Развод

Глава 18. Пельмени, ревность и поцелуй за щёку — Сакура! — голос Наруто раздался из прихожей с такой громкостью, будто он не просто вошёл, а ворвался с целью спасти мир. — Я купил пельмени! И, кажется, случайно пригласил Грея на ужин! Он сказал «окей»! Это считается за согласие? — Что? — Сакура выглянула из кухни с венчиком в одной руке и банкой со сметаной в другой. — Ты пригласил Грея? К нам? На ужин?! — Он стоял возле магазина и смотрел на витрину с таким видом, будто ищет смысл жизни в замороженных продуктах. Ну я и… — Наруто пожал плечами, разуваясь. — Сказал, что у нас будет еда. Он обрадовался. — Наруто, — Сакура закатила глаза. — Мы вообще-то... эм… у нас тут сложная… бытовая... ситуация. — Да я заметил, — пробормотал он и кивнул в сторону, когда за ним в дверях появился высокий, уверенный в себе и, как всегда, идеально одетый Грей. В одной руке — бутылка вина, в другой — букет розмарина. Почему-то. Просто для стиля. — Добрый вечер, — произнёс Грей, чуть кивнув. — Я принёс скромный вклад в наш ужин. Сухое красное и травы — на случай, если всё будет слишком пресным. — Пресным оно точно не будет, — пробормотал с глухой интонацией Саске, появляясь в дверном проёме с книгой в руке и холодным взглядом в сторону Грея. Сакура буквально почувствовала, как температура в комнате упала на пару градусов. Она поставила венчик в чашку и направилась навстречу гостям, на ходу поправляя волосы, всё ещё слегка влажные после душа. — Привет, Грей, — произнесла она с вежливой улыбкой. — Ты — сюрприз. Очень неожиданный. Почти как гроза посреди ясного дня. — Но разве не в этом прелесть жизни? — усмехнулся он, подавая ей вино. — Приятно видеть тебя в столь… домашней обстановке. Ты прекрасна, как всегда. — Благодарю, — смутилась она, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Саске, который молча наблюдал за сценой, сжав книгу как оружие. — Проходи. Пельмени уже почти готовы. — Я подогрею в духовке, — вызвался Саске неожиданно. — Заодно добавлю в них немного… перца. — Остроты вечеру хватает, спасибо, — вставил Грей с лёгкой усмешкой. Наруто уже сидел за столом, ел пельмени прямо из дуршлага, жуя с тем же энтузиазмом, с которым он однажды боролся с преступностью. — Вы бы видели, как он выбирал соус, — рассказывал он. — Полчаса стоял перед полкой и взвешивал моральные последствия «чесночного» против «сливочного». А потом купил оба. Это философия, друзья! --- За столом царила напряжённая гармония. Сакура усаживалась между Саске и Греем. Первый был холоден, как айсберг, второй — улыбался, как весеннее солнце. Она чувствовала себя кораблём, зажатым между двумя стихиями. — Так, Грей, — сказала она, наливая вино. — Расскажи, как тебе тут живётся? — О, отлично. Жаль только, что мои соседи не так разговорчивы. Один из них вечно смотрит на меня так, будто я съел его любимую ложку. Саске не моргнул: — У меня нет любимой ложки. — Значит, я ошибался. Это был твой нож? — Что-то вроде. Наруто хохотнул и тут же закашлялся от переедания. — У вас тут своя романтическая драма, а я между вами как зритель без попкорна, — сказал он. — Хочу только напомнить, что именно я принёс пельмени. Будьте добры — не метайте ими друг в друга. Сакура вздохнула: — Может, мы просто съедим ужин как взрослые, разумные люди? — Конечно, — вежливо согласился Грей. — Но можно я потом украду тебя на прогулку? Чисто для восстановления баланса — я столько тебя не видел. Саске поставил вилку. — У неё слабое сердце. Ей противопоказаны длинные прогулки. Особенно с людьми, у которых много ароматов и мало понятной цели. — Саске, — Сакура потянулась к его руке, — всё нормально. Он просто мой друг. — Друзья не приносят розмарин, — буркнул тот. — Это уже гастрономический флирт. Грей усмехнулся: — А ты, вижу, специалист по флирту. Особенно по угрюмому стилю. Саске резко встал из-за стола: — Приятного аппетита. Он ушёл в коридор, и Сакура почувствовала, как напряжение повисло в воздухе. — Простите, — пробормотала она. — Я сейчас. --- Саске стоял у окна, скрестив руки на груди, глядя в ночь. Когда она подошла, он не обернулся. — Ты злишься? — Нет. — Саске. — Хорошо. Немного. Ладно, сильно. Она вздохнула, встала рядом, чуть дотронулась до его руки. — Он — просто другой человек в моей жизни. А ты — моя жизнь. Он повернулся, наконец встретив её взгляд. В его глазах — ревность, боль, но и что-то другое. Что-то более глубокое. — Ты точно уверена? — Абсолютно, — прошептала она. — Я выбираю тебя. Каждый день. Даже если ты ревнуешь к розмарину. Он хмыкнул и вдруг резко, но мягко, наклонился и поцеловал её в щёку. Не быстро. Не как мимолётное касание — а с той тяжестью чувств, которые он так долго прятал. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что снова и снова терпишь меня. — Ты не наказание, Саске. Ты — квест. Иногда сложный, но невероятно интересный. Он прижал её к себе. — Тогда оставайся со мной. До конца этого квеста. — С подсказками? — С поцелуями. — Договорились. --- — Ты опять взяла мою рубашку? — Саске вышел из ванной, волосы ещё влажные, на брови залипла капля. Он держал в руке пустую вешалку. — Белую. С коротким рукавом. Она мне была к лицу, между прочим. Сакура в этот момент стояла перед зеркалом и, чуть прикусив губу, рисовала стрелку на одном глазу. Не оборачиваясь, ответила: — Я в ней спала. Очень мягкая ткань. Как твоё терпение — редкость. Саске фыркнул: — Значит, она ещё и пахнет тобой. Теперь мне придётся бороться с искушением весь день. Она усмехнулась и, наконец, повернулась: — Ты преувеличиваешь. — Нет. Я просто голый и уязвлённый. Она мгновенно захохотала. Его ревность всё чаще проявлялась в обёртке сарказма, и это становилось… мило. — Кстати, ты не хочешь сказать мне, почему Грей шёл по улице с розами и глупой улыбкой? Сакура замерла с тушью в руке. — Что? — Только не делай вид, что не знала. Я сегодня рано вышел, а он как раз направлялся к нашему подъезду, будто хотел освежить воздух перед любовным признанием. Десять алых роз. Ты — не слепая, Сакура. Ты врач. Она прижала ладонь ко лбу: — Он сказал, что зайдёт. Но я не знала про цветы. Саске молчал. И это было куда хуже слов. Он просто сел на край кровати, скрестил руки и уставился в пол. — Ты хочешь, чтобы я объяснялась? — Я хочу знать, — он поднял на неё взгляд, — ты... сравниваешь нас? — Иногда, да, — честно призналась она. — Потому что Грей — не моё прошлое. И не человек, от которого моё сердце зависело много лет. Он сжал губы. — И? Кто выигрывает? Она подошла ближе. Осторожно села рядом. Положила ладонь ему на колено. Почувствовала, как он напрягся — и тут же сдался. — Ты, Саске. Всегда ты. Даже когда я ненавижу тебя. Даже когда пытаюсь забыть. Ты — как тень на стене. Неотделимая часть. Он молчал секунду. Потом: — Тогда можно я выкину его цветы? — Нет. Я сделаю из них чай. Назову его «Грей. Остаточный аромат». — Ты издеваешься. — Конечно. Мы же взрослые люди. Он посмотрел на неё. И это уже не был хмурый взгляд. Скорее, изучающий. Привязчивый. Тот, в котором жили воспоминания. — Сакура, — сказал он вдруг. — Я хочу, чтобы ты осталась. Насовсем. Она застыла. — У нас не идеальные отношения. Мы разные. Мы ссоримся. У нас багаж, за который стыдно. Но я… не хочу начинать заново с кем-то другим. Я хочу продолжить с тобой. Сердце её ёкнуло. Как будто давно забытой струной кто-то снова провёл по коже. — Ты сейчас серьёзен? — Более чем. Я даже перестану обижаться на кота, если он снова обдерёт мне спину. — А если Грей будет настаивать? Саске встал, подошёл к подоконнику, взглянул вниз. — Тогда он получит ещё один букет. Только не из роз, а из моих рукавов. С кулаками внутри. — Ревнивый ты. Он посмотрел на неё — совсем по-другому. Мягко, почти нежно: — Только когда дело касается тебя. --- Позже они завалились на кухню. Наруто уже ел лапшу из кастрюли, сидя на полу с котом на голове. — Вы чего такие странные? У вас лица как у людей, которые друг другу признались, но стесняются. Саске бросил в него кухонное полотенце: — Ты слишком наблюдательный. Надо сломать тебе очки. — У меня нет очков. — Я разберусь. Сакура хохотала, пока Саске делал ей чай. Всё казалось — пусть ненадолго — уютным. И их неидеальный мир, и Грей с розами, и Наруто с котом, и даже сорванная рубашка. Но самое главное — в воздухе витал этот тихий, почти неуловимый запах: возвращение домой.