Welcome to Mount Massive

      Куроо не дергался, пока тонкое лезвие вспарывало кожу, оставляя после себя кровавые полосы. Боль не ослабла, но стала привычной. Металл холодил тело, пуская под кожу колкие мурашки, вызывая легкую дрожь. Кенма увлеченно рисовал на живом холсте, не давая крови залить рисунок, языком слизывая выступающие капли. Достучаться до него не получалось, мальчишка увлекся, ловко орудуя скальпелем. Тетсуро пытался разговорить пациента, спрашивал, что и зачем тот делает, но Козуме снова закрылся. Скосив взгляд вниз, невольно передергивая плечами, увидев, как лезвие входит в плоть, мужчина выдохнул сквозь стиснутые зубы. Хотелось разобрать, что рисует пациент. Абстрагируясь от болезненных ощущений, он изучал тонкие линии, которых на животе было бесчисленное множество. Мальчишка скользил лезвием, после склонялся и вел по коже языком, иногда толкаясь кончиком в царапину и раскрывая ее. Прослеживая взглядом действия, Куроо понял, что Кенма выводит на торсе латинскую букву К. Козуме оставлял свой след на чужом теле, зациклившись на этом и не откликаясь на свое имя.       Тетсуро ощутил касание ладоней к бокам, невольно напрягаясь и переводя взгляд на лицо пациента. Кенма выпрямился, смотря на свое творение и гладя бока и бедра мужчины, еле уловимо изгибая губы в улыбке.       – Вы и правда красивый, Куроо-сенсей.       Ничего не успев ответить, мужчина вздрогнул, переводя удивленный взгляд на дверной проем, где секунду назад в щепки разлетелась дверь. Козуме даже не дрогнул, не обернулся, он сидел сверху, горящим взглядом лаская оставленные следы. Куроо же не мог отвести взгляда от существа, зависшего над полом на входе в палату. Он не уловил тот момент, когда Кенму снесло с него, впечатав хрупкое тело в противоположную стену. Стало легко, а сбоку раздался неприятный хруст сломанных костей. Куроо ощутил, как кожаные манжеты соскользнули с запястий, и приподнял руки, растирая покрасневшую кожу. Он не сводил ошарашенного взгляда с существа, боясь глянуть чуть в бок, где поломанной куклой лежал его пациент.       – Убирайся отсюда. Машина у ворот, – смутно знакомый голос вторгся в сознание, после чего темная тень исчезла.       Тетсуро неловко соскользнул с кровати, трясущимися руками подтягивая и застегивая брюки. Он на полусогнутых ногах подошел к лежащему на полу телу, медленно опускаясь на колени и переворачивая Козуме на спину. Шея была согнута под неестественным углом, из уголка рта стекала кровь, а в широко распахнутых глазах застыло безумие. Куроо трясло. Он смотрел на парня и не мог поверить, что не спас, не уберег. Коснувшись ладонями щек, поглаживая их, мужчина наклонился, касаясь губами лба и тихо шепча:       – Котенок… Прости меня. Прости, – отстранившись, он закрыл чужие глаза, сглатывая ком горечи.       Он не выполнил свое обещание, не справился. Брюнет медленно поднялся на ноги, чувствуя, что его мутит. Подойдя к кровати, на которой было свалено содержимое аптечки, он нашел антисептик, дрожащими пальцами открывая его и выливая на ватные тампоны. Не трогая неглубокие царапины, Куроо приложил тампон к открытой ране от укуса и побрел на выход, не находя в себе силы еще раз посмотреть на Кенму.       Коридор встретил Куроо кровавыми разводами и ошметками тел. Это заставило собраться, отложить на время горечь и скорбь. Нужно было выбираться из этого ада. Он даже не предполагал, что все может быть настолько масштабно. Клиника пропиталась болью, потонула в крови и чужом отчаянии. Не хотелось всего этого видеть, но стоило прикрыть веки, как перед глазами появлялся Кенма с неестественно вывернутой шеей. Тетсуро побежал, будто можно было сбежать от воспоминаний. Он несся по коридору, вскоре выбегая в главный холл, также погрязший в кошмаре. Дверь главного входа была распахнута настежь, холодный ветер врывался в помещение, срывая листы со стойки регистрации. Мужчина поспешил на выход, желая скорее убраться из Маунт Мэссив, этим вечером ставшей обителью смерти.       Куроо бежал к воротам по газону, срезая путь, и чуть ли не врезался в выскочившего сбоку человека. Он невольно схватил парня за руку, замирая на месте и смотря в перепуганные, направленные на него глаза.       – Акааши? – мужчина знал, что Кейджи должен был приехать, но не думал встретить его сейчас, да еще и в таком виде. – Оу, я, конечно, не против свадьбы, но тебе не кажется, что мы торопимся?       Парень шутки не оценил. Дернулся, резко вырывая из хватки руку и отступая на пару шагов назад, смотря загнанно, не сразу признавая в Тетсуро знакомого. Куроо видел, как эмоции сменяются на обычно бесстрастном лице, замечал, как подрагивают тонкие пальцы левой руки, прижатой к груди. Грязное свадебное платье совсем не шло Акааши, как и кровь, запекшаяся на руках. Хотелось хоть как-то помочь, успокоить, но мужчина понимал, что сейчас не время для этого. Необходимо было убираться отсюда.       – Пойдем, Акааши. Нужно выбираться, – протянув руку, Куроо хотел сжать чужое плечо и увести с собой, но парень снова отступил.       – Не трогайте меня, пожалуйста, Куроо-сан.       – Конечно, – Тетсуро опустил ладонь, второй он все еще прижимал тампон к открытой ране, сейчас совсем не ощущая боли, но зная, что когда они покинут это место, когда он почувствует себя в безопасности, мучительные ощущения вернутся. – Где Ойкава?       – Не знаю, – Кейджи говорил так тихо, что приходилось прислушиваться. – Мы… нам пришлось разойтись.       – Думаю, что с ним все хорошо.       – А с вами, с вами все хорошо?       Тетсуро тихо засмеялся, смотря на парня, который пережил не лучшие часы своей жизни, но все равно волновался о других. Сейчас до дрожи в мышцах хотелось его обнять, поделиться своими силами, своим теплом. Проявить заботу и участие, пообещать, что все будет хорошо. Но Куроо больше не хотел давать обещаний, а Акааши не хотел, чтоб его трогали.       – Ни черта не хорошо, – кривя губы в усмешке, мужчина подмигнул, бодро проговаривая, – но обязательно будет.       Кейджи кивнул, отводя взгляд и делая пару шагов в сторону ворот.       – Хочу отсюда уйти.       – Конечно.       ***       Ойкава не помнил, как добрался до машины. Сознание будто туманом заволокло, где единственным ориентиром были последние слова Иваизуми. Нужно было выбраться, выжить, отомстить Меркоф. Повторяя это, как мантру, Тоору смог дойти до машины, ни разу не оглянувшись и не проронив ни слезинки. Устроившись на водительском сидении, шатен бессмысленным взглядом смотрел перед собой, не чувствуя сейчас ничего. Только пустота, пожирающая изнутри. Пустота, которую теперь никто не сможет заполнить. Шатен не знал, сколько просидел, час или же всего несколько минут, он отмер лишь тогда, когда перед взглядом замаячили две фигуры в белом. Протяжно выдохнув, Ойкава сжал пальцами руль, прослеживая чужое перемещение. Первым он узнал Куроо, который резко распахнул заднюю дверь и забрался в салон. Акааши, почему-то одетый в платье, обогнул машину и сел на переднее сиденье. Ойкава повернулся к другу, замечая и кровь, и затравленный взгляд, мысленно ругая себя за то, что втянул Кейджи в этот кошмар. Куроо выглядел не лучше, потрепанный, с голым, разукрашенным торсом, он кривил губы в подобии улыбки, но взгляд выдавал с головой. Ему досталось не меньше.       – Ойкава-сан, вы весь в крови, – Акааши первым нарушил тишину чуть слышным шепотом, сорвавшимся с обескровленных губ.       – Это не моя, Кейджи, – постаравшись успокаивающе улыбнуться, Тоору положил ладонь на колено друга, слегка сжимая его. – Не волнуйся.       Акааши дернулся, уходя от касания и вжимаясь всем телом в дверь. Ойкава поджал губы и убрал руку, страшась узнать, что случилось с близким человеком в этом сумасшедшем доме. Касание к плечу заставило обернуться назад. Куроо кивком головы указал вперед, где за воротами парило черное существо.       – Ойкава, я спрошу сейчас одну хрень, но… – Тетсуро кашлянул, не сводя взгляда с темной сущности, определенно смотрящей в сторону машины. – Это Иваизуми?       Они втроем посмотрели в сторону ворот. Акааши широко распахнул глаза, не веря тому, что видит. Куроо был напряжен, не зная – друг это или враг. Ойкава силился улыбнуться, не сводя взгляда с темного силуэта, понимая – Ива-чан появился здесь, чтоб убедиться, что они все выбрались. Заботливый.       – Да, это мой Ива-чан, – кинув на Куроо полный боли взгляд, Тоору улыбнулся, изо всех сил сдерживая слезы.       – Как же так, Ойкава-сан? Что здесь происходит?       – Я потом все расскажу, Кей-чан. Нужно уезжать, – Ойкава завел мотор, провожая взглядом метнувшуюся к основному зданию тень.       Судорожно вздохнув, шатен включил фары, трогаясь с места и выезжая с КПП. Куроо на заднем сиденье откинулся на спину, прикрывая глаза и тихо шипя, промакивая рану на ключице.       – Нам всем нужно в больницу, – тихо сказал Тетсуро и прикрыл глаза, расслабленно выдыхая.       – Нет! – Акааши прикусил нижнюю губу, испугавшись собственного отказа, и просяще посмотрел на Тоору.       – Твоя рука, Кейджи, – Ойкава догадывался, что произошло с другом, и прекрасно понимал, что с таким он не поедет в больницу. Но вот ладонь, залитая кровью, требовала вмешательства врачей.       – Простите, – тихо прошептав, парень отвернулся к окну, сжимая в руке телефон.       – Через пару дней мы соберемся и расскажем все, что произошло в стенах Маунт Мэссив, – слова Куроо удивили, но Ойкава согласно кивнул, понимая, что иначе они по отдельности потонут в собственных переживаниях.       – Нет.       – Да, Акааши. Даже мне, хоть я и психотерапевт, нужно будет поделиться всем тем дерьмом, что пришлось хлебнуть сегодня, – Тетсуро говорил строго, шатен слабо улыбнулся этой серьезности друга, поглядывая в зеркало заднего вида. – Два дня, Акааши, чтоб прийти в себя, а потом поговорим. Иначе мы просто свихнемся, если будем самостоятельно справляться с этим.       Кейджи все же кивнул, приподнимая левую ладонь и разглядывая кровавое кольцо на безымянном пальце. Он еле уловимо улыбнулся, тихо, с неприкрытой насмешкой говоря:       – А я замуж вышел. За совсем отбитого психа, который считал, что я девушка. И женил нас невидимый священник, – хмыкнув, парень улыбнулся шире.       Не сдержавшись, он начал смеяться. Ойкаве, как и Куроо, смешно не было. Оба понимали, что это истерика. Но не прошло и нескольких секунд, как в машине зазвучал громкий хохот. Акааши уткнулся лицом в ладони, продолжая смеяться, периодически громко всхлипывая. Тетсуро развалился на заднем сиденье, смеясь через боль, но не в силах остановиться. Тоору успокоился быстрее всех, ему было больно, чертовски больно, и не только за себя, но и за друзей, прошедших через ад. Они все сегодня что-то потеряли. Важное, ценное. И теперь им с этим как-то придется жить. Ойкава верил, что они справятся, если будут рядом, если поддержат друг друга.       Он в очередной раз посмотрел в зеркало заднего вида, смотря, как на фоне ночного неба вспыхивает зарево. Ива-чан выполнял свое обещание, уничтожая Маунт Мэссив. Ойкава же должен будет исполнить просьбу Хаджиме.       – Я разнесу Меркоф в пух и прах. У меня есть информация, два свидетеля, один из которых доктор, работавший в этой проклятой клинике. А еще у меня отличная фантазия, – шатен улыбался, теперь смотря лишь вперед, на пустую дорогу, ведущую в город.       – И фотографии, наверное, – неуверенно проговорив, Акааши протянул другу телефон. – Несколько раз вспышка срабатывала, там может что-то быть, но я не хочу смотреть.       – Спасибо, Кейджи.       – Я знаю мало, но можешь рассчитывать на меня, – Куроо недобро улыбнулся, прищурив глаза, встречаясь взглядом с Ойкавой в зеркале заднего вида.       У Тоору была цель – сделать прощальный подарок Ива-чану. Он напишет сенсационную статью, он отомстит, несмотря на то, что это не вернет Хаджиме, не заполнит образовавшийся на месте сердца вакуум. Мир после этого не заиграет яркими красками, но дышать станет легче. Совсем немного, но легче.        ***       В спортивном зале зазвучал приятный, с хрипотцой голос:       – Я искал тебя столько дней, лишь тебя одну…       Бокуто проскользил ладонями по полу, опираясь на руки, и медленно поднялся на ноги. Широко улыбаясь, он пару раз склонил голову к плечу, разминая шею и хрустя позвонками. Скосив взгляд вниз, мужчина ухватился за торчащий с груди конец штыря, с силой его сжимая и начиная тянуть.       – Сссука! Больно! – откинув обрез в сторону, Жених кончиками пальцев огладил рваную рану, не прекращая улыбаться. – Какая строптивая жена мне попалась. Лишь тебя одну искал, столько дней, дорогая…       Продолжая напевать, он неторопливо пошел к выходу. В его горящих желтых глазах отражалась решимость найти жену, союз с которой был свершен на небесах.       – Лишь тебя одну…