временем подтащил под окно пластиковый мусорный бак и ловко на него забрался. Посмотрев на Акааши сверху вниз, он кривовато улыбнулся, от чего стало жарче и пришлось отвернуться.       — Я влезу и помогу тебе. Не спи, Акааши, — подмигнув, Куроо подпрыгнул, хватаясь за выступ, и легко подтянувшись на руках, забрался в окно. Не прошло и десяти секунд, как он высунулся наружу, протягивая Кейджи руку. — Давай, иди сюда.       Ничего не сказав, чувствуя, как румянец опаляет щеки, парень залез на бак и сжал чужую ладонь, подтягиваясь и с помощью Тетсуро забираясь в дом. Он невольно прижался к крепкому телу, слезая с подоконника, но сразу же отстранился, отнимая руку. Акааши никогда не бывал в этой комнате, небольшая, заваленная хламом, она точно не была предназначена для приема гостей.       — Куроо-сан, откуда вы узнали, что окно будет открыто? — Кейджи с любопытством посмотрел на мужчину, все еще находящегося слишком близко, и неловко отступил.       — Я не знал, надеялся. Мы как-то с Иваизуми уже пробирались так сюда, — усмехнувшись, Тетсуро кивнул на дверь, безмолвно приглашая покинуть это помещение. — Я тебе потом расскажу, как мы прятались от разгневанного Ойкавы. Забавная история, странно, что он не поделился с тобой своим позором.       Кейджи позволил себе слабо улыбнуться, прекрасно зная, что Тоору не любит рассказывать постыдные истории о себе. Обычно о чем-то забавном Акааши узнавал от Иваизуми, который иногда любил злить партнера, вспоминая смешные случаи из детства, где Ойкава выглядел совсем не круто. Тоору в таких случаях всегда недовольно говорил «Ива-чан!», но уже через несколько минут слабо улыбался, неотрывно смотря на Иваизуми. Иногда Кейджи завидовал этим двоим, отношения которых были разукрашены таким спектром эмоций и чувств, что больно тянуло в груди.       Куроо вырвал его из размышлений, снова взяв за руку. Они вышли в коридор, сразу же направляясь в спальню. Мужчина толкнул дверь, и первый шагнул в просторную комнату с большой двуспальной кроватью.       — Охренеть, — Кейджи лишь кивнул, поддерживая Куроо, выразившего одним словом то, что предстало их глазам.       Ойкава лежал на кровати, осунувшийся, бледный, с замусоленными волосами и усталыми глазами. Он пару раз моргнул, удивленно смотря на гостей, и заметно покраснел, отводя взгляд в сторону. Было видно, как он напрягся, как сжал пальцы в кулаки, нервно при этом кусая губы. Веревка в несколько слоев обматывала запястья, ее свободный конец был привязан к спинке кровати. Длины от спинки до рук хватало на то, чтоб Тоору мог переворачиваться, опускать ладони к груди, не находясь с поднятыми руками. Иваизуми позаботился об удобстве партнера, не став туго приматывать запястья к спинке кровати. В том, что это сделал Иваизуми — Акааши не сомневался, как и стоящий рядом Куроо.       — Удобно? — Кейджи посмотрел на Тетсуро, не понимая, почему тот злится на Ойкаву, и снова вернул взгляд к другу.       — Вполне. Спасибо, что спросил, Тетсу-чан, — фальшиво улыбнувшись, Тоору заерзал на месте, от чего слегка задралась футболка, обнажая плоский живот. — В душ хочу, не могли бы вы меня отвязать?       Последняя фраза была произнесена тихо, с доброй толикой смущения, и Акааши сразу же ринулся к кровати, принимаясь ковырять узлы. Завязано было так крепко и умело, что пришлось сдаться и пойти на кухню за ножом. Куроо все так же стоял в двери, облокотившись на косяк плечом, скрестив руки на груди.       — Это у вас игры такие, Ойкава? — Кейджи не услышал ответа, спустившись на первый этаж, чтоб найти нож или ножницы, способные справиться с веревкой.       Вернувшись, он вопросительно глянул на Тетсуро, который больше ничего не говорил, лишь прожигал Тоору взглядом.       — Я сам виноват! Хватит так на меня смотреть, — первым не выдержал Ойкава. Он растирал запястья, более не стянутые веревкой, и расхаживал по комнате, разминая ноги. — Я в субботу после тренировки встретил школьного товарища. И пошел с ним в кафе, не предупредив Ива-чана. У меня сел телефон, а написать с чужого я не додумался. Я задержался на пару часов, естественно, что Хаджиме разозлился. Он же переживал за меня.       — Ойкава-сан, вы с субботы были привязаны к кровати? — Акааши не мог поверить, что Иваизуми столько дней продержал Тоору связанным, оставляя его на целый день одного, без телефона и возможности играть в волейбол.       — Ну да. И нечего прожигать меня взглядом, Тетсу-чан. Хаджиме заботился обо мне, — запальчиво начав, Ойкава продолжил более тихим, задумчивым тоном. — Были некоторые неудобства, но это не страшно. Ива-чан не разлюбил меня даже после того, как мне пришлось на его глазах… Ой всё, не собираюсь оправдываться. В душ хочу. Четыре дня нормально не мылся.       — Мы подождем вас в гостиной, Ойкава-сан. Кофе будете?       — Спасибо, Акааши. Я скоро к вам спущусь, — послав друзьям усталую, но благодарную улыбку, Тоору скрылся в ванной.       — Иваизуми совсем с катушек слетел. Его закоротило на Ойкаве, но я не думал, что все примет такой оборот, — Куроо был серьезным, без тени улыбки. — Акааши, ты разве не замечал синяки у Ойкавы на шее?       Кейджи коротко кивнул, спускаясь рядом с Тетсуро на первый этаж. Они прошли на кухню, где в четыре руки начали хозяйничать. Акааши припоминал, как Тоору несколько раз приходил в институт в водолазке с высоким воротником, как на тренировках старался вести себя тише и не привлекать внимания. Замазанные тональником следы на шее Кейджи принимал за засосы, но сейчас подумалось совсем о другом. Парень замер с чашкой в руках, поворачиваясь к собеседнику всем корпусом.       — Вы думаете, что это…       — Да, это следы от пальцев. Не засосы, Акааши.       Кейджи почему-то смутился, отвел взгляд, принимаясь разливать по чашкам ароматный кофе. Может Ойкава удовольствие получал от асфиксии, как и от ограничений, от полного лишения свободы. Но скорее всего, Ойкава просто до одури любил Иваизуми, не считая его поведение, его действия чем-то неправильным.       Они переместились в гостиную с тремя чашками кофе и тарелкой с бутербродами. Вскоре к ним спустился Ойкава, посвежевший, похорошевший, в чистой домашней одежде. Он с благодарностью принял кофе и забрался с ногами на диван, молча попивая горячий напиток, не смотря на своих друзей.       — Ойкава-сан, вы как?        — Мм? Все хорошо, Кейджи, — шатен широко улыбнулся, давая понять, что не о чем волноваться. — Спасибо за беспокойство. Но Ива-чан и сам бы скоро меня отпустил.       — Да ладно? — Куроо скептически посмотрел на чужие запястья со следами от веревки и кривовато улыбнулся.       — Тебе не идет быть говнюком, Тетсу-чан, — Ойкава бросил на друга недовольный взгляд и снова уткнулся в чашку с кофе, не желая обсуждать произошедшее.       — Это ненормально, Ойкава.        — Как ты узко мыслишь. Что для тебя норма, Тетсуро? — Тоору весь подобрался, готовый обороняться до конца. — Для некоторых ненормальным будет дружить с двумя геями и пускать слюни на студента, но ничего не предпринимать.       Ойкава приподнял подбородок, смотря надменно, выпустив все имеющиеся колючки, защищаясь. Акааши вспыхнул от намека, касающегося его, и спрятался за чашкой. Куроо же недобро улыбнулся, блеснув прищуренными глазами, но ответить ничего не успел. Хлопнула входная дверь и через пару секунд в гостиную вошел хмурый Иваизуми, окидывая собравшихся недовольным взглядом.       — Что здесь происходит?        — Вот! И мне интересно, Иваизуми, что здесь происходит? — Куроо говорил с нажимом, вставая со своего места и смотря на товарища строгим взглядом.       — Ива-чан, — Ойкава разулыбался, поспешно отставляя чашку и вставая со своего места. Он быстро подошел к Хаджиме, обнимая его и касаясь губами уха. — С возвращением.       Мягко поцеловав в щеку, сцеловывая чужой гнев, парень крепче прижался, тихо зашептав на ухо.       — Все хорошо, Ива-чан. Они просто переживали. А я рядом, только твой, только для тебя, — поглаживая Иваизуми по спине, Ойкава счастливо улыбнулся, почувствовав ответные объятия и то, как литые мышцы расслабляются под тонкими пальцами.       — Ты мое сумасшествие, Ойкава, — горячие губы касались уха, хрипловатый голос рассыпал мурашки по коже, делая Тоору до невозможного счастливым.       — А ты моя жизнь, Ива-чан, — легко проговорив такие интимные слова, парень широко улыбнулся, чуть отклоняясь и смотря в глаза.       Акааши слабо улыбнулся, чувствуя облегчение от того, что у этих двоих все хорошо, несмотря ни на что. Он перевел взгляд на Куроо, который заметно расслабился и привычно кривил губы в усмешке.       — Блевать от вас тянет. Я домой.       — Ты просто завидуешь, Тетсу-чан. Вот только сбегать не нужно, можем устроить вечер кино, мм? — Ойкава все еще обнимал Хаджиме, но смотрел на Куроо, надеясь, что между ними все хорошо.       — Я после дежурства, спать хочу. В следующий раз.       — Акааши, а ты останешься? — Тоору посмотрел на друга, и Кейджи кивнул, желая провести этот вечер в приятной компании.        — Вот и чудно. Закажем пиццу и будем смотреть ужастики. А ты, Тетсу-чан, вонючка!       Ойкава теснее прижался к улыбающемуся Иваизуми и показал Куроо язык, на что тот засмеялся, уже на пороге бросив «Засранец».       ***       — Доброго утра, Кей-чан.       Акааши сонно глянул на часы, перевернулся на другой бок и тихо проговорил, с трудом подавляя зевок:       — Оно было бы добрым, Ойкава-сан, если бы вы позвонили на час позже и не называли меня Кей-чаном.       Тихий смех друга не нашел отзыва, дико хотелось спать, а Тоору какого-то черта позвонил раньше положенного времени, при этом голос у него был бодрым. Слишком бодрым для человека, любящего поспать.        — Что-то случилось? — Кейджи сел на кровати, слегка выгибаясь и хрустя позвонками, чувствуя приятную расслабленность, обласкавшую тело.       — Мм, у меня к тебе просьба, Акааши. Только ты сможешь мне помочь. У тебя отличный вкус и мне не стыдно будет выйти на улицу.       Нахмурившись, Акааши пытался понять, чего Ойкаве от него нужно. Но он не перебивал, не задавал вопросов, зная, что Тоору сам все скажет, когда ему надоест ходить вокруг да около.       — Ты не мог бы купить мне пару вещей и занести перед парами? — хоть Кейджи и не видел друга, но он был уверен, что тот натянуто улыбается, боясь получить отказ.       — Что конкретно вам нужно, Ойкава-сан? И почему вы сами не можете выйти и купить?       — Нуу, мне не в чем выйти на улицу, — Тоору завозился, нервно засмеялся, и тихо добавил, — Купи мне футболку и штаны, в которых можно будет на пары сходить. А после пар пройдемся по магазинам. Деньги я верну.       Кейджи слегка хмурился, не понимая, как это Ойкаве не в чем выйти на улицу. У него же шкаф ломится от брендовых шмоток. Решив узнать подробности при встрече, парень пообещал купить все необходимое и сбросил вызов. Быстро приняв душ, выпив кофе и найдя в интернете ближайший открытый в такую рань магазин одежды, Акааши оделся и вышел из дома.       У Ойкавы он был через полтора часа. Вовсю зевая, он одной рукой прикрывал рот, а во второй сжимал пакет с одеждой. Приобрести кофту и брюки для друга не было проблемой. Размер Кейджи знал, вкусы у них были схожи, поэтому он с легкостью сделал выбор, сразу же отправляясь к Тоору домой. Тот открыл дверь почти сразу, ждал. Темные круги под глазами — последствие бессонной ночи. Простынь на голое тело — отсутствие одежды. Акааши в удивлении выгнул левую бровь, молча проходя в дом и вручая пакет.       — Спасибо, Акааши. Ты мой спаситель, — Ойкава побежал наверх, по пути крикнув. — Приготовишь кофе? Я скоро.       Шатен спустился через двадцать минут, довольно поблескивая взглядом и широко улыбаясь.       — Я в тебе не сомневался. Отличный выбор, спасибо, — Тоору покрутился на месте, демонстрируя то, как идеально новые вещи сидели на его фигуре.       Кейджи коротко кивнул на благодарность, и слабо улыбнулся, довольный тем, что угодил и угадал с размером.        — Расскажете, Ойкава-сан?       Взяв из чужих рук чашку, шатен прислонился бедром к столешнице и тонко улыбнулся, не сразу решившись поделиться случившимся.       — Понимаешь, Акааши, я сам виноват. Иве-чану не понравилась кофта, в которой я вчера хотел пойти на вечеринку. Ему показалось, что там слишком глубокий вырез, выставляющий на обозрение ключицы, — парень шумно вздохнул, и, отпив немного кофе, продолжил. — Мне нужно было просто сменить кофту, а я решил настоять. Ну, я разозлил Ива-чана. Он порезал всю мою одежду. Только белье осталось. Просто я успел успокоить Хаджиме до того, как он добрался до ящика с трусами и носками.       Ойкава захихикал, прячась за чашкой, а глаза так ярко заблестели, что сразу стало понятно, что успокаивать Иваизуми ему понравилось. Кейджи не совсем понимал, почему шатен так спокоен, в то время, как с его партнером творится черт знает что, но лезть в это не стал. Тоору не выглядел несчастным, чтоб тыкать его носом в очевидные вещи. Иваизуми не в порядке.       — Придется просить деньги у родителей, чтоб пополнить гардероб, — печально вздохнув, Ойкава допил свой кофе и, поблагодарив друга, отставил чашку.       — Разве у вас нет своих денег? Вам же за фотосессии хорошо платят.       — Мне пришлось бросить эту работу. Хаджиме она не очень нравилась. И пока я не найду подходящую мне подработку, придется брать деньги у родителей и быть на обеспечении у Ива-чана. Он такой крутой, Акааши.       Ойкава был ослеплен любовью, а у Кейджи не хватало духа сказать, что некоторые действия Иваизуми вызывают опасения. Куроо бы сказал, что это ненормально. Куроо смог бы сказать Тоору, что Иваизуми нужна помощь специалиста.       ***       — Ойкава, ему помощь нужна.       Тоору сразу же подумал, что встретиться в кафе наедине с Куроо не такая хорошая идея, как казалось до этого. Они не виделись больше месяца, и, перекинувшись всего парой нейтральных фраз, Тетсуро завел неприятный разговор. Несмотря ни на что, Ойкава считал, что у них с Хаджиме идеальные отношения, они любят, ценят друг друга, а это самое главное. С остальным они справятся. Было приятно, что о нем заботятся друзья, но вот такие предложения раздражали.        — Тетсу-чан, если ты работаешь психотерапевтом, это не значит, что всем вокруг нужна твоя помощь, — натянуто улыбаясь, парень тянул самым елейным голосом, не желая сорваться и нагрубить. — Неужели тебе не хватает своих пациентов?       — Не ерничай, Ойкава, — мужчина скомкал салфетку, откидываясь на спинку стула и устало смотря на друга. — Ты прекрасно знаешь, что я почти живу на работе. Забыл, когда последний раз нормально трахался. Но не об этом речь.       Тоору поджал губы, опуская глаза, и слегка дернулся, когда брюнет подался вперед, опираясь локтями на стол.       — У Иваизуми может быть маниакальная зависимость. От тебя. Он не причиняет тебе реального вреда, но ты не думал, что это может перетечь в аутоагрессию и он навредит себе?       Ойкава вскинул взгляд, удивленно смотря на Куроо, надеясь на то, что тот просто так шутит. Сильнее сжав чашку с капучино, парень попытался улыбнуться и отмахнуться от чужих слов, но беспокойство о Хаджиме затопило сознание.       — Ты меня так пугаешь, Куроо? Отлично получается. Но у нас все в порядке, — упрямо проговорил шатен и приосанился, стараясь смотреть на рослого Тетсуро сверху вниз.       — Что же ты упрямый такой? Знаешь же, что мне нравится Иваизуми. Что я и его друг, и хочу для него, для вас только лучшего, — мужчина шумно вздохнул, запуская ладонь в челку, и чуть потянул ее. — Ладно, я предложил помощь. Мой номер ты знаешь, можешь звонить в любое время суток.       Коротко кивнув, Тоору слабо улыбнулся, безмолвно благодаря брюнета за беспокойство. Он и правда знал, что Куроо волнуется, поэтому не мог на него злиться.        — Как дела у Акааши? Давно мы не собирались вчетвером, нужно это исправить, — широкая улыбка снова коснулась губ Тетсуро, у Ойкавы отлегло. Напряжения в их общении он желал меньше всего.       — Кто-то слишком много работает, да, Тетсу-чан? Но я буду только рад, если получится собраться. А Акааши ты мог бы и сам написать, узнать, как у него дела.       — Не начинай, Ойкава.        — Ты такой глупый, Куроо. Он же влюблен в тебя по уши. Да и ты смотришь на него, будто раздеваешь, — самодовольно улыбаясь, Тоору смотрел на недовольное лицо друга, который ни в какую не признавал, что симпатия взаимна, и не давал им двоим и шанса на отношения. — Глупый-глупый, Тетсу-чан.       Тихо засмеявшись, Ойкава успел увернуться от шутливого подзатыльника, считая, что всё же не зря он встретился с Куроо, дразнить которого было так приятно. ***       Ойкава спешил домой, он снова не предупредил Иваизуми о том, что задерживается. Их неожиданно оставили после тренировки, разрабатывать новую стратегию для товарищеского матча. Тренер только получил согласие от команды национального уровня на игру, и сразу же решил обсудить предстоящий матч. Телефон, как обычно, к концу дня сдох, быстро скинуть сообщение Хаджиме не вышло. Тоору смог позвонить лишь по пути домой, взяв телефон у Акааши. Несколько вызовов остались без ответа, беспокойство медленно растекалось по венам, заставляя чуть ли не бежать до метро.       Свет в доме не горел, Тоору немного отпустило. Хаджиме мог задержаться на работе, увлекшись очередным раздолбанным байком. Иногда Ойкава представлял, как круто Иваизуми будет смотреться на мотоцикле, и пообещал себе, что накопит денег и подарит партнеру крутой байк. Думая о том, что нужно найти прибыльную подработку, парень зашел в дом, скидывая ключи на полку и ощутимо напрягаясь. Нехорошее предчувствие сковало внутренности. Он нерешительно двинулся в сторону гостиной, обмирая на пороге и шокированно смотря на учиненный погром. Разбито и перевернуто было все, даже от люстры остались лишь провода. Иваизуми сидел на полу среди обломков и осколков, опираясь спиной на перевернутый диван. Света с улицы хватило, чтоб рассмотреть, что Хаджиме сгребает в ладони осколки от лампы и сжимает их пальцами, раня себя.       — Ива-чан? — голос не слушался, Ойкава на подгибающихся ногах подошел ближе, натыкаясь на потерянный взгляд брюнета.       — Тоору? Ты вернулся? — хриплые слова резали само сердце, заходящееся в груди.        — Конечно, Хаджиме. Как же иначе? Я вернулся к тебе. Ведь я — для тебя.       Мягко улыбаясь, парень опустился на корточки, протягивая руки к чужим ладоням. Он осторожно разжимал пальцы и вытаскивал осколки, некоторые из которых превратились в крошево. Кровью закапало джинсы и пол, но Ойкава думал лишь о том, что его Ива-чану больно, что он навредил себе из-за него.       — Прости, Ива-чан. Прости меня, — сцеловывая кровь на ладонях, раня губы о мелкие осколки, оставшиеся в коже, парень опустился рядом, прижимаясь к теплому телу.       — Я думал, что ты ушел, — Хаджиме звучал не жалко, он бесцветным голосом озвучивал мысли, смотря на свои ладони.       — Ты чего, Хаджиме? Куда же я уйду? — мягко улыбнувшись, Тоору осторожно сжал чужое лицо, заставляя посмотреть на себя, и подавшись ближе, нежно поцеловал. — Я тебя так люблю, что иногда даже больно. Люблю, Хаджиме. Слышишь?       Забравшись сверху, сжимая коленями бедра, шатен тесно прижался, впитывая родное тепло и дыша Иваизуми, который шумно выдохнул и посмотрел более осмысленно.       — Ойкава, я медленно схожу с ума.       Отрицательно качая головой, Тоору легкими касаниями целовал обожаемые губы, гладя ладонями лицо и шею, не желая принимать очевидного.       — Нигде больше не поранился, Ива-чан?       — Нет. Все нормально. Только ладони.       — Хорошо, сейчас мы их обработаем, — мягко поцеловав в губы, одаривая самой красивой своей улыбкой, Ойкава, глотая ком в горле, тихо прошептал. — Я позвоню Куроо?        — Да.