Мой милый Доктор

      Сочувствие. Поддержка. Переживание. Главное запомнить это все. Главное не нахамить ей. Главное сдерживаться, если я хочу обратно на место глав.отделения. Все. Спокойствие и приветливая улыбка. Очарование на лице, и вчера ничего не было. Вчера был плохой день, и я за это должен извиниться, если она припомнит. Сраная ты, Луна Валенте, поскорее бы сдохла. Ааа! Успокойся, Маттео. Всего 6 дней! Шесть дней, и все закончится.       — Здравствуйте, — поздоровался я с девушкой, которая свернулась калачиком на кровати. Я оглянулся и увидел на тумбочке еду, которая давно успела остыть. Черт, а их кормят лучше чем нас в столовой для работников. Хотя, может это из-за того, что она платный пациент, которому скоро помирать. А помирать надо красиво, — Эй, Валенте! Ты почему ничего не ела?!       — А зачем мне это? — промямлила она в подушку.       — Ты совсем что-ли? Тебе надо поесть, или ты хочешь с голоду сдох... — тут я замолк, ибо в её положении это будет иначе звучать. Но её реакции я не ожидал. Она подпрыгнула на кровати, громко рассмеявшись, и уселась в позу лотоса, осматривая меня с ног до головы, — Поешь, пожалуйста.       — Сам Доктор просит меня поесть! Что за честь? — дразнила меня эта чертовка, — А может вы меня покормите? Ну как... инвалида?!       — Ты совсем уже? — завёлся я, но сразу попробовал успокоиться. Какая же она... жизнерадостная и веселая. Ладно, матные слова я оставлю на потом, на дату её смерти устрою салют, раз она меня уже раздражает.       Я присел на край кровати и взял в руки тарелку овсянки с малиной. Если бы она была не против, я бы сам съел эту кашу так как сегодня не завтракал. Набрав в ложку немного каши и одну ягодку малины и поднеся к её губам, я заметил, как её рот расплылся в радостной улыбке, сверкая своими белоснежными зубами.       Осталась последняя ложка каши, и, как не странно, моя раздражительность улетучилась и мне было забавно кормить с ложечки эту девушку. Но не тут-то было: поднеся к её губам последнюю ложку, она выхватила её и быстро засунула в мой рот. Она немного испачкала мою щеку, поэтому сразу стёрла всё пальчиком, держась за меня. Её лицо освещал солнечный свет из-за окна, на что её зеленые глаза светились, перебликивая то в голубой, то в карий. А у неё красивые глаза. Большие, зеленые. Наивные.       — Доктор, почему вы на меня так смотрите? — тихо прошептала она.       — Луна, тебе надо принять таблетки... — оторвался я от её глаз, придя в себя.       — Доктор, какой же вы сегодня странный! — увлечённо вела она разговор со мной, запивая таблетки стаканом воды, стоящим возле еды. — Я уже готовилась, что целый день буду слышать шуточки насчёт ходячего трупа! Зомби... И прочее.       — Сколько тебе? — сам не ожидая от себя, спросил я.       — Вообще, в моем случае возраст для меня уже не важен... — мило произнесла девушка, поправляя выпавшую прядь за ухо. И на секунду я хотел сам заправить за ухо эту непослушную прядь каштановых волос. Но что-то меня остановило. Может разум? — Но если вы так настаиваете, то мне 19, через два месяца должно было быть 20, но увы, мои родственники будут отмечать без меня.       — Ты хочешь смерти? — задал я вопрос, который терзал меня за все время рассказа девушки.       — Если я скажу "нет", то это будет неправдой, — спокойно и даже не заводясь ответила та. — Я смирилась и не против умереть, в этом мире меня никто не держит.

***

      Наконец-то плотно пообедав, я отправился к своей пациентке. Нет, а что делать?! Тусить в ординаторской? Она забавная девушка, и над ней можно поугарать, ну и конечно, показаться перед мамой отличным врачем, которому не похрен на умирающую девушку.       Я зашёл в сестринскую, чтобы стырить у Амбар чай. Он у неё какой-то дорогой и вкусный, подаренный пациентом. Амбар, Амбар. Медицина общая, и надо делиться подарочками, хоть тремя пакетиками, но стоит: не умрешь. Ища в тумбочке этот проклятый чай, я услышал стук её высоких каблуков, и меня охватила паника, как будто я воришка, который решил украсть у неё из дома плазму и остальные ценные вещи. Ничего нормального не придумав, я залез в шкаф, где висело новое пальто Амбар. Как я это понял? Оно слишком сильно воняет её духами, ничего не спутаешь. Простояв секунд двадцать, я повернул голову и чуть не закричал как маленькая девочка. Рядом со мной в шкафу стояла Луна, зажимая своей ладошкой мой матершинный порыв страха.       — Доктор, успокойтесь. Я рядом, — успокаивающе пролепетала она тоном истинного психолога.       — Луна. Что ты здесь делаешь? — зло прошипел я. Меня злило то, что она не только находилась вне палаты, так ещё и напугала меня. Ну и ещё спалила.       — Я тоже самое могу спросить вас, — серьезно ухмыльнувшись, ответила брюнетка. — Я за печеньками. А вы?       — Что? За печеньем? — затем я увидел в её руке упаковку печенья, которую Амбар с утра старательно хомячила, дразня меня. — А я за чаем.       — Чай, если что, в нижнем ящике, — подмигнула мне Луна и неожиданно прижалась ко мне, заходя на мою сторону шкафа.       Осознание ко мне пришло быстро. Амбар открыла дверцу шкафа со стороны Луны. Искусственный свет освещал только одну половину шкафа, и с той половины была видна рука с ярко розовым маникюром, искавшая что-то в своём кармане. Луна стояла, сильно прижавшись ко мне, обхватив своими руками мою спину, а её нос уже прилично касался моего. Она тяжело дышала, поднимая свой беспокойный взгляд на меня. Через некоторое время Амбар закрыла шкаф и присела за стол, копаясь в своём шестом айфоне. А вот моя пациентка отходить от меня не желала, смотря не отрывисто в мои глаза: она гипнотизировала меня, что я сам не мог прервать этот зрительный контакт. Она переложила свою руку на мою грудь и широко распахнула глаза.       — Доктор, ваше сердце. Оно так быстро бьется, — тихо вымолвила она, дальше вслушиваясь в ритм моего сердцебиения. Я сам не знал почему так происходит. И не мог объяснить. Она робко взяла мою ладонь и приложила к своей груди. В этом не было ничего пошлого. Но что-то скрутилось во мне, когда я почувствовал тепло её тела. — Послушай, — наверное, в первый раз она назвала меня на ты. Я прислушался. Её сердце еле отбивало нормальный ритм. Как будто оно устало или же только с просони, — Оно уже лет пять не стучится как ваше. У меня больное сердце. Вы знали? — я отрицательно помотал головой, воспринимая её сказанные слова. Так вот от чего она умрет — от слабого сердца. Да оно по звукам кровь-то еле как качает. Как она ещё не умерла раньше.       — Луна... Нам нужно идти...       Опомнился я и выпрыгнул с ней за руку из шкафа. Но выражение лица Амбар надо было видеть. Её недовольство и недоумённость была видна на раскрасневшимся лице. Как это меня веселило.       — Что вы здесь делаете. Бальсано?! — громко отозвалась Амбар, смотря на мою широкую улыбку.       — Мы зашли за печеньками. Не переживай! — спокойно говорил я, подводя брюнетку к выходу из сестринской.       — Какие нахрен печеньки? Тихий час! — заорала она, но я не растерялся и, схватив крепко девушку за руку, помчался в её палату.       За нами бежала разъяренная Амбар, выкрикивая ругательства и угрозы на мой счёт. Но вдруг Луна остановилась, крепко схватившись за грудь, а затем вовсе упала на колени. Но увидев растерявшуюся Амбар, я схватил девушку на руки и побежал в её палату. Забежав, я положил её на кровать, а дверь закрыл на ключ, вставленный в скважину замка.       — М-м-м-Маттео! Таблетки! Пожалуйста! — еле скулила девушка, крепко вдавив свою руку в район области сердца. Какой же я придурок! У неё больное сердце, а я заставил её бегать от медсестры со мной за компанию. Я протянул ей стакан воды и таблетки, и она с дрожью в руках выпила воду, немного пролив на себя, запивая эти таблетки.