Milkshake

      Зейн и Гарри работают вместе. Не было бы никаких проблем, но Зейн и Гарри работают вместе в квартире Зейна. Где, также, живет Луи. Отстойно это признавать, но да: Малик был прав. И о чем Луи только думал, трахаясь с его коллегой? Господи. На данный момент он может сделать только одно. Он должен бросить Гарри. Это все.

***

      Сообщения от Гарри приходят в течение следующих нескольких часов, и они переходят от «ты занят?» до «Лу, поговори со мной» и «какого хрена ты делаешь?» действительно быстро. Это сложнее, чем Луи предполагал. Конечно, он знал, что нравится Гарри, это было довольно очевидно. Однако, он не знал, что Гарри будет так бороться за него. Томлинсон игнорирует кудрявого еще два дня, и тогда реальность кусает его за задницу. Он идет на кухню, чтобы что-нибудь поесть, и Стайлс здесь. Его бисексуальный любовник сидит прямо в его гостиной. Он должен был предвидеть его появление, но, очевидно, упустил, поэтому, по-крайней мере 15 минут, шатен сидит на кухне, задыхаясь как подросток, увидевший своего кумира. Это смешно. Луи Томлинсон не прячется. Или же, это он заставляет людей прятаться. Так что, он поправляет свои трусы и изношенную футболку, потому что он, черт возьми, дремал, и, глубоко вздохнув, входит в гостиную. Зейн игнорирует его. Гарри пытается тоже, примерно 8 секунд. Затем он поднимает голову, и Луи хочет выпрыгнуть из окна. Гарри выглядит таким грустным, таким сломленным, таким смущенным, что Томмо просто хочет выкопать себе яму и сгнить в ней. Он все испортил. Но это не его вина, конечно же. Гарри смотрит на него так, будто хочет снять всю кожу живьем, и Луи действительно, действительно верит, что в этом нет его вины. Стайлс должен был сказать ему. Луи не связывается с бисексуальными парнями со времен Грега. И, он никогда не виделся с одним и тем же парнем более нескольких месяцев. Итак, опять же: это не его вина. Гарри, определенно, думает иначе. Луи прячется в своей комнате — как выясняется, Луи Томлинсон иногда прячется, — и менее, чем через час он слышит, как закрывается дверь в ванной, в это же время его телефон начинает звонить. Конечно, это Гарри. На этот раз он в его доме, и не ответить было бы очень жестоко. И рискованно. Что, если кудрявый постучится к нему в дверь? — Хей, — говорит он, от разочарования потянув за собственные волосы. Все, что сначала он может услышать, — тяжелое дыхание Стайлса, а его ярость чувствуется даже через две закрытые двери. — Как только я закончу работать, — говорит Гарри, вероятно, стискивая зубы, — и Зейн ляжет спать, ты открываешь дверь и впускаешь меня. Луи задерживает дыхание, кусая губы. Гарри действительно зол. Но он не может говорить, что ему делать, не может, черт возьми, так с ним обращаться. — Луи, — шипит Гарри, когда он молчит, — ты меня слышишь? Луи сглатывает. — Да.

***

      Это как в том фильме, где парни, приговоренные к смерти, должны пройти милю, чтобы добраться до электрического стула. И, точно так же, как в фильме, Луи не совершал преступления. Тем не менее, он должен пройти свою зеленую милю до двери и, возможно, получить удар током от взгляда Гарри. Жизнь несправедлива. Шатен не впускает его, потому что по Гарри видно, что он собирается кричать. Много. Вместо этого они выходят наружу, закрывая за собой дверь. — Позволь мне объяснить, — шепчет он, поднимая руки вверх. Гарри хмурит брови. — Слушаю, — просто говорит он, и Луи понимает, что должен был все обдумать. С момента звонка Гарри у него было на это несколько часов, но он слишком глуп. Вместо этого, он потратил свое драгоценное время на мастурбацию и засунул пальцы себе в задницу, чтобы не дать Стайлсу трахнуть себя, когда они останутся наедине. И теперь вот он, такой чувствительный и возбужденный, и все еще жаждущий член Гарри в себе. — Ну? — подталкивает кудрявый, скрестив руки. Луи читал об этом в каком-то блоге: это означает, что Гарри закрывается, он на самом деле не собирается давать шанс тому, что Луи сейчас скажет. Но, опять же, здесь даже не требуется эксперт по языку тела. — Я просто… И, в значительной степени, это так. Ему больше нечего добавить. Он просто надеется, что все еще нравится Гарри. Поэтому, он подается вперед прежде, чем сможет прийти в себя, соединяет их губы, проскальзывая своим языком в рот Гарри и прижимаясь к его груди. Сначала Стайлс целует его, должно быть, это какой-то инстинкт, но затем хватает за плечи и отталкивает он себя. — Я так не думаю, — шипит он, впиваясь кончиками пальцев в кожу Луи, — я не позволю тебе играть со мной. — Я был растерян, — пытаясь заставить поцеловать его снова, скулит Томлинсон, — мне нужно было немного пространства. — Ты мог бы сказать мне, — возвращает ему Гарри, и разочарование проскальзывает на его лице. Луи ненавидит это. Ему нужно, чтобы это прошло. — Поцелуй меня, пожалуйста, — настаивает он, наклоняясь вперед, несмотря на твердую хватку Гарри. Он не верил, что это сработает. Но, к его большому удивлению, это происходит.

***

— Я убью тебя, — говорит Гарри снова, пока Луи запирает дверь и тянет за собой в коридор. — Тише, — шепчет он, слепо ища дверную ручку. — Ты ужасный человек, — настаивает Стайлс, потянув Луи за волосы. Наконец, Луи удается открыть дверь и заткнуть кудрявого одновременно, и они входят в его комнату. — Ты такой плохой человек, — повторяет Гарри, и Томлинсон хочет его ударить. Но затем Стайлс шепчет: «за это ты мне и нравишься», и Луи хочет поцеловать его прямо сейчас.

***

Этой ночью Луи узнает три новых факта о Гарри Стайлсе.       Первый выявляется через пять минут после того, как они начинают целоваться, в тот момент, когда Гарри скользит рукой в трусы Томмо, обводя пальцем его дырочку. Гарри ревнует. Он спрашивает, спал ли Луи с кем-то еще, и в этот момент единственное, что Луи видит в его глазах, — настоящий ужас. Это означает, он должен признать, что немножко свободен, а в ответ Гарри улыбается как идиот. Конечно, он очень гордится тем фактом, что Луи не собирается сопротивляться ему. Но, в конце концов, Гарри мастурбирует ему даже после того, что он сделал. Луи все еще контролирует ситуацию, и его милкшейк по-прежнему лучший в городе, возможно, во всей стране.       Второе, что узнает Луи, — Гарри всегда готов трахнуть его прямо здесь и сейчас, и, что самое худшее, — Томлинсон хотел, чтобы это случилось с самого начала. На этот раз ему трудно молчать, поскольку Гарри скользит внутри него, кожа против кожи, плоть против плоти, напоминая еще раз, как умопомрачительно чувствовать Стайлса в себе. Неудивительно, что Луи не может устоять перед ним. Но это не так, как происходит обычно. Гарри не становится грубым, не душит или не шлепает, не засовывает пальцы в рот. Он трахает его медленно, глубоко, красиво. Луи действительно трудно сдерживаться, особенно, когда Гарри снова входит в него, и на этот раз шатен не пьян, на этот раз он точно знает, что происходит, и его сердце колотится так чертовски громко, и он боится, что даже парни смогут это услышать.       Третье, что он узнает, — Гарри спит на животе. Он даже не может убедить себя разбудить его и выгнать. Кудрявый выглядит таким спокойным и уставшим, поэтому Луи должен отступить на этот раз. Только на этот раз.

***

      Привести Гарри в дом тайком иногда бывает трудно. И Лиам, и Зейн должны спать, а Гарри и Луи должны быть тихими и быстрыми одновременно. Это нелегкая работа. Тайком его вывести бывает еще труднее, потому что Зейн часто дома, Лиам просыпается довольно рано, а Гарри и Луи немного сонные после того, как провели ночь, занимаясь сексом. Также, как правило, они часто стукаются ногами о мебель. Это может быть довольно болезненно. Ускользнуть Стайлсу из дома утром, после того, как они спали в одной кровати, почти невозможно. Тогда, почему они продолжают это делать?

***

— Было бы проще, если бы ты пришел ко мне, — доказывает Гарри однажды утром, после того, как Луи практически пережил сердечный приступ из-за того, что Зейн постучал в его дверь, спрашивая, не хочет ли он чего-нибудь из Старбакса. — Тебе нужно уйти сейчас же. Зейн ушел, а Лиам принимает душ. Но сегодня у него выходной, так что он, вероятно, проведет утро дома. Так что, да. Ты должен идти, — отвечает Луи, зевая, из-за чего Гарри его совершенно не слушает. Вместо этого он медленно пробирается пальцами по спине Луи, из-за чего по телу того пробегают мурашки, а веки тяжелеют. — Почему ты не хочешь прийти? — интересуется Стайлс, оставляя маленький поцелуй на его лбу. Луи одобрительно гудит, наклоняя голову, чтобы получить больше. Ему это нравится. Чувствуется так хорошо. — Иди, — повторяет он, звуча совсем неубедительно, учитывая, что, говоря это, он все еще отдыхает на груди кудрявого. — Моя кровать больше, — сообщает Стайлс, — сам дом небольшой, но вокруг никого нет. Ну, за исключением Дориана. — Это твоя птица? — задает вопрос Луи, позволяя глазам снова закрыться. — Попугай, Луи. Он попугай, — исправляет его Гарри, как будто это имеет какое-то значение. — Без разницы, — отвечает Томма, снова зевая, — тебе следует уйти. — У меня отличная коллекция комиксов- — Ботаник, — прерывает его Луи, засасывая кожу на шее. — И Хbox с джакузи. Луи вскидывает голову. — У тебя есть джакузи? — спрашивает он, внезапно выглядя более бодрым, чем когда-либо. Гарри пожимает плечами. — Ты бы пришел, если бы оно у меня было? Луи закатывает глаза. — Нет, — говорит он, — даже не через миллион лет.

***

      Три месяца. Почти три блаженных месяца, в течение которых они занимаются сексом, веселятся и делают их ситуацию еще более странной, пока Гарри не начинает все портить. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Луи должен был знать лучше. Найл продолжает приободрять их, и даже иногда становится жестоким, когда Луи снова начинает думать над тем, чтобы бросить Гарри. Стайлс пытается все усложнить, а Луи ненавидит сложное дерьмо. Почему они не могут оставить все, как есть? Ладно, все знают это. Когда все становится трудно, Луи уходит. Легко и просто. Гарри должен прекратить это.

***

      Однажды ночью Луи обьезжает член Гарри настолько сильно, что, в какой-то момент, Стайлс вцепляется ему в спину и начинает толкаться в собственном ритме. Если честно, Луи не против. За час ему стало довольно трудно продолжать в таком темпе. Луи просто скулит и прячет лицо в изгибе шеи Гарри, стараясь молчать, что, на самом деле, сложнее, чем кажется. Он так близко, практически готов взорваться от удовольствия. Тогда губы кудрявого снова начинают двигаться. — Никогда не устану от этого, — говорит он, и пока все хорошо, Луи нравится это слышать. Потому что он знает, что Гарри действительно говорит правду. Взгляд, которым Стайлс смотрит на Луи, когда тот начинает раздеваться, не меняется. Все такой же страстный и грязный, как в самом начале. Ему так повезло. Но тогда Гарри продолжает разглагольствовать, как делает всегда, когда собирается кончить. — Хочу трахать тебя каждый день, — бормочет он, подтверждая свои слова шлепком по заднице шатена. — Мы итак трахаемся почти каждый день, — Луи шепчет, пытаясь двигаться на члене снова, — разве для тебя этого недостаточно? Гарри перестает двигаться. Томлинсон бы накричал на него, если бы Лиам и Зейн не спали в своих комнатах. В итоге он просто кусает того за челюсть. — Двигайся, — шипит он, вращая бедрами. Гарри не шевелится, а просто, проведя рукой по груди шатена, кладет ладонь тому на щеку. — Почему бы тебе не переехать ко мне? — он шепчет. И теперь это предельно ясно. Гарри пытается все усложнить.

***

      Найл посылает ему тот самый взгляд, прежде, чем ударяет по руке. Луи робко шагает назад. — Что ты сказал? — нахмурившись, спрашивает Найл. Что тут сказать. — Ничего. Я просто заставил его прекратить то, что он начал, вот и все, — отвечает он, дергая свободную нитку на кофте. Разговоры должны заставить тебя чувствовать себя лучше. Этот же заставляет его чувствовать себя застрявшим и загнанным в угол. Он, блять, не хочет разговаривать. Он хочет, чтобы Гарри его трахнул, он хочет, чтобы Найл оставил его в покое, и, наконец, он хочет, чтобы его соседи не лезли не в свое дело. Это все, чего он хочет. — Ты не ответил ему? Что Луи мог ему сказать? Он даже не согласился увидеть дом Гарри, а тот вдруг просить его переехать. Луи не может поверить, что Стайлс пытается все так испортить. Видите? Вот почему он не задерживается с одним и тем же парнем надолго. В какой-то момент они начинают думать что Луи — их бойфренд, и он принадлежит им, поэтому ему приходится все им объяснять. Обычно, это их отталкивает. — Я не давал ему поводов верить в то, что это перерастет во что-то серьезное, — он спорит, встряхивая волосами. Найл кусает нижнюю губу. Может, он думает надрать Луи задницу, попробовать что-то новое. — Ну, ты позволял ему спать здесь большинство ночей, — указывает блондин. — Да, и? Найл прищуривается. — И ты купил ему ту дурацкую футболку на прошлой неделе. — И? — спрашивает Луи, поднимая брови. Это ничего не значит. — Вы трахаетесь без презерватива, Лу. Это должно что-то значить, верно? — Это ничего не значит, — заявляет Томлинсон, скрестив руки, — это всего лишь одна из миллиона вещей, которые мы делаем в постели. Найл смотрит скептически. В любом случае, что он может знать? — Хорошо, — говорит он через некоторое время, сидя на диване и включив телевизор. Луи сначала просто стоит, ожидая, что он продолжит, но Найлу, похоже, реклама интересна больше. Луи смеется. — Ну так что? — ворчит он, пытаясь привлечь внимание. Хоран даже не отрывается от экрана телевизора, когда снова начинает говорить: — Хорошо, тогда брось его.

***

      Он уже знал это. Он знает это уже давно: ситуация с Гарри больше не может продолжаться. Он рад, что Найл, наконец, понял это. Когда ты чего-то не хочешь, значит, пришло время избавиться от этого, верно? Довольно очевидно. Луи принял решение. Теперь нужно просто сообщить об этом Гарри.

***

      Гарри даже понятия не имеет. Он всегда надевает эту глупую улыбку, когда находится с Луи, всегда прикасается к нему, целует и заставляет смеяться. Хуже всего то, что шатен надеялся, что в какой-то момент он просто устанет от Гарри, был уверен, что их сексуальная жизнь изживет себя, благодаря чему будет легче расстаться. Проблема в том, что когда занимаешься сексом с одним и тем же человеком на протяжении долгого времени, ты знаешь его тело, его привычки, его слабости. Гарри знает это все, и даже больше. Он может заставить Луи кончить, просто покручивая пальцами внутри него. Он может заставить Луи умолять, утыкаясь лицом ему в задницу. Он может сделать его таким податливым, из-за чего Луи забывает все слова, кроме «да», он может заставить сосать его член в течение нескольких часов, и Луи счастлив делать это. И, вдобавок ко всему, Гарри может заставить его кончить только лишь с помощью члена, удерживая за запястья и просто трахая, одновременно нашептывая то, что Луи еще никогда не слышал. И это бы сработало, это было бы идеально, если бы Стайлс не начал просить о большем. Он начинает говорить о совместном отпуске, знакомстве с его глупой птицей, соответствующих татуировках. Это слишком много для Луи. Пришло время отпустить его.

***

      Он продолжает обещать себе, что бросит его, каждый день. Тогда Гарри начинает целовать его шею, и Луи решать, что он, обязательно, сделает это завтра. Затем, завтрашний день становится сегодняшним, и Стайлс пахнет так хорошо, и Луи нужно увидеть его снова, еще раз, и тогда он будет готов. Проходит еще день, но Гарри все еще с ним, вместе со своими красивыми глазами, теплыми руками, сексуальным голосом и идеальным членом. Так что, Луи сделает это завтра, хорошо? Это продолжается до дождливого сентября. Гарри выглядит невероятно, когда весь мокрый, и шатен должен раздеть его, иначе тот может заболеть. Как только Гарри обнажен — Луи ничего не может с собой поделать. Это продолжается и продолжается, Томлинсон продолжает говорить себе, что это — последний раз, и это становится нелепым. Гарри заслуживает знать правду. Завтра он бросит его навсегда. Это правда. Просто, в последний раз, и все. Сделано. Конец. Пока. Поэтому он позволяет Гарри трахнуть себя на полу, потому что, видимо, он был слишком возбужден, чтобы дотерпеть до кровати. Стайлс берет его в последний раз. Шатен позволяет войти в себя последний раз. Когда они закончат, и Гарри снова оденется, Томлинсон просто скажет ему. Он мысленно репетирует свою речь, когда они, все еще сливаясь воедино, лежат на полу, отходя от оргазма. Вот, когда Гарри делает это. Он выскальзывает из Луи, осторожно помогает развернуться, протирая его лицо. Затем целует, медленно и глубоко, прямо как любит шатен. Он смотрит на него какое-то время, вздыхает и просто говорит: — Я люблю тебя. Луи должен был бросить его вчера.

***

      Гарри, вероятно, не ждал, что Луи скажет это в ответ. Луи не может позволить ему остаться на ночь. Он придумывает оправдание, что-то про крайний срок для перевода по работе. Гарри, кажется, на это купился. Томлинсон не может спать в одной постели с парнем, который только что сказал, что любит его. Не с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать.

***

      Он рассказал ему однажды ночью. Он не планировал делать это, но это походящий момент. Капли дождя стучат по окну его спальни, Гарри сонный и мирный, теплый под одеялом, и Луи только что испытал оргазм. Момент кажется правильным для того, чтобы позволить Гарри немного заглянуть за возведенные вокруг Луи стены. Он чувствует, что пожалеет об этом, как только открывает рот. — У меня был только один парень. Гарри собирался заснуть, судя по его дыханию, но этого достаточно, чтобы разбудить его. Луи затаил дыхание, ожидая реакции. Гарри ничего не говорит. Он просто тянет руку к спине луи, согревая. — Я встретил его, когда мне было шестнадцать, — шепчет шатен, немного смещаясь, чтобы увидеть лицо Гарри. Тот выглядит напряженным, но также выглядит, будто старается скрыть это. — Мне нужен был репетитор по французскому, чтобы попрактиковаться перед экзаменом. Так я встретил его. Он видит, как Гарри сглатывает, видит, как тот хмурится. — Он был на девять лет старше меня, — объясняет Луи, вероятно, отвечая на немой вопрос Стайлса. Гарри кивает, потирая руками его спину. — Я знаю, что это прозвучит не очень, — комментирует шатен, нервно усмехаясь, — но я тот, кто сделал первый шаг. И второй. И третий. Гарри смеется на это. — Похоже на тебя, да, — наконец, говорит он с кривой улыбкой, — что ты сделал? — также спрашивает, немного расслабляясь. Луи может воспроизвести это у себя в голове, как будто это произошло вчера. И больно также, будто это произошло вчера. — Однажды, после нашего занятия, я просто поцеловал его. Это было неловко и спонтанно. И, если я думаю об этом, я все еще хочу умереть. Гарри смеется снова, на этот раз по-настоящему, и Луи не может не засмеяться тоже. — Сначала он пытался притвориться, будто ничего не произошло, — говорит он, положив подбородок на грудь кудрявого, глядя прямо в глаза, чтобы найти в них какой-то комфорт. Но Гарри его не успокаивает, потому что тот, определенно, сейчас нервничает, будто не уверен, что хочет знать остальную часть истории. Луи все равно продолжает. — Тогда, мне кажется, он влюбился в меня. Мы были вместе три года. Три года — это гребаная вечность, когда ты молод. Это половина твоего подросткового возраста, это значительная часть твоей жизни. И она никогда не исчезнет. Луи все так хорошо помнит. Но Гарри не нужно знать о том, что Луи потерял девственность всего через неделю. О том, как Грег смотрел на него с гордой улыбкой, когда тот говорил с ним по-французски. О том, как он обещал совместное будущее. Маленький домик в Париже, почему нет? То дерьмо, в которое может влюбится только подросток. Гарри не нужно ничего об это знать. Даже о том, что Луи думает о нем каждый день, каждую ночь, все время. И это все еще больно. — Что дальше? — спрашивает Стайлс, обвивая Луи руками, но не сжимая. Луи вздыхает. На какое-то время он отворачивается. — Затем он сказал мне, что у него есть девушка. Она была у него с самого начала наших отношений. Грег был в Лондоне всего три дня в неделю. Другая его работа была в Норидже. Как и его другая жизнь. — Он сказал мне, что никогда об этом не говорил только потому, что любил, не хотел потерять. Он действительно любил его. Луи никогда не сомневался в этом, ни на секунду. Он просто никогда не любил настолько, чтобы выбрать его. Также он не любил его достаточно, чтобы оттолкнуть, когда был шанс. Грег никогда не любил Луи настолько, чтобы испортить себе жизнь. Томлинсон снова смотрит на Гарри и находит лишь печаль в его глазах. Гарри целует его в лоб, вздыхая. — И что дальше? — едва слышно спрашивает он. — А дальше он меня потерял.

***

— Я больше не хочу тебя видеть. Луи слышит собственный голос и понимает, что не может больше ничего изменить. Поэтому, он решил, что может сказать это еще раз. Все равно. — Я больше не хочу тебя видеть, Гарри. Это полдень среды, и Гарри все еще жует свою картошку фри, пытаясь понять, что происходит. Он вытирает руки о джинсы, пересаживается на кровать, скрестив ноги. Сначала он улыбается. Это не одна из его ослепительных улыбок, которые заставляют Луи обхватить его лицо ладонями и расцеловать. Это недобрая улыбка, на которую тяжело смотреть. Она полна смятения и беспокойства. Затем перестает улыбаться вообще и хмурится. — Ты серьезно? — выпаливает он, нервно теребя волосы рукой. Луи кивает: — Да. Гарри открывает рот, чтобы что-то сказать, но закрывает, затем открывает снова. — Я встречаюсь с тобой больше полугода, и ты вот так собираешься порвать со мной? Серьезно? Теперь Гарри выглядит злым. Сломленным. Луи должен был сделать это раньше, но хорошо, что он делает это хотя бы сейчас. Пора положить этому конец. — Я не вкладываю в это столько же, сколько ты. Мы должны перестать видеться, пока кто-то не пострадал, — говорит шатен, заставляя себя смотреть Гарри в лицо. Это тяжело, но он должен. Гарри выглядит разъяренным и разочарованным. — Кто? Думаешь, я хочу причинить тебе боль? Луи пытается игнорировать свое учащенное сердцебиение, но это трудно. Кудрявый протирает лицо рукой, затем снова смотрит на шатена, на момент сомневаясь. — Лу. Я никогда не причиню тебе боль. То, что случилось с Грегом… Я не причиню тебе такого вреда. — Это могу сделать я, — немедленно отвечает Томлинсон, пряча руку прежде, чем Гарри сможет до нее дотронуться, — я принял решение, Гарри, просто отпусти. Луи отпустит его. Он собирается отпустить Гарри. Это тяжело, но он должен. Пока никто не пострадал. Гарри качает головой и смотрит какое-то время в потолок. Луи пытается игнорировать слезы, образующиеся в уголках глаз. — Ладно, послушай, — говорит Стайлс, учащенно дыша, — мы можем немного притормозить. Я дам тебе немного пространства, хорошо? Хочешь видеть меня реже? Луи улыбается. Это нехорошая улыбка. Горькая и ненастоящая. — Нет, Гарри, я больше не хочу тебя видеть. Он пытается убедить себя, что это действительно так. Так будет проще.

***

      Луи едва понимает, что делает, первые несколько дней. Он просто продолжает жить: ест, работает, ходит в паб с Найлом, спит. Начинает все сначала. Проходит неделя — и ничего. Это начинается в среду днем. Лиам и Найл работают, Зейн забирает свою сестру с практики по фортепиано, дом пуст, а Гарри нет. Вот тогда и начинаются слезы.

***

Лиам приходит домой первым. Он находит его лежащим на диване, плачущим и уткнувшимся в подушку. Возможно, он похож на ребенка, которому приснился кошмар. Лиам вздыхает, кладет галстук на столик в гостиной и садится рядом, нежно поглаживая по спине. — Так вы с ним расстались? Луи распахивает глаза. Он заставляет себя на минутку перестать плакать, чтобы посмотреть на Пейна. — Ты знал? — спрашивает он, звуча все еще плаксиво и разбито, но Лиам его понимает. — Как и Зейн. Ты действительно думаешь, что умнее нас? Луи дуется, переводя дыхание. Он не умен. Совсем не умен. — Я такой глупый, — отвечает шатен. Затем он снова начинает рыдать, и Лиам оставляет его одного ненадолго. Когда вернулся Найл, то даже не спросил, что случилось. Он просто дал ему одеяло и салфетки, поцеловал и отправил в постель. Луи все равно нечего сказать.

***

      Утром Луи снова чувствует себя нормальным человеком. Он поднимается с дивана с проклятиями, потому что спина чертовски болит, затем идет на кухню, чтобы приготовить чай. Он совсем немного плачет, пока ест свой тост, и затем принимает душ. Затем шатен одевается, потому что в пижаме не чувствует себя полезным, и начинает работать. Его утро проходит между переводами каталога французского туроператора и слишком большим количеством сигарет, которые он крадет из тайника Зейна. Томлинсон дремлет вместо обеда и просыпается с облегчением, потому что нет никаких снов о Гарри. Затем он плачет, потому что снова начинает думать о Гарри. Он почти уверен, что чувствует себя настолько плохо из-за того, как Гарри смотрел на него, когда Луи говорил все те вещи, и из-за того, насколько подвел кудрявого. И также из-за того, что Гарри сказал перед уходом. Этот резкий комментарий о том, что Луи заставляет других проходить через свою же боль, как это не поможет ему чувствовать себя лучше. И, в конце концов, Луи должен быть уверен в своих словах, потому что Стайлс не вернется к нему, если шатен передумает на следующий же день. Луи никогда не думал, что Гарри может так разозлиться. Наверное, поэтому Луи чувствует виноватым себя. Звучит верно. Верно? Верно.

***

      Зейн злится на него. Также он с ним не разговаривает, но Луи знает, что тот взбешен. И шатен абсолютно уверен, что дело не в том, что он украл его сигареты.

***

Он думает о том, как Гарри дует губы, пока читает. Он думает о том, как Гарри смеется, когда позорится. Он думает о том, как Гарри дышит, когда спит. Он думает о том, как сильно Гарри должен ненавидеть его, теперь, когда он разбил его сердце.

***

      Зейн, наконец, говорит с ним на следующий день. Луи сидит на диване, и его выражение лица, по мнению Зейна, слишком потерянное, чтобы говорить. Потому что, сюрприз, Луи снова думает о Гарри. О том, как Стайлс паникует, когда шатен его щекочет. — Теперь я должен ездить к нему, Луи. Это значит, что я больше передвигаюсь, меньше сплю и не могу достаточно оскорблять тебя. Луи опускает голову. Только не это. Не сейчас. — Полгода назад я просил тебя не делать этого. Но ты не слушал, и я даже притворялся, будто не знаю о том, что вы трахаетесь, ради нашей дружбы. Луи не может справиться с этим. — Но, похоже, ваша сексуальная жизнь и маленькие схемы стоят впереди моей работы и моей жизни в целом. Почему ты плачешь? Ты же не ждал, что я просто промолчу, не так ли? Луи? Зейн подходит ближе, и если он ударит его, то так тому и быть. Луи не может защищать себя сейчас. — Лу, — шепчет Зейн, нагнувшись, чтобы увидеть его лицо, — Иисус. Томлинсон протирает глаза и задается вопросом, почему Зейн так внезапно выглядит потрясенным. — Что? — вскрикивает он. Зейн улыбается ему. — Эй, — говорит он, сжимая плечо, — я понятия не имел, что ты влюблен в него. Ох. Луи тоже.

***

— Знаете что? — говорит Луи, пихая горсть чипсов в рот. Зейн поднимает брови, ожидая продолжения. — К черту это, — решает шатен, пожимая плечами. Найл издает измученный вздох, как будто он надеялся, что Томмо скажет что-то другое. — Ты говоришь это уже неделю, Луи, — указывает Лиам, — и это не работает. Чертов Лиам Пейн и его чертово внимание к деталям. — Он мне ни разу не позвонил. Ни разу, — добавляет Луи. Хоран бросает в него апельсин: — Ты бросил его! Ну, это действительно так. Но Гарри все равно должен был ему позвонить. Он сказал, что любит его, верно? Тогда, где вся эта любовь, о которой он говорил? — Если бы он действительно меня хотел, то искал бы. Попытался бы снова быть вместе, — Луи бродит взад и вперед по кухне, — он бы, по крайней мере, дал мне шанс, вы так не думаете? Он останавливается посреди комнаты. Три его соседа все еще сидят, все еще обедают, все еще смотрят на него. Луи чувствует, что что-то упускает. Лиам роняет вилку на стол и закатывает глаза настолько сильно, что Томлинсон чувствует себя самым тупым дерьмом на планете. Чего ему не хватает? Пейн вскидывает руками, прежде чем начать говорить: — Почему ты не ищешь его? Если бы ты действительно хотел его, то, по крайней мере, дал бы ему шанс. Ты так не думаешь? Ох. Это. Луи должен сделать это. Наверно. Возможно. — Так, — говорит Зейн, поджигая сигарету, — как насчет того, чтобы я дал тебе его адрес, а ты пойдешь и поговоришь с ним? Луи, определенно, должен сделать это.

***

      Он надеялся, что Гарри будет выглядеть так же плохо, как и он сам. Он должен был быть с грязными волосами или опухшими глазами, или даже в испачканной футболке. Но нет. Совсем нет. Гарри выглядит отлично. Он выглядит расслабленным, отдохнувшим и таким восхитительным, что Луи хочет его укусить. — Привет, — говорил Луи. Гарри опирается на дверную раму, скрестив руки: — Привет. — Ты занят? — интересуется Томлинсон, потирая руки. Не потому, что ему холодно, а просто потому, что он чувствует себя жалким. Гарри выгибает бровь: — Сейчас час ночи. Чем я могу быть занят в час ночи, Луи? — Итак, я могу войти? — возвращает шатен, переступая с ноги на ногу. Гарри долго просто смотрит на него, ужасный момент, когда Луи чувствует себя маленьким и глупым, будто это была плохая идея. Затем Стайлс заходит внутрь, пропуская Луи в свой дом.

***

      Дом Гарри меньше, чем квартира, в которой живет Луи. Здесь есть милая маленькая кухня, ванная, гостиная и спальня. Кровать Гарри больше, чем кровать Луи. Это Луи узнает через пять минут после того, как входит в дом, после того, как Гарри позволяет ему распинаться о том, как он облажался, как это ужасно чувствовалось, и как хорошо выглядит Стайлс. — Почему ты так хорошо выглядишь? В смысле, посмотри на меня. Я в чертовом беспорядке. Почему ты не в беспорядке, Гарри? Разве ты не плакал, хоть немного? Гарри отпустил его, а Луи продолжает нести чушь, он не может остановиться, не может позволить Стайлсу сказать что-либо. Луи думал, что ему есть, что сказать, но теперь это звучит как бесконечный поток ерунды. Он даже не снял куртку, и Гарри все еще смотрит на него с бесстрастным выражением лица, заставляя желудок Томлинсона сжиматься от страха. — Не так ли? — настаивает шатен, — ты не страдал? Гарри приближается к нему, Луи замирает и задерживает дыхание. — Нет, — говорит ему Стайлс, — я этого не делал. Луи снова хочет плакать. Но он не может. Не здесь. Он фактически сказал тому, что чуть ли не умирает, он не может плакать прямо перед ним. Он сделал то, что должен был. Он дал ему шанс. Теперь ему нужно отпустить это. Действительно отпустить. Луи бросается к двери прежде, чем Гарри сможет причинить еще больше боли, слезы начинают появляться в уголках глаз. Гарри хватает его за руку, и Луи сразу пытается вырваться из его хватки, потому что нахуй его, нахуй все это, нахуй Вселенную из-за гребаного Гарри Стайлса. Кудрявый грубо тянет его назад, хватает за другую руку, заставляя развернуться. И вот, пожалуйста. Луи плачет, он уверен, что Гарри заметил. Он все еще борется, пинается и кричит, просто нужно, чтобы Гарри позволил ему убежать. — Лу, — говорит Стайлс, притягивая того ближе. — Отпусти меня! — кричит Луи, его лицо в слезах, голос сорван, а руки трясутся. Он просто хочет сбежать. — Лу, — повторяет Гарри, обхватывая его лицо ладонями. Томлинсон, наконец, смотрит на него, такого размытого из-за слез, но он там, и почему он такой красивый? — Я не плакал, — повторяет Гарри, на этот раз улыбаясь, — потому что знал, что ты вернешься ко мне.

***

      Кровать Гарри больше, чем у Луи, и она, определенно, более удобная и менее скрипучая. Поначалу Луи забывает, что может быть настолько громким, насколько захочет. Два длинных и замечательных пальца Гарри внутри него, и шатен фокусируется на том, чтобы делать небольшие вздохи и держать рот на замке. Гарри смеется над ним: — У меня нет соседей, помнишь? Луи начинает стонать. В этот прекрасный момент Гарри растягивает его, целует, касается тела. Шатен любит каждую секунду также, как и ненавидит ждать, когда Стайлс, наконец, войдет в него. Кудрявый знает, поэтому улыбается, добавляя третий палец. — Ты заставил меня ждать, — говорит он, оставляя быстрый поцелуй на губах, — теперь ждать заставлю тебя я. — Ты хочешь, чтобы я снова начал плакать, — хнычет Томмо, опираясь ступнями о матрас. Гарри смеется: — Нет, я хочу, чтобы ты плакал от того, насколько тебе хорошо. Луи пиздецки скучал по этому. — Трахни меня. Я буду плакать как ребенок, как только ты дашь мне- Он останавливается на полуслове, потому что Стайлс резко вытаскивает из него пальцы, раздвигает его ноги и располагается между ними. Луи дрожит. — Трахни меня, — умоляет он, даже когда Гарри прижимает головку члена к его дырочке, — трахни меня трахни меня трахни меня. Гарри толкается внутрь, и шатен кричит в одобрении. Сначала Луи просто раскачивает бедрами, растягивая себя для члена, а затем чувствует себя так, словно воспламеняется. Это настолько интенсивно, что он чувствует необходимость скрыть лицо от Гарри, но ему нужно гораздо больше, ему нужно все, что Стайлс сможет дать. Поэтому он впивается зубами в плечо кудрявого, шепча: «трахни меня». Гарри действительно трахает его. Луи так сильно скучал.

***

— Даже не думай засыпать, — приказывает Луи, взбираясь на его колени. Гарри потный и уставший, и он - все еще самое самое красивое существо из всех, что Луи когда-либо видел. Но он не может засыпать прежде, чем оттрахает Луи еще дюжину раз. — Просто дай мне минутку, — просит он, положив руки на бедра Луи, — тогда я разрушу тебя, обещаю. Только Гарри Стайлс может говорить так, и это будет звучать словно самая сладкая вещь в мире. Луи засасывает нижнюю губу: — Скажи мне правду. Ты, действительно, совсем не плакал? Гарри проскальзывает языком ему в рот и хватает за запястья, и Луи знает, что в конечном итоге он окажется под кудрявым. Стайлс переворачивает их без усилий, прижимая Луи к кровати своим телом, и Томлинсон даже не будет тратить время на сопротивление. Он смотрит на того, улыбаясь: — Скажи мне правду. Гарри хмурится, но улыбается тоже. Затем он целует его снова и откидывается назад. — Хорошо, да, — сдается кудрявый, закатывая глаза, — но только немного. Не так сильно, как ты. — Конечно, — комментирует шатен, оборачивая руки вокруг шеи Стайлса, — потому что ты был уверен, что я вернусь. Но ты уверен, что я не брошу тебя снова завтра утром? Гарри не выглядит впечатленным. Также он не выглядит обеспокоенным. Но он не должен быть слишком уверен. Луи никогда не говорил, что это серьезно.

***

Они съезжаются на следующей неделе.

***