Взрослая жизнь

POV Катя

      Это были самые скучные две недели в моей жизни. Время, когда лежишь в больнице, вообще, на мой взгляд, в принципе нельзя назвать интересным. Хотя у меня и имелась уйма свободного времени, больничные недели это все равно не украшало. Все время фигней я конечно не страдала, но об этом позже. Польза конечно тоже была — через время мне действительно стало лучше. Еще бы, столько процедур, бесило только, что будят чуть ли не в шесть утра со своими градусниками. Признаться честно, я один раз вот так спросони чуть не обматерила медсестру. Благо, в последний момент сдержалась. А то после такого я бы точно приняла на себя стереотип «неблагодарной грубиянки» в глазах сразу всего персонала. Что касается моих гостей, то не считая Женьки, их было мало, да и редко вообще. Со дня, когда меня сюда положили, Леха приходил всего один раз. В тот день он мне и поведал причину, по которой больше не смог меня ни разу навестить. А причина такова, что Леша вместе со своим отцом и дядей Ваней уехали на две недели в Ивановку на заработки. С тех пор, как я это услышала, меня даже перестали привлекать яблоки, которые Алексис принес в тот роковой приход в качестве гостинца. Я конечно понимаю, почему Леха согласился на эти заработки — жить с моими родителями две недели под одной крышей без меня его явно не прельщало. Хотя он упорно отрицал эту версию, убеждая меня, что дело вовсе не в этом. Да и я вроде бы должна была радоваться: все-таки Леша, как я и хотела, взялся за реальный способ денег заработать, а не сидел без дела, прожигая все свое свободное время в компьютере. К тому же, он хотел наконец нормально провести время с отцом. Что ж, не препятствовать же мне этому. И несмотря на всю внешнюю логичность данного поступка, на Леху я все равно умудрялась злиться. Так тупо и одиноко было без него. Особенно перед соседками по палате неудобно — если бы не наши с ним разговоры по телефону, создавалось бы полное ощущение, что про существование парня я им заливаю. А иметь образ залетевшей в семнадцать, которую на этой почве бросил парень, как-то совсем не хотелось. Не менее обидно было посещать первое УЗИ без Алексиса. Хотя мне и делали его на территории больницы, взять кого-нибудь из родных очень даже приветствовалось. Тетя Оля обещала прийти ко мне, но у нее в последний момент не получилось. Да и это уже неважно. Так вот, тетю Олю с отцом я тоже довольно редко видела гостями у себя: папа перед их свадьбой носился целыми днями, и я даже не имела желания вникать в эти подготовки. Подруга правда меня не бросила: посещала чаще всех остальных, но лишь когда позволял институт. В общем, целыми днями я, в большинстве своем, оставалась одна. Не будем учитывать моих соседок по палате и еще неизвестно сколько людей в больнице, мне было уж точно не до них. Поэтому иногда я даже не представляла, чем себя занять. Но в один из таких моментов, когда я уже готова была взвыть от одиночества, самостоятельно пришла к выводу, что надо придумать себе стоящее занятие. Подсказала мне решение этого вопроса тоже именно моя соседка. И утром, в перерывах, пока тошнота отступала, я, по советам Тамары, накачала себе книжек типа «Мы ждём ребенка» или «Беременность для «чайников». Сначала чтение подобного казалось жутко скучным, но в итоге я даже втянулась. Не похоже конечно на меня, но пришлось себе признаться, что обогатиться какой-нибудь подобной информацией мне было просто необходимо. Чтение книг развеяло некоторые мои страхи, а их был вагон и маленькая тележка. Но ещё больше мне помогли форумы. Их мне посоветовали тоже девочки из палаты. Я старалась искать не заезженно-розово-сопливые форумы, на которых сидят в основном «яжематери», а какие-нибудь позитивные что ли. Нашла? Конечно. Помогло? Типа того. И время убивало, и страхи несколько рассеивало. Главное, в подобное с головой не уходить. И все же полностью скрыть одиночество, которое неумолимо меня одолевало с каждый днем все сильнее, не получалось даже с помощью этого. Когда Леха не звонил днём, я жутко злилась на него, накручиваемая ревностью, а когда вечером он звонил и говорил, что голодает и мёрзнет — ревела. Короче, полный набор. А в один из таких дней, как раз в тот, когда я посещала УЗИ, у нас с Лешей состоялся разговор. Почти в самом его начале я оповестила об этом факте своего парня. — Я на УЗИ ходила, — кажется, моей тоскливой интонации скрыть не удалось. В душе я надеялась, что Леха компенсирует свое отсутствие хотя бы ласковыми словами по телефону. — О, прикольно, — в итоге это было все, что донеслось мне в ответ. Я не удержалась и закатила глаза. Затем наступило молчание, которое я решилась прервать фразой: — Ты даже ничего не спросишь? — А шо? Уже разве известно, кто будет? — Нет конечно. — Тогда шо спрашивать-то? — А, нет, ничего, не парься, — я попыталась скрыть в голосе растерянность, смешанную с обидой. Да, я пыталась этим разговором понять, что чувствует Леха, стоит ли мне переживать на эту тему или можно успокоиться, больше не чувствуя себя брошенной и одинокой даже не расстоянии. И самое главное, хотела понять — многое ли это для него значит. И мне было обидно, что кажется, нет. Хотя накануне им было сказано не мало многообещающих слов лично мне, на деле я чувствовала, что осознание будущего отцовства к Леше, как не приходило, так и не пришло, и он до сих пор относился к этому с поверхностной легкостью. А я опять только переживала по этому поводу… …Но ведь и навязываться, выпрашивая розово-мимишные вопросы, я не хотела. Именно поэтому резко закрыла эту тему. Из-за наплывающей обиды у меня в горле встал ком. И я, не выдержав, громко произнесла: — Ладно, пока, я вечером позвоню. Отключившись, я невольно запрокинула голову назад и прижала телефон груди. Не знаю, почему я пообещала позвонить вечером. Я произносила это, особо не соображая, что говорю, главным, было как можно скорее закончить разговор, в данный момент терзающий мне душу. Все, что ещё час назад могло казаться вполне логичной жизненной реальностью, сейчас виделось огромным клубком проблем, которые неделя за неделей путали и усложняли мою жизнь все сильнее. Я непроизвольно забыла, что Леша приедет в конце следующей недели, и что мы находимся не на грани отчаяния, как было еще совсем недавно. Все-таки Леша сделал мне предложение, теперь он мой жених, а это был более серьезный статус, о котором в тот момент от обиды я абсолютно забыла. И снова вернувшись в прежнее, морально-напуганное взрослой жизнью, состояние, я ревела еще около часа, с головой накрывшись одеялом и отвергая попытки соседок меня успокоить и поддержать. Спустя время, уже в трезвомыслящем состоянии, я конечно осознала, что немного преувеличила горечь своего состояния в тот момент. И чтобы окончательно себя успокоить, списала все на гормоны. Но все равно ведь обидно, что иногда Лехе как будто пофиг на происходящее тут, у меня. Конечно, расслабился там в своей Ивановке. А девочкам по палате я так ничего и не рассказала — не настолько мы были близки, чтоб я делилась каждой мелкой проблемой своей личной жизни. Кстати, о соседках. Их было две. Первая — восемнадцатилетняя Соня Карякина. Эта дерзкая, но жутко веселая на вид девушка, с короткими синими волосами и челкой, оказалась беременна во второй раз. В шестнадцать лет был выкидыш, а сейчас у нее тоже тонус матки, правда она уже месяце на четвертом. Что касается характера, то она мне чем-то напоминала мою Арину. Вторая - Тамара Енукидзе. Вот, что о себе рассказала эта девушка с длинными волосами приятного каштанового цвета, которые она ежедневно завязывала в толстую косу: — Мне двадцать два, двадцать четвертая неделя беременности. Вообще замуж вышла еще в девятнадцать, муж старше меня на восемь лет, планировали тщательно подготовиться к ребенку и завести его уже после получения диплома. Но пока проходила всяких специалистов. умудрилась залететь уже на пятом курсе, а вот сейчас положили на сохранение, чего-то им мое УЗИ не понравилось. — А кто-то из вас уже знает, кто будет? — задала я вопрос из интереса. Этот разговор знакомств между нами состоялся еще в первый день, когда их двоих только ко мне подселили, и мне, на удивление, было интересно, какие жизненные ситуации у девочек, и как вообще бывает в других семьях. — Пол ребенка в смысле? — спросила Соня, параллельно перелистывая журнал «Плейбоя». — У меня мальчик. Томка в этот момент, как всегда, занималась своей вышивкой. Как скучно, наверное, в двадцать два с таким спокойным и даже довольным выражением лица лежать на больничной койке и вышивать крестиком, чем в принципе, я уверена, она занимается, круглыми сутками и дома. А ведь она этим летом получила красный диплом архитектора. Одна я тут лежала без дела и, облокотившись на свою подушку в конце кровати, смотрела на соседок. И как меня вообще угораздило оказаться в подобном обществе? — А мы решили с мужем до родов не узнавать пол ребенка, — тем временем ответила Тамара. — А у тебя парень есть или муж? — вопрос Сони был адресован мне. Я перевела взгляд на ее кровать. Сонины глаза, серые и чуть узковатые от природы, светились живым интересом и любопытством, обсуждать парней - явно ее самое любимое на свете занятие. Чуть помедлив с ответом, я все же его дала: — Есть, парень, он пока на заработки уехал. Далее тема нашего обсуждения случайно коснулась реакции парней на новость о возможности стать отцами, и естественно Томкина история была самой флаффной: — А я помню, как раз перед днем рождения мужа узнала, что беременна, и тест ему в розовой коробочке подарила. Он сказал, что это лучший подарок на день рождения за всю его жизнь, — она выглядела очень мечтательной, видимо мысленно перенеслась в тот день. Я непонимающе вскинула брови. Какой-то странный у нее муж, небось носит ее на руках и живот каждый день целует. Да уж. В этот момент наступившую тишину решила нарушить Соня, сообщив свою историю: — А у меня парень вроде неплохо отреагировал, сказал, будем воспитывать вместе, особенно будет рад сыну, а в итоге мы через два месяца решили расстаться, но он обещал помогать ребенку, — замолчав, Карякина через время снова обратилась ко мне. — Кать, а у тебя как родители отреагировали? Что у нее за такой ярый интерес к моей жизни? Не думаю, что тупо любопытство, как у меня. В это мгновение я подпустила к себе явную мысль о том, что с Соней, на всякий случай, надо держаться на расстоянии и вообще многого ей не разбалтывать. Однако занимательную историю про реакцию отца и тети Оли рассказать мне пришлось. — То есть, папа твой совсем не обрадовался новости, что скоро станет дедушкой? — искренне удивившись, спросила Тамара, как только я закончила говорить. Вот наивная, думает, все должны, как ее муж грузин, чуть ли не расплакаться от счастья. Короче, наши разговоры продолжались до самого обеда и хоть как-то убивали время в последующие дни. Две недели тянулись крайне медленно, и хотя мне казалось, что они никогда не закончатся, долгожданный момент все же наступил. Артем Геннадьевич, мой лечащий врач, пообещал уже завтра отпустить меня домой. Я была рада вдвойне — Леха как раз должен приехать в город через несколько часов, а это значило, что можно звонить ему с просьбой забрать меня из больницы. Правда, когда о моей выписке узнал папа, он тоже пообещал за мной приехать. Ну, вот прекрасно, приедут вдвоем, хоть пообщаются, а то после того скандала Леха с отцом и тетей Олей хоть и виделся, когда привез меня из клиники, но практически не перекинулся с ними ни словом, да и ночевал тоже в Кучугурах под предлогом, что «там у него остались вещи». Естественно, в день икс я проснулась в самом прекрасном настроении. Я чувствовала, что позади остается очень муторное время, и хотела поскорее вернуться домой. Леша в итоге приехал чуть раньше назначенного времени, и я, встретив его в коридоре, повела в палату, чтобы наконец познакомить с девочками. Я видела восторженные глаза Сони и добродушную улыбку Тамары, где-то меня пробирала ревность, но тем не менее покинуть их всех вместе мне было необходимо. Финальный, так сказать, осмотр у Артема Геннадьевича, и через пятнадцать минут выписка будет у меня в руках. Чувствуя, как ветер из открытых окон обдувает меня, развивает волосы и любимое платье, я буквально летела на крыльях счастья по коридору. После, уже с выпиской в руках, возвращалась не менее быстро. В палате меня ждала собранная сумка вещей и мой жених. Большего в тот момент мне было не надо. Открыв дверь девятой палаты, я по привычке наткнулась взглядом на свою кровать, которая почему-то пустовала. Странно, я ведь оставляла Леху именно на ней. Но это вопрос исчез сам собой, зато появилась куча новых, когда я заметила Сонину кровать, занятую вдвойне. Этот кучугурский общительный мачо сидел на краю Карякинской кровати и, смеясь, болтал с двумя моими соседками. Я офонарела, но виду не подала. — Вижу, хорошо время проводите вместе? Подружились? — я подошла к Сониной кровати и невинно улыбнулась, тем временем положив руку на Лешино плечо и вообще-то дожидаясь от него ответных действий. Но он только повернулся ко мне своей довольно улыбающейся наглой моськой и сказал: — И шо ты, Катюх, жаловалась, шо тебе скучно в больнице лежится? Такие девчонки у тебя классные. — Да, классные, — буквально переместив руку Алексиса на свою талию, я незаметно посмотрела на Соню, растянувшись на сей раз в победной улыбке. — Вижу, они и тебе не дали заскучать. — Разумеется, — наши взгляды с Карякиной встретились. — Тебе очень повезло с ним, Катюш. Столько фальши в ее речи и зависти в глазах я еще не видела. Хотя бы потому, что раньше Соня никогда не называла меня Катюшей. Как же я ошибалась, говоря, что она похожа на Арину. Такой гнильцы внутри у нее точно не было. Как хорошо, что меня выписывают раньше них с Тамарой. Хотя Томка в это время со своей привычной приветливостью подтвердила якобы искренние слова Софьи: — Это правда, так меня даже муж не веселил. Молодец, Леха. Я наконец опустила глаза на расхваленного молодца. Он сиял во все тридцать три зуба, и мне захотелось поскорее увести его отсюда. Помахав перед Лешиным лицом выпиской, я поторопила его. С моими уже бывшими соседками по палате я обнялась, попрощалась, и мы наконец вышли из палаты. Я была уверена, что уже в коридоре или на улице Леха опять про них вспомнит и начнет говорить, какие они классные. И лучше бы он заговорил про них. Потому что, как только мы оказались на улице, Алексис поставил на пол мою сумку с вещами и, повернувшись ко мне, взял освободившейся рукой мои руки. — Катюх, — начав с обращения, он заставил меня напрячься, — прости, но я должен тебе это сказать, — мои заранее ошалевшие глаза в тот момент, наверное, ничего бы не спрятало. — В общем, я долго думал и решил, шо не смогу я жить с твоими родителями под одной крышей… Прости. Что. Черт. Возьми. Ты. Сейчас. Сказал? Какого черта, Леха, ты берешь и портишь весь прекрасный момент?! Я молчала, потому что тупо не знала, как реагировать на его заявление. Ну, и куда вот нам сейчас ехать: ко мне, к нам? Куда?!