Перфекционист

            — Демон, называемый Перфекционистом, хочет заполучить душу Сиэля Фантомхайва, — сходу сказал мне Отец, хитровато прищуриваясь, как всегда делал, когда задумывал нечто экстраординарное. Конечно, я не удивился. Когда Отец поручил мне вести это дело, было очевидно, что мне не нужно будет собирать какие-либо сведения. Отец все равно знает все лучше меня. Он ведь Создатель всего сущего. Творец Вселенной. Отец мой — и ваш, между прочим, тоже. Удивило меня другое. Но сначала — позвольте представиться. Я Симон, Архангел. Прибыл на Высшее Небо для выполнения поручения моего Отца, которого вы обычно называете Богом. Есть у него и собственное имя, только вот я вам его не скажу — ибо незачем человеку знать имя бога. О, только не думайте, что мы тут помешаны на иерархии: ангелы-архангелы, высшее — низшее. Я знаю, люди представляют себе здесь некую лестницу должностей и привилегий. На самом деле, это не так. Да, у нас разные названия и разные обязанности, но все здесь зависит только от наших личных предпочтений. Те, кому интересней быть непосредственно рядом с людьми, становятся Сандальфонами, то есть Ангелами-Хранителями, те, кто любит быть посредниками между Небесами и Землей — Ангелами, а те, кто имеет талант к тому, что вы, люди, называете педагогикой и дидактикой — Архангелами. Есть еще серафимы и херувимы, но они, как правило, не любят надолго удаляться от Всевышнего, и мельтешат в большом количестве здесь, на Высшем Небе, составляя Отцу компанию и играя с его постоянными маленькими гостями — Душами умерших младенцев. Господь вообще очень гостеприимен, вот только из всех небесных душ знают об этом почему-то только детские. Видимо, из-за их непосредственности. Они не ждут, когда их позовут, а приходят сами, когда им вздумается, чему наш Господь всегда рад. Он угощает их всякими сладостями и строит с ними дома, а то и целые города, из всего, что попадется под руку: из конфет, пирожных, цветов, каких-то ленточек и кружев, из дерева и воды, из радуги и дождя, а зачастую — из всего вместе. Бог — вообще любитель строить. И создавать. Потому он и Создатель, в конце концов… А еще — он величайший во Вселенной меломан, поэтому у него всегда здесь звучит музыка. Какая, хотите знать? — Что ж, и такая, которую вы тоже слушаете, и такая, которую человеческому уху не расслышать — ибо рождается она в недрах Вселенной и зовется Гармонией. Старик Пифагор, впрочем, что-то такое подозревал… Знаю–знаю, что вас интересует больше всего. Как же Он выглядит, спросите вы. Да обыкновенно: молодой мужчина, почти еще юноша, красивый, белокурый, стройный… Вы ожидали описания какого-то необыкновенного старца, да? Но ведь и вы, люди, не очень-то любите стареть, а мы здесь — те еще эстеты — тем более, а уж Отец, так он первый среди нас (как, впрочем, и во всем остальном). Я вообще много думал и пришел к выводу, что вы, люди, очень похожи на нас, ангелов, и нашего общего Отца, конечно, тоже. Так что у Люцифера, не к ночи будет помянут, и его прихвостней — демонов — мало шансов до вас добраться. Хоть они и думают по-другому. Да, так, я остановился на том, что удивился. — Отец, почему ты вдруг проявил интерес к какому-то демону? — спросил я. Тут необходимо пояснить, что Господь вообще проявляет интерес ко всему, что есть во Вселенной. Ни одной травинки не будет забыто… помните, да? Так вот, это действительно так. Есть только одно исключение из этого правила. И имя ему — Люцифер и его полчище. Все это тянется уже давно, но Бог по-прежнему стоит на своих позициях и упорно не хочет слышать и видеть своего блудного, когда-то так горячо любимого, сына. Думаете, Бог обиделся? Нет, он слишком добр для этого. Думаете, разозлился? Нет, он не настолько мелочен. Я даже больше вам скажу: он по-прежнему любит этого горе-отступника, будь он не ладен, из-за чего взгляд Всевышнего навсегда погрустнел, к нашему общему ангельскому сожалению… Но Отец всегда был и остается принципиальным. Поэтому он всегда игнорирует Люцифера и все попытки последнего обратить на себя внимание. И тем более он не обращает внимания на демонов и все их мелкие (и не очень) пакости. А тут вдруг… демон. Обычный демон… — Не совсем обычный, — улыбнулся Отец. Да, ко всему прочему, он отлично читал мысли. — Даже очень необычный. Демон–Перфекционист, настолько поглощенный этим своим качеством, что готов даже встать на путь очищения! — Да, но цели у него отнюдь не чистые, — признаться, я был сбит с толку. — Конечно, — легко согласился Отец, возвращаясь к своему любимому занятию — строительству домиков из чего попало. Скажу по секрету, так ему лучше думается. – И, конечно, он вовсе не жаждет очищения. И все же он встал на этот путь, сам того не подозревая, что и делает его случай для нас заслуживающим внимания. Я задумался: демон, нашедший возможность отринуть свою демоническую сущность, но не подозревающий об этом. Действительно, уникальный случай. — И это реальная возможность обойти Люцифера — ведь он не будет в курсе происходящего, — продолжил Отец, водружая мармеладку на зефирную верхушку игрушечного небоскреба… А, совсем забыл, что у вас еще нет небоскребов. Ну, судя по этому чудо-сооружению, скоро появятся. — Фактически, у нас есть возможность сделать сразу несколько добрых дел, и, в основном, руками этого демона — вот что приятно! А вот это уже не ново — вершить свою Божью волю руками недостойных, проходили. И, кстати, отличная стратегия, уж вы мне поверьте. — Итак, — резюмировал Отец, отряхивая руки от сладостей, пока детские души с восторгом разбирали вкусный небоскреб по «кирпичикам», — мы попробуем вернуть этого демона в наше лоно, и заодно постараемся спасти душу этого несчастного ребенка, — на последних словах он тяжело вздохнул, на секунду отвернулся и, схватив первое, что попалось под руку, начал строить новый домик. Я вздохнул вслед за ним. Судьба маленького Сиэля Фантомхайва и вправду было трагична: чистая, без единого темного пятнышка, она все же не сможет попасть на Благословенные Небеса, когда придет ее срок. Путь туда ей заказан. Умерев в страшных мучениях, этот ребенок обречен попасть в чистилище… — Его родителям не следовало, — не удержался я, — вступать в этот позорный сговор с демонами… — Да, — грустно согласился Отец, возводя новое игрушечное здание, которому суждено будет однажды появиться на земле уже в другом масштабе.— Они не ведали, что творили… И вот результат… — Отец, но не слишком ли мы рискуем? Ведь мы практически отдаем душу этого несчастного ребенка на съедение одержимому своей теорией и оголодавшему демону? — Риск, конечно, есть, — и вновь знакомая хитроватая улыбка, — но он совсем небольшой. Ведь это только сам Перфекционист считает, что все продумал… А на самом-то деле, — Бог заметно оживился от какой-то своей мысли, даже прищелкнул языком, и тут мне подумалось, что, наверное, все знаменитые детективы, которых придумают люди, будут списаны с нашего лукавого Создателя, — а на самом деле в этой задачке, как минимум, три неучтенных им неизвестных. Отец совсем развеселился и тут же выстроил чудный город из цветов и драгоценных камней, который почти невыносимо засверкал всеми цветами радуги. — Есть и еще одна проблема, касаемая одного из наших ангелов, — вновь вздохнул Всевышний. — Похоже, он слегка слетел с катушек, слишком уж усердствует, ты знаешь, я этого не люблю… Да уж, фанатизм Отец на дух не переносил… — И что же мне следует сделать, отче? — осведомился я, прикрывая глаза от слепящего блеска драгоценностей. — Во-первых, не показываться Перфекционисту на глаза. И вообще не светиться перед ним, — тут Отец засмеялся над получившимся каламбуром. Такой весельчак! — Но не упускай его из виду ни на минуту. А во-вторых, надо будет переговорить кое-с кем… — Я, кажется, понял, Отче… Но что же ему сказать? — Просто скажи, чтоб в нужный момент он поумерил свой безусловно справедливый пыл и сказал «да». — Yes, my Lord! … -?! Ох! Где ты набрался этого… этого раболепия? Но я уже улетал, расправив белоснежные крылья и смеясь над собственной шуткой. Этот Перфекционист — такой выдумщик! Уверен, мне будет интересно наблюдать за ним.