Когда придёт время умирать...

      Тишина медленно, так сильно сдавливала уши и больно отзывалась звоном в голове. В комнате ужасно душно, для нового вздоха остаётся всё меньше и меньше воздуха. Или, стало быть, это из-за болезни?       Сал неподвижно лежал на своей заправленной кровати, обхватив руками дребезжащую голову. Глубокие хриплые вдохи и обрывистые выдохи должны были нарушать громкую тишину, но он словно ничего не слышал. Будто его старательные попытки дышать в конце концов разорвали ему барабанные перепонки. Сколько бы грудь не вздымалась.. Липкая черная тьма заволокла его легкие и не давала воздуху проникнуть внутрь. Тьма.. Солнечные блики бегали по комнате, словно играя в догонялки. Сколько же он так провалялся? О-ох, похоже, долго. И снова этот до безумия надоевший кашель, снова кровь, от всех этих страшных мыслей она казалась чёрной.. Нужно лечиться. Срочно. Иначе… Конец?       Бесконечная рефлексия по прошлому множила отчаяние в груди. Одна неосторожность разрушила всё его счастье, одна глупость - и пришлось позабыть былую спокойную жизнь. Ларри так старательно учил его рисовать, чтобы однажды они выбрались в домик на дереве и нарисовали самый лучший кроваво-красный рассвет. Они вместе сочиняли песни, чтобы однажды сыграть их на большой вечеринке, предвкушая восторженные аплодисменты Эшли, Тодда и Нила, а возможно ещё и родителей? Джонсон подарил ему давно утерянную заботу и тепло, которые когда-то могла дать лишь мама.. Конечно, он не опекал Сала, наоборот, иногда двигал на не слишком правильные поступки, но тем не менее, никогда не оставлял его одного. Ни разу с их знакомства не приходилось проводить бессонные ночи после кошмара, терпеть вечные унижения Трэвиса в школе, каждый вечер проводить в угрюмых раздумьях.. Ларри и правда был лучиком света в его чёрном мире.       Вытянув себя из пучины воспоминаний, Сал вернул себя к мыслям о болезни. Несмотря на всю неотложность ситуации, желания говорить об этом отцу совершенно не было. Он и так потерял любящую жену и мать, а теперь что? Потеряет сына? Это же просто сломит и убьет его.. Как, в прочем, и Сала, если он так никому и не скажет. Так тяжело думать об этом.. Голова снова начала разрываться от мрачных мыслей, пугающих картин и возможного неизбежного конца. Парень молча продолжил не шевелясь лежать на кровати и крепче держаться за голову.       Ларри всю ночь не спал. А может ему кажется? Сколько часов он беспрерывно переслушивал это глупое сообщение. Нет, этого быть не может! Это просто чья-то очень, очень плохая шутка! Это ведь не могло случиться взаправду? Это ведь его любимый Сал.. Его любимый Сал, которого он сам буквально вёл в могилу за руку..       Слёзы нескончаемым потоком текли из карих глаз парня. Фишер не может вот так умереть… — КАК?! ПОЧЕМУ, ЗА ЧТО?! Лучше бы я заболел, не Сал! Он ни в чём не виноват… — Нервы не выдержали и лопнули, как крепко натянутая струна гитары. Джонсон в агонии принялся истерично бить кулаком в стену без остановки, пока к нему не зашла мать. — Ты чего это решил, что тебе ругаться на весь дом можно? Так, что происходит?! Почему… — удивлённая женщина силой отняла окровавленные кулаки сына от стены и усадила его на диван, продолжая расспросы, — Почему ты плачешь? — Сал… Он… — агрессия, исчерпав себя, сменилась всеобъемлющей грустью. Роняя слёзы на колени, Джонсон еле справлялся с собой, заставлял себя выдавить хоть словечко, — Чёрт… — Не ругайся! Что с Салом? — Лиза была не на шутку перепугана. Сал ведь и её семья тоже, что заставило Лара так взорваться?.. Уж точно не хорошие новости.. — У НЕГО. НАШЛИ. РАК! РАК, МАМА! — истерика обуяла парня с новой силой, его ладони сокрыли собой лицо, а плечи с невероятной скоростью поднимались то вверх, то вниз. Он разрывался от рыданий так же, как разрывалась сейчас его душа.. — Ларри, чёрт возьми, успокойся! Пойдем на кухню, выпьем чай, и ты всё мне спокойно расскажешь!..

***

      Тянуть больше нельзя! Либо сейчас, либо никогда! Он должен знать правду, возможно, что-то ещё получится изменить. Вот Салли и стоит возле неё. Тихо постучав, парень приоткрыл дверь в кабинет отца. Сейчас он ему всё без утайки расскажет. — Пап, мне нужно с тобой поговорить. Срочно. — мальчик сказал громко и чётко, но Генри не слышал - уж слишком был занят работой. — Папа, это очень серьезно! — только крик подействовал на Фишера-старшего, он словно очнулся от транса, развернулся на кресле и безразлично посмотрел на сына: — Чего тебе, сынок? — видимо, мужчина слишком устал, его глаза были пусты и безэмоциональны… Но ему нужно было обязательно узнать о болезни… Иначе…

***

— То есть, ты, пока я работаю, зарабатываю деньги на наше здесь проживание, прожигал всё на вечеринках с этим недоумком?! — от удара кулаками по столу у Сала ушла земля из-под ног, отец посмотрел на него глазами, полными ярости. Но за этой завесой виднелись плохо скрываемые переживания за сына, — Ух, я бы тебе… Ладно, сейчас всё внимание нужно уделить здоровью. Насчет Ларри и ваших проделок мы обязательно поговорим позже! А сейчас, собирайся, поедем в больницу, нужно записать тебя на обследование.. — Генри неспешно поднялся с кресла и принялся собирать вещи. Снова больница.. Но выхода нет.       В то же время, Лиза крутила в руках красную кружку с рисунками кактусов и с задумчивым видом слушала историю сына. Когда же он закончил, Гарсиа, немного погодя, выдала: —Так, я тебя поняла. Во-первых, ты наказан, можешь навещать Салли в больнице, но из апартаментов месяц не выходишь. Во-вторых, частично, в его болезни виноват ты и ты это понимаешь. Ему не обойтись без тебя, сынок. Ему нужна моральная поддержка, поэтому.. Ах, я даже не знаю, что и сказать! — Ларри шумно, с печалью выдохнул, — Не представляю, как так вышло, но мы теперь в большом долгу перед Фишерами.. А теперь иди в свою комнату, засранец!       Ничего не ответив, Джонсон встал из-за стола и беспрекословно, с унылым видом, поплелся к себе… Он чувствовал себя бесконечно виноватым. Перед всеми - Сал, мама, Генри.. От безысходности хотелось раствориться в небытии, но его любимый действительно нуждается в нём, как никогда раньше.. Нужно помочь ему всеми способами. Ценой всего этого мира..

***

      Через неделю Фишер уже сидел на кровати в больничной палате. Выкрашенные серо-голубым цветом стены, металлические койки и ни одной души вокруг. Парень был совершенно один.       В отделении, куда его положили, и правда практически никого не было. Тёмные коридоры и множество дверей, что вели в пустые палаты. Тюрьмой на время обследования для него стала 308 палата - самая приличная, по словам главврача. Ну и жуть. Радовало лишь то, что его больничная койка находилась у окна. Маленькая прикроватная тумбочка с легкостью вместила все взятые с собой вещи - скетчбук с канцелярией, мобильник, пару книжек и плеер. Отец помог ему обустроиться и, поцеловав сына в щёку, направился к выходу. — Пиши мне почаще, я буду навещать тебя так часто, как смогу. Я люблю тебя, Сал. — Одарив парня на прощание тяжелым, полным грусти взглядом, мужчина скрылся за дверью палаты. — И я тебя, пап..       Что ж, вот и сбылся один из многочисленных его кошмаров - это место ощущалось как клетка, могила, наглухо заколоченный гвоздями гроб. Почему-то ему слабо верилось, что ему здесь помогут. Что ему в принципе помогут.. Всю ту длинную неделю, до начала его обследования, с Ларри он не виделся. Тоска по любимому лишь усугубляла его состояние. Ну почему, почему же это случилось именно с ним?! Но уже ничего не вернёшь, поэтому Салу оставалось лишь невидящим взглядом всматриваться в окно, полное жизнерадостных и наверняка здоровых людей, из последних сил втягивая носом наполненный запахами лекарств воздух.       Покойную тишину нарушил тихий стук каблуков в конце коридора. Только не сейчас! Парень хотел лишь продолжить спокойно разлагаться заживо в этом Богом забытом месте. Существует ли Бог? От мыслей его отвлекла медсестра. Она аккуратно открыла дверь, сопроводившую её появление скрипом, и полушёпотом сказала: — Салливан добрый день, не спите? — медработница показалась в дверном проеме в полный рост. — Нет, зовите меня просто Сал. — нехотя обернувшись, парень окинул её изучающим взглядом. Девушка, на вид ей лет 20-25, с каштановыми волосами, завязанными в аккуратный пучок. Глаза серые. — Ох, надеюсь Вы простите мою бестактность, но.. кто или что это Вас так? — медсестра подсела к пациенту на койку и принялась украшать штатив для капельницы пакетами с лекарством. — Тебя. Обращайтесь ко мне на «ты», прошу. Долгая история, в детстве.. напала собака. — голубые глаза вновь устремились в окно и подметили знакомую фигуру. В то же время девушка словно спустилась с небес на землю, быстро встала с койки и протараторила Фишеру: — О Боже!! Я же хотела сказать, Вам… Ой! Тебе пора на ЭКГ! В 381 кабинете! — медработница засуетилась, — Мне бежать пора, Сал. Совсем позабыла, меня зовут Вивианн! До скорой встречи! — девушка скорым шагом пустилась из палаты, в коридоре вновь послышался цокот каблучков.       Однако парень не успел спросить одну очень важную вещь.. Когда здесь время посещения?..

***

      После процедуры Сал не вернулся в палату. Побродив по мрачным однообразным коридорам ему удалось-таки выйти к регистратуре. За окошком его встретила уже знакомая девушка, вновь погруженная глубоко в свои ординаторские задачи. Фишер легонько постучал по стойке, привлекая к себе внимание, и спросил: — Вивианн, можешь подсказать, когда здесь часы посещения? И… Не приходил ли кто-нибудь ко мне? — парень с надеждой заглянул в растерянные серые глаза. — Ох, если бы не эти отчеты! Посмотрим, сейчас 13:02… — медсестра взглянула на часы и, через секунду раздумий, ответила, — Время посещения как раз с 13:00 до 14:00 и вечером, с 17:00 до 18:00. Ах, да! Тебя ждёт один мальчик, я отвела его в твою палату. Он высокий такой, шатен… Луис? Нет… Лэндон? — ЛАРРИ! — Фишер со всех ног пустился обратно в свою палату. — Точно! Ларри… — девушка щёлкнула пальцами, смотря в пустоту, и только после заметила отсутствие пациента, — Боже, какая дружба…       Дверь в комнату с грохотом стукнулась о стену от такого толчка. Как же трудно было стоять на ногах, легкие охватило черным пламенем по пути сюда, воздуха не хватало. Весь красный и изнеможденный от бега, Сал смотрел на Джонсона, державшего в руках его протез. И вот, они встретились взглядами. — Ох, чёрт! — мальчишка запрыгнул на колени возлюбленного и поцеловал, положив руки на плечи.       Оба в этот миг не смогли сдержать слёз. Наконец-то он не один в этой ледяной бездушной ловушке. Наконец появился тот, кто лишь своим существованием способен подарить желание жить. Ларри был тут, рядом, Сал слышит его дыхание, частое сердцебиение.. Должно быть, он тоже волновался перед встречей. Хотя нет, это нельзя назвать встречей - это предел мечтаний парней. За все то время разлуки все воспоминания и сны у них были лишь друг о друге. Ларри прижимает любимого к сердцу и поглаживает его голубые волосы, нашептывая: "Я рядом, все будет хорошо, я тут, с тобой".. Ах, как же хочется наивно поверить в эти слова..