Запечатлеть безумие

Первый приступ случился лет в 8, когда мама скончалась. Болезнь. Отсутствие денег не позволяло полноценного и квалифицированного лечения. Да что там, денег не хватало даже на лекарства и еду. Мама лежала на кровати, бледная, худая. Стеклянный взгляд мертвых глаз был устремлен в потолок, рот приоткрыт в последнем вздохе, рука безжизненно свешивалась с края кровати, каштановые волосы разметались по подушке. Этот образ отчетливо впился в память маленькой девочки, которая сидела на краю кровати в момент смерти мамы. Он ее завораживал, манил. Перед ней лежала кукла. Фарфоровая, красивая, казалось, вечная. Хотелось запечатлеть, сохранить в памяти. И краешком сознания девочка понимала, что это ненормально, неправильно. Это же ее собственная мать, но почему-то не испытывала никаких эмоций. Пустота. И, достав из кармана небольшой потрепанный блокнот и карандаш, она сделала несколько зарисовок. Выйдя из комнаты, она сообщила о смерти матери отцу. Тот выругался и начал звонить кому-то, договариваться о кремации, а девочка заперлась в своей комнате. И только сейчас она поняла, что умерла ее мама, любимая, родная мама. Спиной она сползла по двери на пол и, уткнувшись лицом в колени, тихо разрыдалась, до боли сжимая кулаки, чтобы не закричать. Отец не любит слезы. - Чарли! Чарли, мать твою! - Отец сидел перед телевизором и, несмотря на ранее утро, уже заливался пивом. - Чертова девка. Из комнаты вышла высокого роста девушка, худощавая, с длинными растрепанными волосами почти выцветшего зеленого цвета, в потрепанном свитере и старых черных брюках. На ходу она собирала волосы в неаккуратный хвост. - Чего? – спросила она отца. - У нас еда закончилась. И пиво, – бросил тот, даже не глядя в ее сторону, закуривая сигарету. - И? - Ты тупая? Зайди и купи, – Билл раздраженно стукнул банкой пива по столику. - Денег нет. Чарли чуть ли не физически ощущала, как отец начинал выходить из себя, поэтому начала медленно пятиться к выходу. - Так заработай! – повысил голос Билл и сделал глоток из банки. Чарли не стала спорить. Бесполезно. Если даже постараться намекнуть ему о том, чтобы он сам устроился на работу, он просто изобьет ее до полусмерти, оправдывая свое безделье тем, что он ее отец, он ее вырастил, выкормил и тому подобное. Схватив и перекинув сумку через плечо, девушка выскочила из дома и направилась к центру города. Сложная финансовая ситуация заставляла перебиваться небольшими подработками. Помощник бармена в захолустном баре Нэроуз, уборщица офисных помещений, грузчик в магазинах, посудомойщик в ресторанах, Чарли не брезговала даже самой неприятной работой. Но самой любимой было рисование. Девушка отправлялась в центр города, где людей больше, особенно туристов. Рисовала портреты, пейзажи, рисовала на заказ и для себя. Ей нравилось наблюдать за людьми. За их мимикой, жестами, поведением. Каждый выделялся своей индивидуальностью, а Чарли старалась запечатлеть это на холсте с помощью одной лишь черной и красной краски, чтобы порадовать клиента. Именно этим сегодня и решила заняться девушка, поэтому направилась в небольшой художественный магазинчик. Открывшаяся дверь звякнула колокольчиком над входом. Скрипнули деревянные половицы, когда Чарли прошла к стойке. Атмосфера, царящая в подобных местах, всегда завораживает. Здесь всегда тихо, как в библиотеке, только пахнет не старыми потрепанными страницами книг, что тоже очень любила Чарли. Здесь пахло по-особенному. Здесь смешивались запахи дерева, масляных и акриловых красок, химических растворителей, а именно в этом месте примешивалась еще и лаванда с корицей. Отчасти, поэтому девушка любила ходить именно сюда. Из задней комнаты вышел молодой мужчина, лет двадцати восьми, вытирая руки от красок. - Чарли? – он сдул со лба прядь челки, - Я думал, ты придешь послезавтра. - Привет, Стив, - девушка лениво махнула рукой, - Работы нет, решила зайти пораньше. - Да без проблем, - парень махнул рукой на небольшой мольберт и сверток бумаги, что стояли у входа, - Заходи в любое время. Я так понимаю, ты мне сегодня принесешь пару картин? - Да, если все будет нормально, - Чарли подхватила стойку подмышку, - Давай, до вечера. Девушка засунула сверток в сумку, большая часть которого все равно торчала из нее, и вышла из магазина. Немного поразмыслив, в этот раз она решила направиться в сквер за зданием газеты Готэма. Как бы это ни было странно, но даже такой мрачный и преступный город, как Готэм, посещали туристы. Чарли их не понимала. Если хочется экстрима и адреналина, то лучше пойди на Эверест заберись или, на худой конец, прыгни с парашютом. Или без оного, кому как нравится. Но Готэм? В любом случае, такие находились, и обитались они чаще всего в центре, где больше ресторанов, магазинов и других развлекаловок. Рыбное место, так сказать. В сквере постоянно прогуливались мажористые парочки, иностранные делегации и школьные экскурсии, которые не жалели денег. А уличные художники привлекают внимание всегда одним только видом мольберта. Добравшись до места, перед Чарли встала еще одна невыполнимая задача – найти свободную скамейку. Выходной день, хоть и пасмурный, а людей все равно тянуло на улицу. Странные люди. Найдя свободное местечко на краю сквера, Чарли установила мольберт, кинула на скамью бумагу, и купила кофе за последний цент в ближайшем лотке. Закурив, девушка доставала из сумки краски, пару кистей, тряпку, кнопки и карандаши. Попивая кофе, поочередно затягиваясь сигаретой, Чарли осматривалась, в поисках какого-нибудь простофили, периодически карандашом делая простые зарисовки в небольшом альбоме, людей, которые чем-то запомнились. Хобби такое. Прошло пара-тройка часов. За это время только пять пар заказали рисунки. Чарли писала быстро, ее движения были давно доведены до автоматизма, а ее способность подмечать особенности человека, помогала легко переносить изображение на холст. Девушка так же набросала несколько этюдов и решила отдать их Стиву на продажу. Половина пачки сигарет постепенно превращалась в окурки, стаканы с кофе сменяли один одного. Кофе, конечно, был неважным, но с постоянным желанием спать приходилось как-то бороться. Начал накрапывать дождь. Выругавшись, Чарли начала сворачиваться. Собрав все, девушка направилась в ближайший переулок и укрылась там под пожарной лестницей. Обреченно вздохнув, она закурила. Достав кучу мятых бумажек из кармана, она пересчитала. 200 баксов. Вполне неплохо. Хватит и на продукты, и на сигареты, и на выпивку. Девушка слегка улыбнулась, подняла голову, посмотрев в затянутое тучами небо, и медленно затянулась. Дождь почти прекратился. Рядом послышались шаги, и кто-то внезапно выдернул сигарету из ее рта. - Что за…? - Чарли от неожиданности и возмущения дернулась назад и стукнулась головой и лестницу. Вскрикнув от боли, она схватилась за больное место и только тогда посмотрела на нарушителей спокойствия. Мимо нее шла странная процессия, состоящая примерно из одиннадцати разномастных человек. Со стороны выглядело это и смешно и страшно, потому что девушке показалось, что у большинства из них руки под плащами были связаны. Чарли подняла глаза на наглеца, что стащил ее сигарету. Этот, похоже, вообще не стеснялся ходить по улице в полосатой форме заключенных Аркхэма. Он стоял так непринужденно, словно вышел на прогулку, держа в одной руке только что украденную сигарету, а другой неторопливо встряхивая баллончик с краской. - Живей, живей! – размахивал он руками, подгоняя процессию, - Вы что-то медленные! Аарон, направо. Это лево, дубина! Он сделал пару затяжек и словно только сейчас заметил Чарли. Он посмотрел на нее, потом на сигарету в своей руке, и снова на девушку. - О, прошу прощения, это была последняя? – он напустил на себя виноватый вид. - Да нет, - слегка ошарашенно, но с опаской ответила Чарли. Тот на нее уже не смотрел. Он что-то крикнул впереди идущему великану, пробормотал себе под нос что-то вроде «меня окружают одни идиоты», дал под зад идущему позади всех, придавая ускорения, и бросил окурок на землю. Потом снова резко повернул голову к Чарли. Несколько огненно-рыжих прядей волос упали ему на глаза. - А что ты тут сидишь? – он приблизил свое лицо, на котором медленно растягивалась улыбка, к лицу девушки, - Ты же все представление пропустишь! Девушка замерла, не смея пошевелиться, глядя ему в глаза. Таких художница еще не встречала. Зелено-голубые бездонные озера, на дне которых плескалась безуминка. Но страшно почему-то не было. Но его улыбка… Улыбка пугала. Именно с такой улыбкой можно зарезать сотню младенцев и не поморщиться. - Ну, что встала? – он потрепал девушку по голове, от чего Чарли хотела было возмутиться, но решила, что не стоит, - Беги. Только вот, ты же понимаешь, что не стоит тебе трепаться о том, что происходит за кулисами. Он достал из-за пазухи револьвер и приложил к подбородку Чарли. - Разумеется, - девушка не поддалась страху. Из кармана брюк она достала сигарету и протянула ее парню. Тот слегка удивленно приподнял брови, потом кивнул в благодарность, медленно убирая оружие. - Благодарю. - он резко шагнул назад и быстро направился за своей компанией. Только когда подозрительные ребята скрылись за поворотом, Чарли выдохнула от облегчения. Ноги немного дрожали, девушка чуть не упала, если бы она вовремя не ухватилась за балку. - Что это вообще только что было?! – вскрикнула она. Простояв так еще несколько минут, Чарли собралась с силами, собрала вещи, и вышла из переулка с той стороны, откуда процессия появилась. Оглядевшись по сторонам, девушка поняла, что никто даже не обратил внимания на людей в плащах. А уж парень в форме заключенного Аркхэма и подавно должен был привлечь всеобщее внимание. Может быть, они шли другим путем, избегая людных улиц, или типо того. Либо мысли Чарли о Готэме подтвердились, и всем людям просто наплевать на то, что происходит у них перед самым носом. Когда девушка проходила мимо входа в редакцию газеты, в метрах пяти от нее упал первый труп с буквой «М» на смирительной рубашке, в которую он был одет. Руки связаны. Сказать, что Чарли испугалась – это ничего не сказать. Она была в ужасе! Это же человек! Гребанный, мать его, человек! Вот он был живой, а сейчас его мозги разлетелись по всему тротуару прямо перед ней! От неожиданности и шока, девушка упала на спину, раскидав все содержимое сумки. Женщины вокруг кричали, кто-то звал на помощь, мужчины охали-ахали, тыкали пальцами вверх. Следующий труп. «А». Чарли словно застыла. Она не могла пошевелиться. Не могла оторвать взгляд от тела. Череп раскололся, рубашка стремительно краснела, под телом быстро росла лужа крови... Шок прошел, ужас, мгновенно завладевший девушкой, испарился. Эмоции стерлись, чувствовался только интерес. Хотелось рассмотреть, потрогать, зарисовать в точности до мельчайших деталей. Попробовать тоже убить. Чарли посмотрела вверх, на крышу газеты Готэма. Там, наверху, виднелись четыре силуэта, а до низа доносился отголосок безумного хохота. Чарли тоже не смогла сдержать смешок. Это был второй приступ.