Milkshake

Он говорит это уже несколько лет. Ему все равно, что Лиам закатывает глаза, Зейн вздыхает, а Найл смеется. Многие его поступки получают такую реакцию парней, в любом случае. Луи не перестает говорить об этом, потому что это правда. Его милкшейки сводят с ума всех парней. Это факт. Поэтому, когда он решает залезть в штаны Гарри Стайлса, он говорит это снова, и все трое его соседей по комнате автоматически становятся свидетелями. — Я трахну его к концу этого месяца, вот увидите, — еще не успевает договорить он, а Лиам уже готов совершить суицид. В любом случае, Луи повторит это: — Потому что, как вы знаете, парни, мои милкшейки лучшие в городе. Это одиннадцатый день, но у него есть еще двадцать. Этого времени более, чем достаточно.

***

Оказывается, это не так легко, как он думал. Гарри приходит только тогда, когда Зейн звонит ему и зовет работать над проектом. Это ужасно скучно, если вы спросите Луи. Эти двое в течение нескольких часов пялятся в экран компьютера, болтая о каком-то невозможном дерьме, о котором Томлинсон ничего не знает. Он хочет привлечь внимание Гарри, но Зейн постоянно портит его планы, потому что «Луи, мы работаем». Это определенно труднее, чем он ожидал.

***

Тем не менее, на двадцатый день у него выпадает шанс. Вероятно, лучший шанс, который когда-либо у него был. Он падает на Гарри, словно дама в беде, пыхтя и задыхаясь, пытаясь справиться со своими сумками. Гарри быстро понимает намек и подхватывает его. Милый мальчик. Луи так сильно хочет его поцеловать. — Извиняюсь, что без предупреждения. Просто хотел зайти и рассказать Зейну об одной идее, — говорит Стайлс, после чего двери лифта закрываются за ним. Луи незаметно осматривает себя в зеркале, и, да, его задница выглядит великолепно в этих джинсах. Он рад, что Лиам занялся стиркой на прошлой неделе. — Зейна нет дома, — отвечает он, облизывая губы, однако это не помогает. Он ждал подобного шанса неделями, так что это обязательно должно произойти сегодня. Гарри выглядит смущенным. — Думаю, я приду попозже. Луи так не думает. Стайлс никуда от него не денется, даже если пока сам не знает этого. Томлинсон выходит из лифта, и Гарри нерешительно следует за ним, все еще держа большую часть сумок. Луи представляет, как легко Гарри сможет держать его, прижимая к стене. Может быть, он скоро это узнает. Будем надеяться. Он открывает дверь и оглядывается через плечо. — Не хочешь зайти? — спрашивает приторно-сладко Луи. Он не может отпугнуть его. — Я могу сделать чай. Томмо поворачивает дверную ручку, но не заходит внутрь. Вместо этого он поворачивается и прислоняется к стене. — Чай? — спрашивает Гарри, в то время как на его лице появляется неуверенная улыбка. Он такой прелестный. Луи хочет отсосать ему прямо сейчас. — Чай, — повторяет Луи, медленно поворачивая голову, смотря прямо в глаза и улыбаясь. Неожиданно Гарри становится серьезным. Он толкает открытую дверь ногой, входя в дом прямо перед Луи. — Я бы выпил чаю, — заявляет Стайлс, ставя сумки на столик в гостиной. Луи любит чай. Также он хорош в приготовлении чая. Хотя, обычно, его милкшейки парни любят больше.

***

Это занимает у него девять дней. И это, определенно, рекорд. Луи знает Гарри около месяца, но прошло всего девять дней с тех пор, как он решился затащить Стайлса в постель. Вроде бы. Первое время, когда он только наблюдал за ним, Луи посещали грязные сны с его участием. Теперь он думает об этом, хотя не придает большого значения. Луи еще не знает, насколько большой член у Стайлса, но, если бы знал, то наверняка они бы трахнулись намного раньше. Однако, ему никто ничего не сказал, и это досадно. Гарри должен был представиться так: «Привет, я Гарри. У меня огромный член, хочешь посмотреть?» Но, к сожалению, он сказал только свое имя. Точнее, дело даже не только в его члене. У Гарри большие руки, которые могли бы держать Луи за зад, они определенно были созданы для этого. К тому же, у Гарри большой рот. Большой и грязный рот. — Собираюсь попробовать эту красивую маленькую дырочку, — обещает он, дразня Луи поглаживаниями. Томлинсон до сих пор одет, и это неправильно. Недопустимо. — Раздень меня, — командует он, кусая Гарри за подбородок. Кудрявый усмехается, сильнее сжимая в ладонях его зад. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? — спрашивает он и наклоняется, соединяя их губы вместе. Если честно, Луи хочет, чтобы он трахнул его на каждой доступной поверхности. К счастью, он все еще достаточно соображает, чтобы помнить, что Найл должен прийти домой всего через двадцать минут, а позволить ему увидеть нечто вроде этого он может только с теми парнями, с которыми уже трахался некоторое время. Гарри, вероятно, запаниковал бы, так что нет. — Моя спальня. Похоже, что Вселенная оставила все свои дела, чтобы сосредоточиться на молитвах Луи, потому что Гарри поднимает его без каких-либо усилий. Так что теперь Томлинсон знает, что Гарри мог мы с легкостью прижать его к стене и трахнуть, если бы захотел. Разве это не прекрасно? Вместо этого, Гарри кладет его на кровать, а у Луи, между прочим, уходит целых три минуты каждое утро на то, чтобы заправить ее. Но, черт возьми, Гарри, похоже, это не так уж и важно. Он слишком занят, снимая джинсы Луи. Затем он также быстро снимает рубашку и носки. Он действително снимает гребанные носки! Луи влюблен в него, определенно. Он не может не смеяться, и с облегчением обнаруживает, что у Гарри такое же глупое чувство юмора. Тем не менее, они перестают смеяться, когда руки Гарри скользят по телу Томлинсона и сдергивают его трусы. Луи приподнимает бедра вверх, слишком в нетерпении, чтобы раздеться и увидеть выражение лица Стайлса, благодаря которому становится понятно — он, определенно, готов взять его. Это бесценно. Гарри сжимает челюсть, его дыхание становится более рваным. — Повернись, покажись мне, — говорит он, хватая его за бедра, чтобы перевернуть. Луи, конечно же, подчиняется, встает на четвереньки и немного виляет задницей. Может, это заставит Гарри скорее взять его. По крайней мере, он на это недеется. Сначала Томмо смущен, он не сразу узнает это ощущение. Вскоре он чувствует, как язык Гарри проходится по его дырочке, и уже ничего не может быть лучше этого. Стайлс целует его задницу, как будто бы влюблен в нее. Он отдает ей все свое внимание, заставляя Луи стонать не хуже отчаянного подростка. Спасибо Вселенной. В какой-то момент Луи утыкается лицом в подушку: он не хочет, чтобы Гарри подумал, что он стонет нарочно. Шатен всегда был громким, но это нелепо. Теперь же он более приглушен, но эти звуки, все еще такие нуждающиеся, буквально сводят с ума, а его тело податливо выгибается под руками Гарри. Ему определенно нужно трахнуться как можно скорее. Гарри, должно быть, понимает это, потому что наконец оставляет в покое дырочку Луи, такую сладко блестящую и сжимающуюся вокруг пустоты. Новый стон вылетает изо рта Томмо, когда он понимает, что сейчас его оттрахают должным образом. Поэтому он сильнее выгибает спину, будто в приглашении, в то время как его тело буквально дрожит от предвкушения. Однако, черт его уже возьми, он не получает этот красивый член. Гарри вдруг перестает прикасаться к нему и слезает с кровати, заставляя старый матрас скрипеть от разочарования. Затем он просто покидает комнату. Луи все еще остается на месте, показывая неизвестно кому свою идеальную собачью позу, его волосы липнут к лицу, а во рту сухо. И Гарри, блять, вышел из комнаты. Томлинсон слишком возбужден, чтобы встать, а также слишком горд, чтобы крикнуть имя Гарри. К счастью, Гарри возвращается через минуту, волоча по полу свои босые ноги к кровати Луи. — Мне очень жаль, — раздраженно говорит он, надевая презерватив, — мне пришлось положить молоко в холодильник, чтобы оно не испортилось. Боже, Луи его терпеть не может. Стайлс должен сосредоточиться на его милкшейке, разве он не в курсе? Гарри толкается головкой спустя минуту, так что Луи становится уже все равно. Ведь, даже если он и придурок, но может заставить Томлинсона по-зверски кричать, то это все, что имеет значение. Итак, подводя итог, спасибо Вселенной.

***

Найл возвращается домой спустя полчаса. В это время Гарри глубоко внутри Луи и, по его словам, собирается кончить. Томлинсон приказывает ему заткнуться, пока дверь за Найлом снова не захлопнется. Затем он позволяет ему выскользнуть и кончить себе на живот, из-за чего Томмо становится еще более грязным. Луи любит секс. Но то, что идет после этого, делает его неловким. Гарри в порядке, он все понимает. Поэтому он одевается и усаживается на диван в гостиной, чтобы посмотреть телевизор, пока Зейн не вернется домой. Томлинсон в это время решает вздремнуть.

***

— Ты трахнул его, да? Ну, он предупреждал их, разве нет? — Возможно, — обыденно отвечает Луи, игнорируя палец Зейна, направленный на него. По крайней мере, это не средний палец. Найл ест завтрак на ужин, как он делает всегда, когда его зарплата заканчивается, и он не может позволить себе заказать пиццу. Он немного краснеет, продолжая жевать хлопья. — Что? Когда? Луи лежит, вытянув руки над головой. — До того, как ты вернулся домой. Но нет, Зейн не позволит ему уйти безнаказанным. Раньше это был просто Лиам, который пытал его своим взглядом и скучной моралью. Должно быть, это заразно. Малик выглядит сумасшедшим. — Найл был дома. Он сложил продукты, которые ты оставил на столе, так что… — Я всегда оставляю это дерьмо на столе, —перебивает его Луи, избегая взгляда. Зейн скалит зубы. — Найл был дома, и он должен был позаботиться о твоем беспорядке, пока ты занимался сексом с моим коллегой. Звучит ужасно правильно. — Давайте каждый останется при своем мнении? — предлагает Луи, исчезая на кухне, чтобы взять пиво. Когда он возвращается, выясняется, что Лиам тоже присоединился к разговору. Как это успело стать делом каждого? — Что особенного? — огрызается шатен, невольно проливая пиво на диван. — И, в любом случае, кто спрашивал вашего мнения? — Ты вовлек нас всех, — напоминает ему Лиам, — как и делаешь всегда. Это выходит из-под контроля. Луи делает большой глоток, уставившись на собственные ноги. Видимо, это еще не конец. Все трое смотрят на него, будто ожидают, что он извинится. С какой стати? С каких пор он должен спрашивать разрешения на секс? — Что? — кричит Луи, ставя бутылку на пол. Зейн трет лоб. — Я работаю с ним, Лу. Ты не можешь трахать людей, с которыми я работаю. — Почему нет? — протестует Томлинсон, поджимая колени. Ему становится неуютно. Он должен чувствовать себя самоуверенным и гордым, а не осужденным за то, что он — плохой мальчик. — Потому что, — вмешивается Лиам, кидая ему разочарованный родительский взгляд, — ты собираешься причинить ему боль. Попользуешься им его некоторое время, и, как только ты устанешь, то будешь обращаться с ним как с куском дерьма, пока он сам не откажется от тебя. А это уже звучит чертовски верно. — И угадай, кто будет иметь дело с тем, что произойдет после этого? — спрашивает его Малик. Луи не отвечает. Это не его вина, что его милкшейк приводит всех мальчиков в восторг, а один из этих мальчиков работает с Зейном, верно?

***

В этом доме их четверо. Четыре разных человека с четырьмя разными характерами. Как такое возможно, что трое из них думают, будто Луи больше не должен спать с Гарри? Каковы шансы, что это вообще произойдет? Луи верит в демократию, и он не может терпеть, когда люди злятся на него, потому что тогда он злится на них, и в итоге он не знает, как положить этому конец. Это уже случалось раньше. Вот почему он пообещал им, что поговорит с Гарри, сохранит безопасное расстояние между ними (эта часть была настоятельно рекомендована Лиамом) и скажет ему, что этого больше не повторится. Когда Гарри приходит к ним снова, Луи чувствует себя слишком взволнованно, словно ребенок в Рождественское утро, за исключением того, что он не хочет получить простую игрушку. Скорее мальчика-игрушку. Но он не может. Это был одноразовый случай. Он собирается сказать Гарри именно это. Проблема оказывается в том, что Гарри игнорирует его. Он игнорирует его на протяжении всей ночи. Стайлс просто сидит, делится газировкой с Зейном, смотрит в экран компьютера и говорит разные глупости, как они делают всегда. Луи даже специально роняет свой телефон, чтобы демонстративно наклониться и поднять его, но Гарри даже не смотрит. А его телефон теперь имеет уродливый треснувший экран. Замечательно. — Ты действительно игнорируешь меня? — спрашивает он в час ночи, после того, как Зейн немногозначно посмотрел на него и попросил проводить Гарри к двери. Стайлс уже ждет лифт, но оборачивается, возвращаясь на пару шагов. Он улыбается Луи, но это далеко не грубая улыбка и даже не насмешка. — Думал, ты хочешь сохранить все в тайне. Звучит очень заманчиво. Луи качает головой. — Они узнали об этом, — сообщает он, кусая ногти. Гарри пожимает плечами. — Я не возражаю, — говорит он, все еще улыбаясь. Он выглядит опасно мило, несмотря на то, что такой высокий и сонный. — Это не может повториться, Гарри. Он просто сказал это. Сделано. Он смог. Гарри хмурится. — Ты хочешь, чтобы это произошло снова? — спрашивает он, теребя рукой кудри. Луи хочет потянуть его за волосы. Возможно, в то время, когда будет трахать его рот. — Это просто не может повториться, вот и все, — настаивает он, уже хватаясь за дверную ручку. Тогда Гарри шагает вперед, рукой обвивая бедра Луи, чтобы прижать его к себе. — Если дерево падает в лесу, — начинает он, касаясь губ Луи своими, — и там никого нет… — продолжает, проскальзывая языком в рот Луи. Луи едва сдерживает стон, хватаясь за рубашку Гарри, чтобы почувствовать его тело напротив своего. Гарри медленно прерывает поцелуй, его дыхание касается лица Луи. — Оно все еще издает звук? — добавляет он, наклоняя голову чуть в сторону. Он никогда еще не выглядел так красиво. Луи за мгновенье хватает его за руку и облизывает пальцы, глядя парню прямо в глаза. — Я не знаю, — все-таки шепчет он. Затем он открывает дверь своей квартиры, проводя Стайлса внутрь. — Но если ты издашь хоть звук, я убью тебя, — предупреждает Луи, в то время как Гарри следует за ним в его комнату. Луи удается вытащить Гарри из дома в пять утра под храп Найла, скрывающий их шаги. Гарри целует его прежде, чем Луи удается вытолкнуть его на улицу, и, запирая дверь, он слышит, как Стайлс хихикает. Что за придурок. Ох, как же он желает, чтобы Лиам не был одним из тех, кто встает в пол шестого утра, потому что в этом случае Гарри все еще мог бы быть внутри его задницы. Жаль, что Пейн такой трудолюбивый.

***

Внимание Лиама к деталям — вот, за что он получил работу таможенника. Чертов Лиам-ястреб-Пейн. Он возвращается с работы в четыре, в то время как Луи ест лапшу быстрого приготовления на кухне. Томлинсон встречает его с грубой открытой улыбкой, а тот даже не реагирует. — Почему ты стоишь? — просто спрашивает он. Томлинсон сглатывает, пожимая плечами. Пейн бьет его по голове, и Луи это выводит. — Что? — возмущается он. Лиам на это не купится. — Если бы мы были в аэропорту, я бы проверил твою задницу на контрабанду героина, — заявляет он, бросая галстук на стол, — но, зная тебя, ты просто страдаешь от сексуального похмелья. Звучит ужасно правдиво. — Я расскажу Зейну, — сообщает Лиам, скрестив руки. Луи закатывает глаза. — Лузер, — выплевывает он, ударяя Пейна по голове палочками для еды. — Шлюха, — отвечает Лиам. Не совсем верно. Но, все же, довольно точно.

***

— Снова?! — кричит Зейн, отбирая у Луи подушку, чтобы потом ей же его ударить. Луи прячется под одеялом. — Мы просто трахнулись на прощание, — оправдывает себя Томлинсон. Зейн бьет его снова, прямо в лицо, и наволочка ничуть не смягчает удары. Он, вроде как, заслужил это.

***

— Мы просто не можем, Гарри, они убьют меня в следующий раз, — шепчет Луи в коридоре. Найл снова храпит, что иногда хорошо. В такие моменты. — Это было весело, — говорит Луи, — очень весело, — исправляет себя, — но это не может продолжаться. Ты ведь понимаешь это, правда? Гарри щурится в темноте, едва видя разочарованное выражение лица Луи. — Думаю, что понимаю, — бормочет он, — но я не понимаю, почему ты снимаешь с меня одежду. Луи смеется. — Заткнись, хорошо? — ворчит Томлинсон, втягивая Стайлса в свою комнату. Он толкает его на кровать, забираясь сверху. — В лесу никого нет, — шепчет он и трется носом о нос Гарри. Он может видеть ямочки, появляющиеся по обе стороны его рта, чувствует руки, пробирающиеся к нему в трусы. — Думаю, небольшое падение дерева никому не повредит, — услышал он в ответ.

***

Это не занимает много времени, прежде чем Найл все узнает. Ну, точнее не узнает. Луи рассказывает ему. Он должен был сказать хоть кому-то, ведь невозможно же держать все в себе! Найл не удивлен. — Что насчет Зейна? — спрашивает он. — Что насчет него? — ответно спрашивает Луи, пожимая плечами. Взгляд, который Найл дарит ему, говорит громче, чем слова. — Ты ведь не скажешь ему, верно? — умоляет Луи, чмокая его в щеку. Найл вздыхает. — Что такого в нем заставляет тебя так себя вести? Луи улыбается, кладя руку на плечо Хорана. — Найл, — говорит он с серьезным выражение лица, — у него самый большой член из всех, что я видел. Он так красив, что я даже не могу описать. И… Найл поднимает руку, чтобы остановить его, хотя губы все равно расплываются в короткой улыбке. — И! — настаивает Томлинсон. — Он знает, как им пользоваться. Это много значит в наши дни. Найл краснеет, но начинает смеяться. — Я не просил всех этих подробностей, — жалуется он, вставая с дивана, чтобы включить плейстейшн. Луи мог бы дать ему гораздо больше деталей. Он мог бы рассказать ему о том, как Гарри вдалбливает свой член ему в горло, говоря при этом грязные словечки. Или о том, как Гарри должен зажимать ему рот рукой, чтобы Томлинсон не кричал слишком громко. Он мог бы даже рассказать ему о том, как Стайлс грубо берет его, когда Луи играючи строит из себя труднодоступного. Но это предполагает определенный интерес к БДСМ, так что Найл пока не готов к этому. Может, в следующий раз.

***

— У меня тоже есть дом, знаешь ли, — говорит Гарри однажды днем, но Луи не может ничего ответить, потому что его рот занят членом, так что он решает наслаждаться каждой секундой. Он заглатывает глубже, вырывая непристойные звуки изо рта Стайлса. Луи улыбается, переводя дыхание, и ловит момент, посасывая головку. Гарри смотрит на него так, будто хочет разрушить, чего Томлинсон и пытается добиться. Чтобы превратить Гарри в зверя, требуется не так уж и много времени, если уже умеешь нажимать на правильные кнопки. Он почти на грани, судя по тому, как начинает хаотично толкаться бедрами вперед, заставляя Луи немного давиться. Стайлс может быть грубым, но он никогда не пересекает границы. Луи это нравится. Ну, трудно переступить черту, когда ты трахаешься с Луи Томлисоном. Он увлекается многими вещами, о которых большинство даже может не знать. Но, все же, Гарри хороший любовник. Он щедрый, осторожный и, определенно, опытный. Или, может быть, талантливый. Возможно, даже оба варианта. Он поднимает Луи на ноги и придеживает рукой за челюсть, направляя лицом вверх. — Хочешь кончить и быть оттраханным, Лу? — спрашивает он, пробираясь рукой между их телами. Луи понимает, насколько он возбужден только тогда, когда Гарри начинает медленно гладить его член, заставляя задыхаться. — Знаешь, ты ведь сможешь кричать сколько угодно в моем доме, — добавляет Стайлс, немного ускоряя движения рукой, достаточно, чтобы заставить Луи извиваться. — Ты и здесь можешь заставить меня кричать, — напоминает ему Луи. Это полдень среды. Волшебный момент среди недели, когда в их распоряжении целый дом, потому что Найл и Лиам работают, Зейн забирает свою сестру с практики по фортепиано и, вероятно, обедает в доме родителей. В заднице Луи уже три пальца Гарри, когда он, наконец, сдается и начинает стонать. Это заставляет Гарри улыбаться, а его пальцы двигаться интенсивнее. — Не можешь дождаться, чтобы получить мой член внутри, детка? Луи кивает, потому что чувствует себя слишком хорошо, чтобы произносить слова. Ему удается сбросить руку Гарри со своего тела. Он ожидает, что парень поймает его, как только он начнет идти к кровати, но нет, в этот раз Стайлс этого не делает. Он просто дает Луи время, разглядывая, пока тот ползет по кровати, из-за чего его задница немного подпрыгивает, а позже раздвигает ягодицы, чтобы показать Гарри, где он его хочет. Но Гарри это уже знал. Это полдень среды, так что Луи может кричать так громко, как только захочет, пока Стайлс сильно и быстро толкается в него, из-за чего изголовье кровати ударяется о стену снова и снова. Это становится любимым звуком Луи. Внезапно Гарри выскальзывает из него, оставляя пустым и неудовлетворенным, и переворачивает на спину, чтобы кончить на него: немного на живот, немного на лицо, глядя прямо в глаза. И тогда Луи начинает чувствовать себя немного странно. Это заставляет его чувствовать жар и… что-то еще. Он не уверен, что ему это нравится, но он любит вкус спермы Гарри, поэтому не возражает, когда парень толкает пальцы ему в рот, чтобы заставить все проглотить. Стайлс редко кончает раньше Луи, и, когда так все-таки происходит, это никогда не является случайностью. Это значит, что с Луи он еще не закончил. Вот почему он приказывает не кончать, раздвигая его бедра и освобождая место для рта. Спасибо Вселенной за полдень среды.

***

Они никогда не разговаривают. Причин более, чем достаточно, на самом деле. Во-первых, примерно в девяти из десяти случаев когда они трахаются, по крайней мере один из соседей Луи находится дома, что требует молчаливого секса. Ну, если это не Найл. Луи сделал его своим партнером по преступлениям, так что ему разрешено их слушать. Также они не разговаривают, потому что, как только они заканчивают заниматься сексом, Луи вышвыривает Стайлса из дома, если, конечно, не намечается второй раунд. В таких случаях Гарри дозволено оставаться еще ненадолго. Они не говорят, потому что Гарри нравится Томлинсону таким, какой он есть: возбужденный, послушный и доступный. Разговоры могут все изменить. В какой-то момент они обмениваются номерами. Им это необходимо, если они хотят получать удовольствие всякий раз, когда у них выпадает шанс. Сначала это всего лишь несколько коротких текстов, таких как «принцесса покинула замок» — Лиам был принцессой — и «Зейн настолько под кайфом, что не может вспомнить свое имя», или же «принеси еду», потому что Луи иногда голодный. Это действительно работает: система прочна и эффективна, и Гарри прибегает большинство раз. Конечно, пару раз у него не получается, но это не имеет большого значения. Луи просто не делает ему минет в следующий раз, когда они видятся. Гарри все еще иногда пытается заманить его в свой дом, но Томлинсон принципиально отказывается. Они отлично справляются, трахаясь в комнате Луи в любое время, так что ему не нужно знать адрес Стайлса, чтобы высыпаться по ночам. Но через некоторое время смс становятся привычной вещью, и они переписываются, даже когда в этом нет необходимости. Итак, Гарри начинает посылать ему фотографии своего обеда, а также селфи, где он целует своего попугая — у кого, черт возьми, есть попугай? Что за странные люди. Луи посылает фото ню взамен, и Гарри, кажется, наслаждается ими. Секстинг начинается довольно скоро, выходя из-под контроля в кратчайшие сроки. Потому что, давайте посмотрим правде в глаза: если Томлинсон получает от Гарри сообщение «я так возбужден сейчас, тебе повезло что меня нет рядом», как он может сдерживать себя от ответа «и почему ты еще не здесь»?

***

В первый раз, когда они говорят по телефону, Луи пьян, а Гарри находится не в городе. Ужасное сочетание. Гарри, должно быть, чувствует, что Луи уязвим. Он звонит, не подозревая, что тот пьян. Томлинсон отвечает со смехом, и это все. Вот, когда все начинает идти ко дну. — Что смешного? — спрашивает Стайлс. Луи немедленно перестает смеяться и, слыша голос Гарри, становится черезчур эмоциональным. — Ты скучаешь по мне? — спрашивает он, и это происходит только потому, что он выпил восемь рюмок текилы. Луи никогда не задает таких вопросов. Томлинсон немедленно бросает людей, которые задают ему такие вопросы. — Как сумасшедший, — отвечает Гарри. Луи вешает трубку.

***

Есть только один способ, благодаря которому Гарри может загладить свою вину. Луи действительно злится на него, потому что это Стайлс виноват в том неловком случае. Гарри вообще не должен был ему звонить. Единственный способ, благодаря которому Луи может простить его — напоить. Другого выхода нет. — Отведи меня в ресторан, — говорит Луи ночью, когда кудрявый прижимает его к двери спальни всем своим телом. Должно быть, он действительно скучал. — Угости меня ужином, — продолжает Томмо, расстегивая его штаны, чувствуя эрекцию, — а потом отвези в отель и оттрахай как шлюху. Это привлекает внимание Гарри. — Все, что захочешь, — выпаливает он, опуская Луи на колени. Затем он толкает свой член в рот Луи, и Томлинсон расслабляется, потому что это будет легко. Он сможет избавится от унижения быстрее, чем ожидал.

***

Его план провалился. Они берут такси до ресторана, потому что, видимо, Гарри не нужно долго убеждать, чтобы напиться. Луи думал, что они будут ужинать китайской едой или, возможно, бургерами. Но Гарри отвел его в настоящий ресторан, один из тех, где официанты носят красивую, элегантную форму и называют Гарри мистером Стайлсом. Официант проводит их к столику и даже выдвигает стул для Луи. Так что, он не только думает, что они геи, но и то, что Луи «за девушку». Потрясающе. Гарри едва сдерживает свой смех, и Луи не заботит, что это какое-то пафосное место, он все равно пинает Стайлса под столом, пока тот снова не становится серьезным. — Итак, что мы имеем? — спрашивает шатен, игнорируя румянец на щеках. Луи Томлинсон не краснеет. Только он может заставлять людей краснеть.   — Они делают довольно хороший стейк, — предлагает кудрявый, кладя свое меню на стол. Он отлично выглядит. Стайлс одет в черные джинсы и глупую рубашку с фламинго, самую глупую из всех, что Луи когда-либо видел, но все равно выглядит красиво. У него распущенные волосы и блестящие глаза. Он уже пьян? Луи думает об этом, в то время как Гарри наливает им по второму бокалу вина, подзывая официанта. Луи соглашается на стейк, ведь, в любом случае, платит Гарри. Он не говорит ему, но это действительно вкусно. Гарри улыбается, наблюдая за тем, как Луи ест все это, избегая салата, но Томлинсон никогда не скажет, насколько это хорошо. В любом случае, непохоже, что Гарри ожидает. Когда они заказывают десерт, голова Томмо начинает кружиться, и он даже не слушает, что говорит ему Стайлс, а только лишь мысленно повторяет не смейся не смейся не смейся. Его шоколадный торт выглядит невероятно, настолько хорошо, что он не позволяет Гарри попробовать его.   — У тебя есть глупый чизкейк. Это все, что ты получишь, — бормочет Луи, отламывая кусочек торта. Затем он подносит вилку ко рту, оглядывается по сторонам, и откидывается на спинку стула. — Я пьян, — признается Томлинсон, борясь со смехом. Гарри улыбается ему, хватает за запястье и съедает кусочек торта прямо с вилки. — Я получу намного больше, чем просто чизкейк, — говорит он, ухмыляясь так, что Луи все понимает. Луи знает эту ухмылку. — Я отвезу тебя в отель, помнишь? — продолжает Гарри, изящно вытирая рот салфеткой. — И как только мы там окажемся… Луи медленно моргает, медленно пробираясь рукой к промежности. «Ты трахнешь меня как шлюху» — думает он, следуя за Гарри на выход.

***

Шлюх так не трахают. Их определено не трахают таким образом. Луи понятия не имеет, что может быть лучше этого. Пьяный Гарри — дикий. Когда они добираются до ресепшена, Луи уже висит на руке Стайлса, и ему определенно нужно молчать, если он не хочет выставить себя дураком перед незнакомцами. Гарри, с другой стороны, очарователен как всегда, он улыбается, немного шутит и благодарит персонал. Затем он ведет Луи к их номеру. Очевидно, они опустошают мини-холодильик. Проходит час, и когда Луи смотрит вниз, то понимает две вещи: вся кровать усыпана бутылками от алкоголя, а он полностью голый. Когда это случилось? Гарри относит весь мусор в мусорное ведро, и Томлинсон понятия не имеет, как ему это удается, ведь час назад Гарри был слегка подвыпившим, сейчас же он, определенно, пьян. Следующее, что делает кудрявый, — залезает на кровать, нависает над Луи и начинает целовать его лицо: клюет в щеки и веки, в подбородок и губы. — Хороший мальчик, — комментирует он, пока шатен просто лежит, не в состоянии оттолкнуть его. Его конечности чувствуются слишком тяжелыми, чтобы хоть как-то с этим бороться. — Ты собираешься трахать меня или как? — провоцирует Луи, раздвигая бедра. Это все, что требуется. Гарри отодвигается назад, чтобы осмотреть его, и облизывает губы. Луи чувствует прилив адреналина, пробегающего по его телу, и замечает искру, вспыхивающую в глазах Гарри. Это будет просто замечательно. Гарри обхватывает рукой его горло и немного давит, заставляя Томмо слегка задыхаться. Это заставляет его член твердеть. Луи что-то непонятно хнычет, и он уже не контролирует то, что вылетает из его рта. Гарри засасывает кожу на шее Луи, его рука все так же прижата к горлу. Он смотрит на него снова, и на этот раз шатен просто стонет. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спрашивает он, и Томлинсон начинает лихорадочно кивать еще на середине вопроса. — Хочешь, чтобы я разрушил эту маленькую задницу, да? Луи пытается что-то сказать, но хватка руки на его шее не позволяет. Поэтому он вытягивает руки и обвивает ими Гарри, впиваясь ногтями в лопатки. — Хочешь, чтобы я разрушил твою миленькую дырочку? Блять. Это все, что сказал бы Луи, если бы мог. Блять. Гарри, наконец, дает парню свободу, и его руки опускаются к бедрам Луи, раздвигая их. — Сначала я тебя вылижу, — объясняет он, дыша напротив его бедра. Луи закусывает свою руку, зажмуривает глаза и почти задыхается, когда Стайлс начинает «пытать» его. С языком и зубами, и слюной, и с пальцами, и так долго, что Луи начинает плакать. — Достаточно, — умоляет он в какой-то момент, — просто выеби меня, — задыхается Томлинсон, дергая Гарри за волосы и заставляя остановиться. На мгновение кудрявый снова скользит языком в Луи в последний раз, и затем, наконец, дает ему перерыв. Он оставляет влажные поцелуи на животе, поднимаясь выше, пока не достигает губ. Луи открывает для него рот, впуская чужой язык со вздохом, и сдается. В конце концов, он сам просил об этом. Гарри целует его медленно и глубоко, и Луи растекается лужицей, а его тело ноет, трясется и извивается, требуя члена Гарри. — Я знаю, детка — шепчет Стайлс, убирая волосы с лица шатена. Луи не может дышать. — Но мне нужно растянуть тебя, м? Я не смогу трахать тебя как шлюху, если ты не позволишь мне сначала растянуть тебя. Луи не может дышать. Гарри хватает его за бедра и разворачивает, и Томлинсон понимает, что он едва может удержать свое тело от падения. Гарри ставит его на четвереньки и начинает вылизывать снова, несмотря на отчаянные крики Луи. Он продолжает, пока все силы Луи на сопротивление не иссякают. К тому времени, как Гарри заканчивает, вся подушка голубоглазого пропиталась слезами, его лицо раскраснелось, а тело уже чуть ли не кричало о помощи. Стайлс кусает его за плечо, говорит, что собирается взять его прямо сейчас, и разум Томмо, возможно, оставил его еще некоторое время назад, но тело до сих пор помнит, что делать. Он выгибает спину, делая глубокий вдох, и Гарри, наконец, дает то, что ему так отчаянно было нужно. Кудрявый скользит членом внутрь, дюйм за дюймом, и если бы Луи его не знал, то просто бы расслабился. Но он трахался со Стайлсом достаточно, чтобы знать, чего ожидать. Томлинсон хватается за простыни, когда кудрявый начинает набирать темп, и впивается зубами в свою руку, чтобы не закричать, потому что это настолько интенсивно, что кажется, будто он умрет. Он собирается взорваться. Кудрявый толкается в него беспощадно, грубо и быстро заполняя его. Так же тяжело и быстро Луи должен научиться дышать, пока все не закончилось. Он старается толкаться навстречу, но это невозможно. Бесполезно. Гарри так хорошо его держит, у него идеальный ритм, и Томлинсон не может ничего, кроме как принимать то, что ему дают. Гарри никогда не чувствовался таким большим, а Луи никогда не чувствовал себя таким наполненным, таким разрушенным, таким открытым, и, все же, таким неудовлетворенным. Он пытается прикоснуться к себе, но рука Гарри, шлепающая его по ягодице, быстро меняет его планы. В следующий момент он лежит на спине, Гарри — прямо на нем. Стайлс разрушает его тело толчок за толчком, втрахивает в матрас, пока Луи не перестает издавать какие-либо звуки. Шлюх так не ебут, Луи уверен. — Посмотри на меня, — шепчет Гарри, но Томлинсон не может вспомнить, как открываются глаза. Пока все не прекращается. Луи все еще может чувствовать толстый член кудрявого, буквально уничтожающий его, но он больше не двигается. — Лу, посмотри на меня, — шепчет Стайлс, тяжело дыша. Луи повинуется. Каким-то образом он открывает глаза, и обнаруживает знакомое лицо Гарри прямо перед ним. Томлинсон целует его, хотя истощен и не в состоянии делать что-либо большее, чем просто дышать в рот и время от времени касаться языком. Он медленно восстанавливает дыхание. — Хочешь остановиться? — тихо спрашивает кудрявый, тыльной стороной ладони гладя шатена по щеке. Луи качает головой. — Хочу кончить, — выпаливает он, его глаза закрываются, а бедра разъезжаются. Но Гарри молчит. Он целует его снова, просто прижимаясь губами к губам Луи, и медленно выскальзывает из него. — Иди сюда, детка, — шепчет Гарри, помогая ему и удерживая, чтобы переместить на свои колени. Разум шатена уже давно стерт с лица Земли, но его тело все еще помнит, что делать. Поэтому Луи насаживается на член кудрявого, задерживая дыхание, потому что он никогда не привыкнет к этому, даже через миллион лет. И это все, на что он способен. Он просто не может. Не может двигаться, не может оставаться на месте, не может кончить, но и не может остановиться. Гарри снова целует его. — Я держу тебя, Лу, — бормочет он, толкаясь бедрами вверх. И это именно то, что нужно было Луи, ни больше, ни меньше: руки Стайлса, прижимающие его ближе, его пальцы, впивающиеся в бедра, головка члена, касающаяся простаты, губы, прижимающиеся к ушку. Он чувствовал, что был готов кончить еще тогда, когда Гарри только вошел в него, но сейчас эта эйфория наконец настигает его, настолько интенсивно, что он полностью теряет контроль над своим телом. Луи прыгает на члене Стайлса так, будто это то, для чего он был рожден, будто его жизнь полностью зависит от этого. Гарри кончает почти одновременно с ним, сильнее впиваясь пальцами в бедра и оставляя синяки на мягкой плоти. Луи все равно. Он чувствует себя слишком хорошо, чтобы о чем-либо думать. Это тепло и свет, и гребаные звезды, взрывающиеся в его голове, и если Вселенная рухнет прямо сейчас, это его не позаботит. И это все еще чувствуется чертовски хорошо: стоны Гарри отдаются эхом в его ушах, его сперма разливается внутри, заполняя его. Подождите. Что?

***

      Поездка домой ужасно тихая, но разговор, вероятно, сделает все еще хуже. Гарри настаивает на том, чтобы проводить Луи прямо до дома, и шатен слишком потрясен, чтобы возражать. Он молчит по пути, сжимая губы. Гарри кладет руку ему на спину, и Луи ничего не говорит. Сейчас около шести утра, и птицы уже поют. Маленькие невежественные говнюки. Луи все еще немного пьян. Ему нужно поспать, и чтобы все вокруг замолчали. Ему нужна темнота и тишина. Пространство. — Позвоню тебе завтра? — спрашивает Гарри, наклонившись для короткого поцелуя. Луи позволяет, слишком уставший, чтобы отступить. — Да, — говорит он. И возвращается домой.

***

      Гарри звонит ему на следующий день, но Луи не отвечает. Он выглядит так плохо, что даже Лиам его жалеет. — Выпей побольше воды и возвращайся в постель, — предлагает он, сжимая руку Томмо. Для разнообразия, Луи слушает его. На следующее утро он снова просыпается, чувствуя себя как дерьмо. Алкоголь сделал свою работу и покинул его тело, или, по крайней мере, большая его часть, но то самое чувство все еще присутствует. Это грязное, дурное, ужасное чувство. Это, должно быть, на прямую связано с тем, что сказал Гарри, когда Луи понял, что они забыли использовать презерватив. Он сказал, что Луи не о чем беспокоиться, потому что он чист, а незащищенный секс у него был только с его девушкой, и это было давно. С девушкой. Давно, но все же. С девушкой.

***

      Зейн тоже это заметил. Вот почему он дал Луи немного травки и поцеловал, а затем оставил на пару дней в покое. Он может не знать, в чем дело, но также может точно сказать, что что-то не так. Найл — совсем другая история. Он проводит все выходные, мучая Томмо вопросами, следуя за ним по пятам с невежественной улыбкой, понижая тон голоса, когда Лиам и Зейн рядом. Луи ужинает, когда Найл спрашивает его в пятидесятый раз. — Давай, Лу! Как все прошло? Луи съедает половину своего сэндвича, остальное выбрасывает в мусорку, а затем выливает пиво из бутылки в раковину. — Мы напились, — наконец, говорит он, глядя Найлу в глаза. — И? — надавливает Найл, постукивая руками по столу. Луи пожимает плечами. — У нас был секс. Хоран выглядит разочарованным. — Но почему ты так разговариваешь? — спрашивает он. — Почему ты не издеваешься надо мной из-за всякой ерунды, которую только можешь придумать? Луи закусывает щеки изнутри. — Мы забыли использовать презерватив, — бормочет шатен, видя шокированное лицо Хорана. — Боже мой, ты в порядке? — взволнованно интересуется Найл. Томмо кивает, смотря вниз. — Да, но, кажется, Гарри бисексуал. Я так думаю. — Ладно, — отвечает блондин, — и? Как Луи должен ему это объяснить? — Ему нравятся и мальчики, и девочки, Найл. Хоран взмахивает руками. — И? — повторяет он, пожимая плечами. Луи сильнее закусывает щеки, ощущая кровь на языке. — Значит, это нехорошо. Бисексуалы — это нехорошо. Блондин выглядит еще более растерянным, и Томмо не может понять, почему. Он единственный, кто должен иметь дело с этим дерьмом. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Лу? — вскрикивает Найл, вскакивая со стула. — Парни — бисексуалы никогда не представляют свое будущее с другим парнем. Они крутят с парнями, конечно, — объясняет Луи, нервно трогая шею, прямо там, где находился засос, оставленный Гарри, — но они женятся на девушках, заводят детей и живут старой доброй гетеросексуальной жизнью. Найл смеется. — Не все такие, как Грег, Лу. Ты не можешь заставить Гарри заплатить за то, что он уже сделал. Найл понятия не имеет, о чем говорит. Луи не должен был втягивать его в это. Он не должен был спать с Гарри тогда, 2 месяца назад. Это было глупо. Черт подери его милкшейк, сводящий с ума бисексуальных мальчиков.