Когда придёт время умирать...

Ларри, разорвав поцелуй, шепнул Фишеру на ухо: — Ты прости меня за то, что вспылил тогда, — парень обвил свои руки вокруг изрядно похудевшей талии Фишера, — ведь, я не знал… об этом… — карие глаза забегали по комнате, избегая встречного взгляда. — Я и не думал обижаться, — Салли лишь отмахнулся рукой и продолжил, — Боже, я так рад, что ты пришёл! Я уже думал, что нашим отношениям конец!.. — парень вновь прильнул к губам Джонсона. Именно этот момент застала вошедшая в палату Вивианн. И снова без стука: — Мальчики, уже обе-е-ед… — заметив, чем парни занимаются, девушка покраснела и прикрыла лицо планшеткой, — Ой-ой, простите-с! Как за-закончите, приходите в столовую, блюда просто объедение! — смущённая, она выбежала вон из комнаты. Друзьям, нехотя, пришлось закончить и отправиться на первый этаж, в столовую…

***

За принятием пищи, Фишер задался вопросом: «А какого, собственно, черта Ларри обедает с ним? Ведь здесь кушают лишь пациенты и работники больницы.». — Хей, а почему ты здесь? — Маман сегодня положила на обследование, — парень тяжело выдохнул и в сердцах кинул ложку в суп, — с подозрениями на интоксикацию организма. Черт… Когда парни, окончив обед, вышли из столовой, ординаторша окликнула их: — Постой, Лукас! М-м, нет, Леви! Ой… — девушка тщетно попыталась вспомнить имя, быстро щёлкая пальцами, но сумела-таки выкрутиться, — Мистер Джонсон! Ваша мать сейчас передала вам вещи, я уже отнесла их в 308 палату. Именно там вы и будете проживать во время обследования! — дружелюбная улыбка украсила усыпанное веснушками лицо, — Простите за имя, м-м… Ларри! Ваш… э-э-э… Друг вас проводит, вы же вместе там будете! — девушка вновь убежала, смущённая, в сторону приёмной. Парни, сцепив руки в замок, отправились в 308 палату…

***

В одном из карманов чёрного рюкзака Ларри лежала всякая «развлекуха»: карт, настольные игры, книжки… Книги? Сколько Фишер себя помнит, Ларри и мизинцем книг не касался. — Ну мама, попросил же, не класть! — тихо выругался Джонсон, но достал-таки четыре книги. — Ого! Так ты умеешь читать? — пошутил Сал, на что парень смущённо улыбнулся, — Можно посмотреть? — получив согласие, Фишер схватился за стопку — Только не вынимай закладки! — Лар схватил рюкзак и, весь красный, отвернулся разбирать оставшиеся вещи. А пока, мальчик разглядывал обложенные плотной крафт-бумагой тома. На «обложках» красовались аккуратно выведенные чёрным маркером слова — названия произведений. На одной книге надписи отсутствовали. — Та-ак, что тут у нас? «Гарри Поттер и тайная комната», — первая книга уже была положена обратно на койку, — О-хо-хо, «Виноваты звёзды»! На розовые сопли потянуло? — Сал улыбнулся во все тридцать два зуба, а Ларри шепнул что-то вроде «заткнись, а» — «Маленький принц», Джонсон, вы-ли это? — Салли рассмеялся, от чего на лице его парня тоже появилась улыбка. Вот и четвёртая книга, без надписи. Фишер заметил, что это вовсе и не книга, это блокнот. Весь он исписан стихами, стихами о нём. Сначала они были шуточные и весёлые, видимо, это были времена, когда они ещё не встречались. После идут романтичные, чувственные — тогда они начали отношения. Но последние пять листов… Стихи там были очень мрачные, иногда с суицидальными наклонностями: Болезнь этого мира ужасна, Так уродлива, так прекрасна… Смогла все в мире захватить, И жизнь своим ядом убить. — Ох… — дочитать стих Сал не смог… Джонсон обнял плачущего мальчика сзади, нашёптывая продолжение. Ураганы, цунами, землетрясения И прочие земные потрясения. — Ларри… Я… — сквозь слёзы говорил парень, — Я очень боюсь тебя потерять… Мы мир отравляем собой, Вот он и вступает с нами в бой. — Что, если я всё-таки умру? — тот обернулся и посмотрел на возлюбленного. — Тогда я вскрою себе вены, — обыденным голосом произнёс Джонсон, крепче обнимая Фишера, — Потому, что без тебя нет смысла торчать здесь… — Нет, Ларри. Пообещай, что будешь жить, если меня не станет! — уверенным, но дрожащим голосом сказал Сал, — Иначе я буду чувствовать себя полным мудаком… Жаль, это не равное сражение, И когда-то закончится наше везение. Придёт наш день и непременно, Исчезнем все одновременно. — Я не умру, хотя бы потому, что ты жив останешься. — Джонсон повернул парня к себе лицом и поцеловал. Пройдём, как простая болезнь, И закончится наша пустая жизнь.