Развод

--- Глава 17. Какаши, чай и пара килограммов ревности На следующее утро всё начиналось мирно. Даже слишком. Подозрительно мирно. Сакура проснулась от запаха кофе. Редкость. Она сползла с кровати, завернулась в плед и направилась на кухню — в гостиной стоял Какаши с кружкой в руке. Саске сидел за столом, уставившись в телефон, будто спасал мир одной перепиской. — Привет, — сонно пробормотала Сакура. — Это точно не сон? Какаши, кофе, и никто не кричит? Какаши повернулся и, не убирая книгу, кивнул: — Сакура. Ты выглядишь… как недоспавшая роза. — Спасибо. Твои комплименты всегда вдохновляют. Саске коротко хмыкнул. — Он с шести утра здесь. Сначала просто пришёл, потом — с кофе. Думаю, он нас шпионит. Какаши не моргнул. — Я просто беспокоюсь. Вы, знаете ли, вели себя очень странно в последнее время. То развод, то совместная жизнь, то разговоры у меня на кухне в два ночи, когда один из вас «просто зашёл по пути». Сакура потянулась к кружке, Саске — к другой, и их руки столкнулись. Они оба замерли, как в плохом ситкоме. Сакура первой отпустила. — Ты хотел — бери. — Нет, пей. Я уже сделал себе. — Он сдвинул ей кружку ближе, демонстративно вежливый. Какаши наблюдал, как за матчем по шахматам. Он вздохнул, закрыл книгу и отложил в сторону. — Сакура, как ты себя чувствуешь? — Устала, но живу. Спасибо, что спрашиваешь, в отличие от... — Не надо, — сразу буркнул Саске. — ...в отличие от холодильника, который не умеет сопереживать, — закончила Сакура с кривой усмешкой. Какаши сел на подлокотник дивана, сцепив пальцы. — Итак. Мне, как единственному разумному взрослому, придётся вмешаться. — Это угроза? — спросил Саске. — Это терапия. Сакура прищурилась. — Ты нас... анализировать собрался? — Нет. Просто хочу понять: вы собираетесь снова быть вместе или по-прежнему делать вид, что живёте как соседи с историей? — Мы просто... живём, — пробормотала Сакура. — Это временно. — Угу, — протянул Какаши. — Тогда почему ты вчера отказалась поужинать с Гаарой? Саске поднял голову. Медленно. Очень. — Что? — Он мне звонил. Спрашивал, как ты. Сказал, ты сослалась на усталость. — Так и было, — буркнула Сакура. — И вообще, не понимаю, почему все мужчины моей жизни объединяются за моей спиной. Это что, клуб бывших? — Я не бывший, — сказал Саске спокойно. Сакура уставилась на него. — Прости, а ты кто тогда? — Я... тот, кто просто остался рядом. И не ушёл до конца. — Это очень философски. Ты сейчас Какаши заменяешь? Какаши вздохнул. — Если вы начнёте кидаться кружками, я уйду. — Пока только желания кидаться словами, — буркнула Сакура. — И то в стену. Саске встал и пошёл к окну, спрятав руки в карманы. — Я не хочу, чтобы ты встречалась с этим рыжим гением. Сакура медленно поставила кружку на стол. — Вот мы и подошли к сути. Ревность? — Не ревность. Просто... ты заслуживаешь лучшего. — Чем Гаара? — Чем любой, кто не чувствует тебя как я. Сакура молчала. Внутри будто щёлкнуло. Старое, но знакомое. Когда он говорил что-то искренне, без маски, без стен — и в этих словах был кусочек дома. — А ты уверен, что до сих пор меня чувствуешь? — Каждый раз, когда ты молчишь в одной комнате со мной — я знаю, о чём ты думаешь. — И что я думаю сейчас? — Что ты хочешь убежать. Или поцеловать меня. И не уверена, что выберешь. Какаши встал. — А на этом моменте я всё-таки уйду. Потому что дальше или драма, или сериал «18+», и я к нему не готов. Он вышел, оставив за собой тишину. Сакура смотрела на Саске. …Он — продолжал стоять у окна, напряжённый, как струна. Только пальцы в карманах двигались — сжимались, разжимались. — Ну? — выдохнула Сакура. — Ты всё сказал? Он повернулся. Его голос был ровным, но в нём сквозила дрожащая искра: — Нет. Не всё. — Продолжай. Он сделал шаг к ней. Потом ещё. Остановился совсем близко. Не касаясь — как будто боялся, что она исчезнет. — Я с ума схожу, когда он тебе звонит. Когда ты улыбаешься его сообщениям. Когда ты надеваешь платье — не для себя. Когда ты не смотришь на меня так, как раньше. — А как я смотрела раньше? — прошептала она, даже не думая отступать. Саске посмотрел в её глаза. — Как будто я — твой выбор. Единственный. А теперь… ты боишься снова поверить. Сакура проглотила ком в горле. Хотела ответить — но голос предал. — Я не просто остался, — продолжил он. — Я каждый вечер засыпаю, слыша, как ты кашляешь в другой комнате. Я вбиваю в поисковик, чем помочь при боли. Я стою у твоей двери, не решаясь постучать. Потому что боюсь, что ты скажешь «уходи». Сакура сжала кулаки. — А я… каждый раз жду, что ты постучишь. Даже когда говорю себе: «Не надо». Он смотрел на неё, и в глазах его вдруг промелькнула та боль, которую он всегда скрывал. Та, за которой стояла любовь. — Значит, — мягко сказал он, — может, пора быть честными? — Давно пора, — ответила она и шагнула к нему. Он поймал её в объятия почти испуганно — будто не верил, что это правда. Сакура уткнулась в его шею, и впервые за долгое время выдохнула по-настоящему. — Если ты снова сбежишь, — пробормотала она, — я сожгу тебе носки. — Все? — Один за другим. Чтобы ты мучился. — Это... справедливо, — усмехнулся он, целуя её волосы. — Тогда остаюсь. И не только ради носков. Они стояли так долго. Слов было уже не нужно. Они выбрали друг друга — снова. По-настоящему. Не потому, что надо. А потому, что хотят. И за дверью, приникнув ухом к щели, Какаши шепнул самому себе: — И всё-таки я — лучший терапевт в истории.