Перфекционист

— Знаете, а у меня сегодня день рождения! Я посмотрел вниз: синие глаза доверчиво смотрели на меня. Он был совсем рядом, его ручки неосознанно сжали полы моего пальто. Как и положено в таких ситуациях, я ласково улыбнулся. — Сиэль! — К нам подбежала миловидная женщина. Внешний вид выдавал в ней аристократку: дорогая шуба, муфта… Светлые волосы, нежное лицо и глаза, как и у сына: ярко-синие. Впрочем, я и без этого знал, кто она. — Простите, если он вам помешал, — извинялась передо мной графиня Фантомхайв, беря ребенка за руку и пытаясь его увести. — Ничего страшного, — я был сама любезность. — Он у вас такой хорошенький… Интересно, почему этот ребенок из всех лондонских прохожих выбрал меня? Может, чрезмерно развитая интуиция подсказала ему, что этот ничем непримечательный горожанин в длинном пальто и цилиндре не так уж незнаком ему? Могло ли такое быть? А может, просто случайность? Кто знает… Но я достаточно пожил на свете, чтобы не верить в случайности. В любом случае, сейчас к моим ногам прилип маленький Сиэль Фантомхайв и, блестя своими синими глазами, доверчиво вещал мне о своих детских радостях: — Мама сказала, что сегодня она разрешит мне спать рядом с ней! И почитает сказку. А еще… Продолжая улыбаться, я внимательно слушал. Сиэль Фантомхайв производил впечатление самого счастливого ребенка в мире, и это было не так уж далеко от истины. Во всяком случае, я не часто видел детей, столь щедро одаренных судьбой. Он рожден в благородной и знатной семье с завидным достатком, но кроме того, что он был лишен обычных житейских проблем и невзгод, не ведал, что такое бедность, он был искренне любим и опекаем своими родителями. Они действительно любили его, заботились и воспитывали его сами и, не доверяя частным школам, предпочли домашнее обучение. Он мог бы расти самовлюбленным избалованным эгоистом, но и тут судьба благоволила ему: у Сиэля было доброе сердце, лишенное злобы или зависти; родители баловали его в меру, деликатно, но твердо пресекая все намеки на капризность или непослушание, гася в самом зародыше возможность проникновения в светлую душу темных и низменных чувств. Они тщательно оберегали его от возможного дурного влияния, Сиэль мог близко общаться лишь со своими родственниками, в частности, с Анджелиной Дюлес — своей тетей, родной сестрой матери и Элизабет Миддлфорд — своей кузиной, с которой, к тому же, был обручен с самых пеленок. Надо отдать им должное, их усилия превзошли все ожидания: к десяти годам у Сиэля не было, кажется, ни единого недостатка, как в характере, так и в душевных склонностях. Мало того, кроме бесчисленных достоинств собственного характера, Сиэль был очень красив, и в будущем обещал вырасти в весьма видного молодого человека с выразительными ярко-синими глазами, правильными чертами лица и горделивой осанкой. Почти совершенство, как ни взгляни… Прекрасная, чистая душа, светлая и прозрачная, словно речная вода в безоблачный день. Мне и в голову бы не пришло, хотя бы приблизиться к ней, если бы в тот случайный момент, почти десять лет назад, я не ощутил своим идеально натренированным демоническим чутьем темный ореол зла, даже не запах, а лишь намек на него, незримо окутывавший душу маленького Сиэля. Ему суждено было не просто стать мучеником, на его душе лежало куда более страшное проклятье, наложенное искусственно, наследственно, которое закрывало ему вход на Небеса, несмотря на все его достоинства и чистоту. Любой другой демон мог бы и не заметить этого слабого ореола, но только не я, Перфекционист, доведший многие свои умения до совершенства. Для других подобных мне аромат души Сиэля Фантомхайва ничем обнадеживающим не отличался: столь же приторный, как у большинства детей, пожалуй, чуть лучше сбалансированный, благодаря врожденным и выпестованным родителями совершенствам его характера. Любой другой демон не взялся бы за столь безнадежную задачу: казалось бы, ангелы зубами тебя загрызут, прежде чем ты хотя бы на милю приблизишься к душе столь прекрасного во всех отношениях ребенка. Сложность поставленной задачи, как это ни иронично, сыграло мне на руку: за все десять лет никакой больше демон не заинтересовался этой душой. Все это время, пока Сиэль рос, я издали присматривал за ним, готовясь к решительной схватке — схватке за эту душу. Мне предстояла нелегкая задача: вырвать проклятую душу из лап смерти, ангела и, наконец, самого Ада. Мне пришлось многое обдумать, для того, чтобы решить эту задачку, мне пришлось многим пожертвовать для этого. Но во, что странно: как только я лишил себя некоторых маленьких (и не очень) радостей демона, я стал чувствовать, что сила моя возросла. Я проверил — и оказался прав. Это открытие стало еще одним козырем в моей игре. Да и чего я лишался, по сути? Я перестал глотать все души подряд, которые только попадаются мне на пути уже давно — и мое так называемое «обоняние», то есть способность чувствовать человеческие души, обострилось до предела. Мне пришлось оставить страсти похоти и вожделения — но я расстался с ними без сожаления. Это неопытному юнцу или закоренелому сладострастнику плотские утехи в радость, а мне — Перфекционисту, прожившему не одну тысячу лет,  — все эти страсти давно уже приелись. Кроме того, демонам секс не приносит того удовлетворения, которое получаете вы, люди: ведь он не в силах утолить наш бесконечный голод. Я перестал совершать заметные злодеяния, не распространял смертельные болезни, не устраивал войны — я старался обращать на себя как можно меньше внимания, как со стороны Небес, так и моих так называемых «коллег». И в результате — стал чувствовать себя значительно свободнее, занимаясь тем, что или заинтересовывало меня в тот или иной момент, или тем, что я считал важным для меня самого. Благодаря последнему деятельность моя, как демона, серьезно поутихла, зато моя личная занятость многократно возросла, так что страсть лени (да! А вы думали, что демоны не имеют такого недостатка?) тоже испарилась, причем сама собой. И с каждым таким открытием, я чувствовал, как сила моя возрастала, пока, наконец, не достигла уже такой степени, что я стал легче и спокойней переносить этот вечный зудящий голод. Это было удивительное открытие: оказывается, чтобы стать более сильным демоном, надо просто вести менее демонический образ жизни. Что это — насмешка судьбы? В любом случае, я был бы просто дураком, если бы не воспользовался этим открытием. Итак, прошло почти десять лет. Год за годом я внимательно наблюдал за блеском и сиянием безупречной души маленького Сиэля, за тем, как, постепенно взрослея, она начинает сверкать новыми радужными оттенками, не теряя своей прозрачности ни на йоту. И с каждым годом темный ореол зла над этой душой тоже постепенно увеличивался. И сейчас я ясно видел этот ореол, разросшийся и потемневший почти до видимой черноты, он окутывал маленькую фигурку ребенка, вцепившегося в мое пальто и простодушно рассказывающего мне о своих мечтах и надеждах. Такой же ореол вился и вокруг элегантной фигуры его матери — Рэйчел Фантомхайв. А это значило, что время пришло. Время для битвы за чистую душу. Время для ужаса, преступления и смертей. Мое время. *** Сиэль Я проснулся от удушливого дыма, пытавшегося завладеть моими легкими. Я закашлялся и попытался оглядеться. В густом дыме ничего не было видно. Я позвал: — Мама! Ответа не последовало. Мамы рядом не было. Паника и острое колющее чувство свершившейся беды погнало меня прочь из комнаты, уже охваченной обжигающими языками беспощадного рыжего пламени. Я бросился в коридор и понял, что огнем охвачено уже почти все поместье: горело, кажется, все, и конца-края этому ужасу не было. Тем не менее, я добежал до гостиной, где, по моему мнению, еще должен был находиться отец. Я распахнул двери. В кресле, спиной ко мне, сидел мой отец. Кажется, он спал… — Папа! — закричал я, подбегая. И тут… Тот, кто сидел в кресле, не был моим отцом. Уже не был. Это тело НЕ БЫЛО ОДНОРОДНЫМ. Его СШИЛИ из различных частей. Я видел швы на запястьях и шее… А когда подошел ближе… ОГРОМНЫЙ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ШОВ НАИСКОСЬ ПЕРЕСЕКАЛ ЛИЦО СИДЕВШЕГО. ОДИН ГЛАЗ — ЯРКО-СИНИЙ — ПРИНАДЛЕЖАЛ МОЕЙ МАТЕРИ, А ВТОРОЙ — СЕРЫЙ — МОЕМУ ОТЦУ. Я ПОНЯЛ: ОДНО ТЕЛО ЭТОГО… ЧУДОВИЩА… СШИТО ИЗ ЧАСТЕЙ ТЕЛ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ. Окружающий мир разом взорвался в моей голове и разлетелся на миллионы осколков. Прежде чем исчезнуть, я услышал чей-то крик, оказавшийся моим собственным. А потом все пропало — в непроглядной темноте безумия… *** Они подожгли поместье. Пока оно горело, нашли и убили графа и графиню Фантомхайв. После они совершили некий обряд, якобы призванный очистить оскверненные души, расчленили тела и сшили заново, соединив мужские и женские части. Они не рассчитывали, что ребенок выживет. Но, когда нашли его, без сознания, но еще живого, им пришла в голову еще одна идея. Новое очищение. Они увезли его в свое логово, раздели догола, заперли на всякий случай в клетке и оставили приходить в себя. Сами же ушли, видимо, готовить новый обряд, оставив рядом с клеткой пару охранников. Я смотрел на худое безжизненное тело, бледные губы и бескровное лицо. Я глядел на душу, утратившую свой великолепный блеск, почерневшую и скорчившуюся, словно сгнившее яблоко. Вместо былого сверкания на ней то и дело появлялись грязно-желтые всполохи начинавшегося безумия. Если б я не видел все своими глазами, я бы ни за что не узнал душу Сиэля. Такова жизнь, и я не имею право вмешиваться в человеческие дела… Никто не имеет права ограничить человеческую свободу выбора… Кроме самого человека… Но, глядя теперь на почерневшую душу ребенка, я впервые пожалел об ограниченности своих прав… Я подумал, сколько же мне будет стоить сил вернуть этой душе ее прежний блеск и заставить ее хотя бы чуть-чуть посветлеть…. Но прежде надо было разобраться с еще одной, почти последней, но очень серьезной преградой. Плачущий Ангел, с самого рождения находившийся возле Сиэля и наблюдавший за радостями начала его жизни и ужасами ее конца, поднялся, чтобы позвать жнецов. Он решил, что пора заканчивать… Но я-то как раз думал совсем по-другому… — Подожди, СИЭЛЬ — негромко сказал я ему, становясь для него видимым. Чтоб вы знали, Ангелы-Хранители несут имена своих подопечных. Есть у них и собственное имя, но, как вы уже догадались, я вам его не скажу. — Демон?! — Ангел прямо ахнул от изумления. — Так это все ты?.. — Нет-нет! — быстро возразил я ему. — Я тут совершенно ни при чем! — Ах, вот как! — Ангел все еще был полон подозрений. — Тогда зачем же ты остановил меня? — Для того чтобы постараться спасти твоего подопечного. Вместо тебя, — я слегка усмехнулся на последних словах. Делегирование полномочий, так получается? — Спасти? Его? — Ангел продолжал удивляться. — Демон, неужели ты думаешь, что я поверю тебе? Все, что ты можешь хотеть, это поглотить душу этого несчастного ребенка. Но ты же не думаешь, что я позволю это? — Вот как! — я был вкрадчив.— Ты так заботлив, Ангел! Не позволишь мне спасти этого ребенка, но зато готов собственноручно отправить его душу в Ад. Как я и ожидал, Хранитель души заметно вздрогнул при последних словах. — К сожалению, другого выхода у меня нет, — он тяжело вздохнул. Слезы по-прежнему текли по его лицу. Ангелы такие плаксы! — Но я все равно не позволю тебе забрать его! — Я не говорю — прямо сейчас, — я говорил мягко и терпеливо, словно с ребенком. На самом деле, я старался подбирать каждое слово, ведь от результата этого разговора зависело выполнение всего моего плана. — Просто позволь ему пожить еще немного. А я всего лишь предложу ему контракт. Он может и отказаться, — поспешно добавил я, видя, что Ангел уже готовится возразить мне. — И если так — то так тому и быть, я не стану его удерживать: пусть следует своей проклятой судьбе. Но есть шанс, что он согласится на контракт — и тогда я смогу продлить ему жизнь. — Чтобы потом пожрать его душу?! — возмущенно крикнул Ангел. — СИЭЛЬ, ты дурак и эгоист! — отрезал я. — Ты предпочитаешь отправить душу своего горячо любимого подопечного в Ад, прямиком к Люциферу, в подарок? Поверь мне, он будет несказанно рад! Может, даже открытку тебе пришлет в благодарность… Ты знаешь, он может… Я же предлагаю этому ребенку один единственный шанс туда не попасть! И кто знает, быть может, однажды, он заслужит и лучшую участь, — добавил я уже без охоты. — Не пытайся обмануть меня… — Я и не пытаюсь! Но пошевели своими мозгами, что бы ты предпочел для него: вечный огонь или вечное успокоение в небытие? А пока он будет жить, я позабочусь о нем, как ты и его родители вместе взятые. Я позабочусь о нем даже лучше, чем вы! Потому что я смогу защитить его… И поверь мне, о, глупый Ангел, ни одного волоска не упадет с его головы, уж я прослежу! — А потом ты проглотишь его душу, — печально, но без прежнего протеста, отозвался Хранитель. Я раздраженно вздохнул: время утекало… — Все это лишь вопрос твоих личных предпочтений, СИЭЛЬ. Еще раз повторяю, что для тебя предпочтительней — Геенна огненная или вечное забвение? Только не забудь, что от твоего решения будет зависеть жизнь Сиэля Фантомхайва! — Он не обрадуется такой жизни, — возразил Ангел. Начал колебаться. Ну, наконец-то! — А такой смерти, по-твоему, обрадуется? — невесело усмехнулся я, указывая на начавшиеся приготовления к новому обряду. Кажется, Ангел все-таки сдался… — Мне… Мне надо посоветоваться… — наконец, выдавил он из себя. — Да ради Бога! — вновь усмехнулся я. Еще и скаламбурил вдобавок. Ох, до чего только не дойдешь в споре с ангелами! Мучительная минута ожидания. «Быстрее, быстрее», — думал я, с тревогой наблюдая за приходящим в себя мальчиком, и собирающимися в зале людьми в белых масках с крылышками по бокам. Странные какие-то маски… Что-то мелькнуло на краю сознания, но я был слишком озабочен другими вещами, чтобы задумываться еще и над этим… — Хорошо! — наконец, подал голос Ангел. — Я оставлю его. И дальнейшая судьба его будет зависеть от его собственного решения… Но учти, демон… — Да понял, я, понял, — признаться, я с трудом соблюдал невозмутимость.— Не беспокойся, Ангел. У меня нет намерения обмануть тебя и твое начальство. Я здесь не за этим… — Ты ведь давно планировал это, да? — тихо спросил Ангел, испытывающее глядя на меня. Я лишь пожал плечами: — Этот ребенок был обречен с самого рождения. Я лишь дал нам с ним обоим шанс. — Ты называешь это шансом? — Конечно. Шанс получить то, что каждый из нас желает. Ангел вздохнул, в последний раз посмотрел на своего подопечного, слегка провел рукой по его темным волосам и, взмахнув крыльями, полетел прочь. Меня охватило безумное чувство триумфа, но я подавил его. «Еще рано, — сказал я себе, — не все еще сделано. И не все решено». Невидимый и недвижимый я наблюдал, как Сиэль Фантомхайв постепенно приходит в себя, чтобы встретиться со своим новым ужасом. Мой час пробил. *** — Я сделал, как ты велел мне, Симон, — голос Ангела был печален, а по светлому лику его текли бесконечные слезы. — Спасибо тебе, СИЭЛЬ, — отозвался я. — Ты все сделал правильно. И не беспокойся: Отец сказал, что Перфекционист не тронет этого ребенка. А значит, так оно и будет…