Мой милый Доктор

      Итак, День третий. Сегодня я шёл в больницу с опаской, что Луна умерла раньше времени. Вчерашний приступ завёл меня в тупик, никогда не видел с этой стороны людей. Они уже как бы смирились с тем, что умрут, но они борются за жизнь, чтобы умереть не раньше назначенного срока. Это сильно. Например, я очень боюсь смерти: во первых, я слишком сильно себя люблю, а во вторых, я не все опробовал в этой жизни. Не знаю, ограбить пивной ларёк тот же. Хотя, это уже было, когда мы пытались украсть у Амбар чай с печеньем. Это было очень весело, как в детстве.       Я зашёл в её палату, и в глаза мне сразу ударил яркий солнечный свет. Если честно, сегодня очень солнечно, и многие люди вырывались на улицу, чтобы насытиться магнием и ультрафиолетом. Шатенка сидела на огромном подоконнике и увлечённо рассматривала пейзажи за окном. Она даже не заметила моего прихода. Не знаю почему, но у меня сегодня очень поэтическое настроение. Я рассматриваю всякие детали, мелочи. Это на меня слишком не похоже. Может на меня влияет погода? Да навряд ли. Надо потом разобраться, а то моя импульсивность беспокоит меня.       — Привет, — тихо прошептал я на ухо девушке, на что та немного подпрыгнула, но, повернув голову на меня, расплылась в счастливой улыбке. Неужели она так рада меня видеть? Это очень льстит.       — Здрасте, — опять. Опять на «вы». Меня это жутко бесит. У нас разница в возрасте три года, а она меня, как старого маразматика, на «вы» называет. Детка, так дело не пойдёт. Надо исправляться. — Хороший день. Неправда ли?       — Да. Прекрасная погода, — с легкостью ответил я. Мне почему-то нравится с ней общаться, хоть она и ходячий труп. — Ты это... С тобой... Все в порядке?       — Лучше не бывает для человека, которому осталось пять дней, — сухо ответила она, закрывая своё лицо прядями каштановых волос. — Из-за вчерашнего приступа мне даже не дают возможность на ошибку в добавочности нескольких лишних дней. Моё сердце. Оно не выдержит больше.       — И нельзя сделать пересадку? — поинтересовался я, убирая пряди её волос, чтобы она смотрела на меня, когда мы разговариваем.       — Нет. Это врожденная мутация. Мне ни в коем случае нельзя делать операции. Даже кровь из пальца стараются не брать, — она резко подняла голову и заглянула в мои глаза жалобным взглядом. — Моя кровь не сворачивается.       Что мне оставалось делать, как не обнять её. Каким я стал сентиментальным, проработав два дня с трупом. Ненавижу эту девушку. Я никогда не должен раскисать. Но что же на меня влияет. Я же никогда не сочувствовал, не жалел. Это просто не свойственно для меня. У меня нету совести. Неужели эта Валенте её разбудила. Вот тварь же. Да как она смогла, она же ничего и не сделала. Девушка-загадка.

***

      Я стоял и ждал этого поганого лифта. Он проехал по всем этажам, даже не остановившись. Я хочу кофе! Если я сейчас упаду обессилено на пол, то похоронят меня сразу на работе. Точнее в морге. Черт! Опять вспоминаю о своей безбашенной пациентке. Я обещал зайти к ней после обеденного перерыва, а после можно чесать домой.       — Как работа, сынок? — неожиданно положили руку мне на плечо. Я повернул голову и увидел свою маму, в руках которой было две папки, на одной я смог прочитать «Валенте»... Валенте... Эта же фамилия Луны. Странно все это.       — Прекрасно, мам. — честно ответил я. А ведь правда, и нихрена ни делаю, только болтаю с пациенткой, и мне за это платят. Хотя я никак её не лечу.       Неожиданно двери лифта открываются и на полу лежит... Луна? Мы с мамой подорвались и забежали в лифт, наготове делать медицинскую помощь, но мы облегченно вздохнули, когда Луна поднялась на локтях и обидчиво посмотрела на открытые двери лифта.       — Девушка, с вами все в порядке? — соблюдая меры приличия, спросила мама. Она была точно на взводе из-за того, что перепугалась зря.       — Эм... Да. — вскочила Луна и встала рядом со мной, затем она поворачивает на меня голову и наблюдает за моим заинтересованным взглядом. Я её засмущал. Она мило улыбнулась и кивнула мне, как бы приветствуя.       — Мама, это Луна Валенте — моя пациентка, — указал я на Луну и коснулся руки девушки, руку она отдернула, как ошпаренная. Она меня боится? Интересно.       — Та самая. ..пациентка. — протянула Мама и немного смягчилась, как я понял из-за её болезни и безвыходной ситуации. — Приятно познакомиться. Я знакома с вашим отцом. Вам очень повезло с ним.       — Ага, как же, — с иронией воскликнула она и вышла сразу из лифта, который успел приехать на этаж нашего отделения.       Я распрощался с мамой и кинулся за девушкой, которая, на удивление, очень быстро ушла. Шустрая, хоть и больная.       Я, найдя знакомую дверь, стремительно зашёл в палату, недоумевая поведением Луны. Да что на неё нашло? Она же жизнерадостная девушка, которая не боится собственной смерти. Или все-таки это её маска, под которой она маленькая девочка, которая не может отстраниться от титьки мамаши. Это девушка очень странная, она меня в гроб заведёт скоро с собой в придачу.       — Что это сейчас было? — сдерживая нервозность, поинтересовался я у пациентки, которая разглядывала закат в окошке. Мечтательница.       — Только не надо меня спрашивать. Окей? — вот у неё, по моему, с нервами как-раз проблемы, — Идите к моему отцу и говорите ему лично. Какой он прекрасный, какой он хороший. Что мне очень повезло... Так забирайте его к чертовой матери, я не жадная.       — Ты, что орешь-то. Истеричка, — взорвался я. Нет, а почему надо орать на меня. И какого хрена тут я? Я ей про отца ни слова не говорил. — Ты меня достала. Знаешь как? Да лучше бы мне реально труп дали лечить, с ним и то хлопот меньше. Он не выводит как ты.       — Я? Да знаешь? Да знаешь, как ты меня бесишь? — повернулась она, так сидя на подоконнике, и «красноречиво» возмущалась, что её миленькое личико превратилось в спелый помидор. — Да так... Что... Так...       Она не успела ничего договорить, как я необдуманно, но зато очень решительно, вцепился в её лицо. Ну как вцепился... Поцеловал. Что на меня нашло в данную секунду я вообще не в курсе. Из-за чего мои действия были необъяснимы мною самим. Но отступать я не стал, когда понял, что у неё очень сладкие губы. Слишком нежные для меня и моих поцелуев. Слишком идеальные для человека, который должен умереть.       И эта чертовка, на удивление, ответила с таким энтузиазмом, как-будто желала меня днями и ночами. С таким напором, как-будто у неё не больное сердце, а как у космонавта. Мне это нравилось, особенно то, что она первая попробовала просунуть свой мокрый язычок ко мне в рот, не отстраняясь от нашего сладкого действия.       Слишком все неправильно. Слишком все запутано. Я не могу устоять перед ней, а она, как уже даже ежику понятно, передо мной. Но это неправильно. Это и называется запретные отношения. Но, как говорят, запретный плод сладок. Особенно тот плод, который буквально через дней пять умрет. Сразу в голову лезут сухие романы: про Учителя и ученицу, Начальника и секретаршу. Мы с Луной входили в их милый списочек, нарушая все границы и стереотипы между нами. Я не знаю, что это.. Любовь, не любовь. Но я не могу прекратить. Я не могу отмотать пленку назад. И раз это случилось, то должно было случиться.       Она давно окольцевала своими тонкими ручками мои шею, переместив свои пальчики мне в волосы, одергивая их с каждым моим посасыванием или покусыванием её губы, на что я произносил глухой стон, сдерживая свои мужские потребности. Затем я не выдержал и завёл свои похотливые ручки к ней под футболку. И по её поцелуям и сдавленным стонам, одновременно прикусываниям губ, я знал — ей нравится. Ей нравится все что я делаю. Я медленными поглаживаниями её нежной оголенной спины дошёл до застежки лифчика, который всегда был отлично подобран по меркам её груди. Да, да, да! Признаюсь, я смотрел на её грудь. Я не мог ничего с собой поделать. Это моя сущность.       — Маттео, ублюдок, быстро к матери, она меня заколебала! — прокряхтела Амбар около двери, не успев её открыть. Но сориентировался я быстро, и, выпуская из объятий Луну и поправляя свой халат, натянул смазливую улыбочку на лице, встречая взглядом Амбар, только вошедшую в палату, — А... У вас осмотр? — спросила она, тыкая пальцем на одёргивающую вниз край футболки Луну, которая была такой же красной, но только из-за другого. Из-за этого «другого» я улыбнулся своим мыслям и, кивнув, отправился за Амбар, поняв, что отступать я не буду... Я закончу начатое.