Роза Ветров

Ночной сквозняк, подхвативший неизвестную Алонсо пыльцу, налетел на них обоих, и Изабелла прикрыла здоровый глаз неловким движением, явно изобретённым неделю назад… Неужели повреждённый совсем ничего не чувствует? — А это ещё что? — вместо того, чтобы убрать ладонь, сестра полностью закрыла глаз. — Брат, ты видишь? — Что именно? — Алонсо послушно оглянулся, но во дворе сонного замка ничего нового не появилось. — Я не вижу ничего нового… Изабелла оглянулась вокруг и сделала неуверенный шаг. Заботливый брат подхватил её под руку. Если бы они были дома или во дворце, сестра наверняка обошла бы каждый острый угол даже вслепую, но здесь, в Ариго, с закрытым зрячим глазом… — Это как будто… Перья, — неуверенно произнесла она, цепляясь за его локоть без всякого смущения. — Они движутся потоками, — её рука вытянулась будто бы по собственной воле и тут же была отдёрнута. — Холодно… Перья, летающие потоками, могли быть признаком присутствия незнакомой фульги, это объяснило бы, почему ей не нравится его связь с её сестрой, но тогда они вряд ли были бы холодными… Кто же поселился в пустующем замке, чьи хозяева переселились в столицу? — Вряд ли это лита, — Алонсо не видел перьев, но не мог ей не верить. — Потоки идут куда-то? — Хмм… Изабелла не ответила, только сделала пару неуверенных шагов и остановилась, сжимая его локоть. Медленно приоткрыла зрячий глаз, оглянулась и закрыла обратно. — Ты отведёшь меня к ней? — спросила сестра невпопад, как будто не слышала его последний вопрос. — Пожалуйста… — Пойдём, — брат пихнул её локтем, и она пошла вперёд уже более уверенно. Удивительным образом за весь путь по дворикам и крепостным стенам Изабелла споткнулась всего однажды, и то на лестнице. Но как только они поднялись на маленькую башенку на внутренней стене, Алонсо увидел перья, о которых говорила сестра. Белые, пушистые, они кружились вокруг них, держащихся за руки. — Хо, — голос астеры звучат, как эхо, наполняющее комнату. — Глазастые какие… Едва тлеющий факел на стене погас, и в лунном свете Алонсо разглядел её. Худощавая фигурка, больше напоминающая мальчика, белая, с летящими голубоватыми волосами не оставляла сомнений. — Далеко ты забралась, — озвучила общую мысль Изабелла. — Твои сёстры предпочитают Хексберг. — Хо, люди тоже любят занимать чужие места, — кацхен недовольно оскалилась, показывая по-кошачьему острые зубы. — Это дом моего Повелителя… Чужакам здесь не место. — Дом Повелителя? — Изабелла бросила на брата взгляд, полный недоумения. — После вымирания семейства Борраска его дальние родственники рассеялись по всему свету, — Алонсо пожал плечами. — Нас тоже считают Повелителями Ветра не просто так… — Ш-ш-ш, — с каждой секундой воздушная астера напоминала кошку всё больше. — Вас-с двоих я могу потерпеть… Но чужаков — ни в коем случае. Никто не должен занимать место Повелителя. — Но разве… Изабелла осеклась, едва начав мысль. Теперь настала очередь Алонсо смотреть на неё с недоумением. — Катарина рассказывала, — медленно проговорила сестра. — Когда-то в детстве она слышала, как кто-то из военных сказал… Кажется, что у Пьера-Луи только один сын. Теперь и Алонсо припоминал, что видел Жермона Ариго, давным-давно, когда дед ещё был жив, а отец служил в Торке… Не удивительно, что кто-то съязвил подобным образом — у них с той же Катариной не было совершенно ничего общего. — Чистая правда, хо-о, — протянула кацхен. — Кэртиане всё равно, какую фамилию носят люди. Мы чуем чужаков за четыре лье. А тем более — захватчиков. — Катарина — не захватчик, — Изабелла поджала губы. — Дети не виноваты в грехах родителей… К тому же, куда ей идти? Кацхен рассмеялась, и у Алонсо зазвенело в ушах. Конечно, ей нет дела до страданий людей, а тем более не относящихся к её дому… Захватчиков. — А если я заплачу за неё и её детей? — сестра смотрела в глаза кацхен, за спиной которой уже начал желтеть горизонт, и ему на мгновение показалось, что она готова отдать, что угодно. — Чего ты хочешь, дочь ветра?

***

— Корабли? — ошалевший Муцио налетел на Рокэ под взглядами других очевидцев. — Чьи? Откуда? Марсель злорадно усмехнулся, с трудоб подавляя подступивший к горлу зевок. Сам он понятия не имел, откуда корабли, но наблюдать загорелые лица, искажённые недоумением, было просто потрясающе. Ещё бы, корабли! Для поездки маршал собрал внушительную компанию, состоящую, судя сплошь из моряков. Валме не знал никого из них, не считая обоих Джильди и молодого Скварцы, который сейчас, по всей видимости, взял на себя роль рупора всеобщего недоумения. — Откуда корабли? — в синих глазах ворона плясали искры. — С верфей, разумеется, спасибо мастеру Уголино! — желание продолжить свой сон медленно сдавало над напором его восторга. — А в Байябьянке они потому, что «дельфины» не додумались её заблокировать. — Байябьянку нельзя заблокировать, — Окделл, тоже выглядевший до неприличия бодро, бросил вопросительный взгляд на Муцио и, получив кивок, продолжил. — Но из неё и не выйдешь… Слишком мелко. — Для лошади мелко, — не стал спорить Алва, — но кошка утонула. Как бы то ни было, нас ждёт новенький флот! Марсель бросил взгляд на своего оруженосца. Андрес стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и с усмешкой смотрел на моряков. Знал ведь, зараза. И ничего не сказал. — Только вы не пугайтесь, — закончал свою речь Рокэ. — А главное — не судите опрометчиво. Предупреждение не помогло. По крайней мере, Валме при виде плоских чудищ без мачт и парусов изрядно обалдел. Творенья горбуна Уголино оказались меньше любой из виденых Марселем галер и были закрыты чем-то вроде брони из выкрашенных в серое шкур, сквозь которые торчали остро отточенные колья. Причем, грязные! Спереди и сзади эти, с позволения сказать, корабли украшали тараны, поперёк которых у самой воды приделали здоровенный брус с дополнительными таранчиками по бокам. Разобрать, где у этих тварей нос, а где — корма, виконт так и не смог. Он затравленно оглянулся, надеясь понять хоть что-то по лицам опытных моряков, но на обветренных физиономиях читались только удивление, отвращение и злость. — Леворукий и все кошки его, — выдохнул огромный капитан со шрамом через всё лицо. — Что это за твари? — Разборные низкобортные галеры, — с гордостью объявил стоящий рядом с Вороном горбун. — Мы построили их за месяц, за месяц, господа! — он ехидно усмехнулся. — Мы строим почти так же быстро, как вы тонете. — Галеры?! — взревел кривоногий коротышка, который едва сошёл бы за капитана по виду, но, видимо, являлся таковым по факту. — Галеры?! Где у этой галеры рожа, а где задница? — повторил он ровно тот вопрос, что зародился в голове Марселя. — Где мачта, укуси меня зубан?! Это ызарг какой-то! — Ызарг, — мечтательно повторил Рокэ, и Валме захотелось его стукнуть — нельзя же так издеваться над людьми. — Прекрасное имя, подходящее… Мы затравим дельфинов ызаргами. — Четыре десятка ублюдков против десяти галеасов и семи десятков полноценных галер, — на красивом лице Муцио появилось страдальческое выражение. — Монсеньор, это невозможно. — Вот как? — чёрная бровь герцога приподнялась, и виконт с удивлением обнаружил в ней одинокий седой волос. — Вы не верите в ызаргов, адмирал? Почувствовав изменение в воздухе, моряки разразились всеми возможными ругательствами, половину из которых аристократ Валме в жизни не слышал. Он скосил глаза на Ричарда, который с видом озабаченного ученика пытается разгадать загадку учителя. Андрес же тихонько посмеивался себе под нос. — Так ведь у них даже мачт нет! — услышал Валме краем уха. — А нужны они, эти мачты? — Окделл повернулся к затихшим морякам, и на лице его было странное выражение, будто он познал всю прелесть бытия. — Оно так, — честно признал кто-то с кольцом в ухе. — Штили стоят собачьи. — Именно, — старший Джильди шлёпнул себя по бедру. — Зато на ызаргах мы к ним подберёмся в лучшем виде… — Точно, — которышка, которого, кажется, звали Дерра-Пьяве, наконец уловил суть происходящего. — Правильно, что серые они. Если тучи, не заметишь, пока под носом не выскочит. — А выскочит такая страсть, так в штаны и наложат, — добавил окольцованный. — Дожиха и наложит! — А в брюхе у них что? — Брюхо брюхом, а пушки у них есть? Марсель ещё раз посмотрел на двух юношей, которые с довольными лицами наблюдали, как до опытных моряков дошло то, что они поняли первыми. И лёгкий морской бриз трепал их и без того нечесанные волосы. Валме усмехнулся себе под нос. Они оба были именно там, где должно.

***

Баата выехал ему навстречу на кауром скакуне с чёрной гривой, облачённый в кирасу, выкованную по талигойскому образцу, и укутанный в дорогущий плащ, подбитый белым лисьим мехом, такой же когда-то носил отец. Завершала величественный образ мохнатая казарская шапка, которую он не снимал во время приёмов… Именно таким его впервые увидела Салихат. И, видимо, влюбилась. С трудом отведя глаза от брата, Шамиль заметил, что, отличие от него самого, Баата не удосужился взять с собой хотя бы пару бойцов. Единственным сопровождающим его был талигоец в чёрно-белом мундире с белой перевязью, на чёрном коне, подозрительно похожий на того, что когда-то спас его от отравы. Быть может, старший брат? — Всё будет в порядке, сын сестры, — дядя похлопал его по плечу и бросил взгляд на Баату. — Баата не посмеет… — Мой брат и правда достаточно чтит традиции нашего народа, чтобы не напасть на приветствии, — заметив, что казар на него смотрит, Шамиль расправил плечи. — Но талигоец… — Если ты боишься лягушатников, не стоило вообще всё это начинать, — проворчал Амиран. — Я никого не боюсь, — шикнул он в ответ и, легонько коснувшись пятками мокрых от жары боков своего рыжего коня, и тронулся вперёд. Баата смотрел на него свысока, хотя никоим образом не возвышался. В глазах его, и до этого редко бывавших тёплыми, жили холодные зимние ветры, столь редкие в солнечной Кагете. Шамиль отвёл взгляд, ловя другие глаза. Талигоец чуть склонил голову на бок и смотрел на него с лёгким интересом. Словно за каким-то диковинным животным. — Брат мой, — произнёс Шамиль до странности твёрдым голосом. — Приветствую тебя.