Я твою мамку ебал!

      Рюрик конечно подозревал, что так просто ему с рук ситуация с Гено не сойдет, но он как-то не ожидал, что подлянка придет со стороны трусливого Кексика. Точнее, он совсем не думал, что эта маленькая мразь затянет его в переулок, в котором его просто вырубят одиночным ударом по черепу.       И где он теперь? В какой-то стрёмной, тёмной комнате, где дальше десяти сантиметров ничего вокруг не видно. Он надеялся на хорошую драку, а не на удар исподтишка!       Роллер бесился. Так глупо попасться кому-то в руки. Расслабился, думал, что достаточно запугал Лотоса, не ожидая от него подставы, да просчитался, сняв со счетов того, страх к кому впитался в него с молоком матери, так сказать.       — Очнулся наконец, щенок, — раздался леденящий душу, заставляющий вспоминать все свои грехи, голос самой Смерти. — Я уж думал, что придётся переводить на тебя воду, поганец.       Палетт услышал позади приближающиеся неторопливые шаги и почувствовал жуткий холод. Ему даже не надо было оглядываться, чтобы узнать кто это. Подобное впечатление способно производить лишь одно существо в мультивселенной.       — Ты, видимо, считаешь себя бессмертным, принимая во внимание то, кем являются твои родители? Ты решил воспользоваться добротой и наивностью моего маленького супруга. На это надо иметь просто огромную наглость, — всё так же до жуткого спокойно, словно его это совсем не трогало, говорил Рипер. Его ледяные пальцы скользнули по позвоночнику Роллера, от лопаток к тазу. — Или уверенность в своей безнаказанности. Ты не представляешь, как я хочу переломать каждую косточку в твоём теле. Отрезать тебе пальцы, раскрошить позвонки собственными руками, спустить свору собак, чтобы они обгладывали тебя ещё живого, — он наконец вышел на эмоции и уже откровенно взбешенно рычал. — Ты — маленький, бесполезный кусок дерьма, не стоишь ни единой слезинки Гено. Скольким страданиям я желаю тебя подвергнуть, сколько раз я хочу лишить тебя жизни. Но с твоими родителями всё же приходиться считаться, поэтому, увы, я не могу просто убить тебя. Но мне вполне разрешено тебе отомстить. Око за око, зуб за зуб… Насилие за насилие.       Рюрик вздрогнул, резко понимая, что с ним хотят сделать. Он был готов к избиению, пыткам, но о таком варианте развития событий он совсем не подумал. Он вообще никогда не думал, что кто-то может позариться на него именно в этом смысле. В конце концов, он хулиган, грубиян, садист, а не какая-нибудь трепетная фиалка, как те же Лотос и Гено. При мысли о нём наоборот все стоящее и не стоящее отпадать должно.       — Отец, может перейдём от запугиваний к делу? — не выдержал и спросил Лотос, выходя из тёмного угла в зону видимости Палетта, так что тот даже отстранённо, так как был больше занят беспокойством за свой таз, удивился, не понимая, как раньше не заметил его. Хотя в этой тьме даже стен не видно, кто знает, какого это все размера.       — Так приступай, — с усмешкой пренебрежительно дал добро Жнец, без особых усилий разрывая рубашку Роллера.       Её жалкие клочки осели на пол, но на том всё ещё оставалась водолазка. Правда, наблюдая за издевательской, хищной ухмылкой Гота, которую ему никогда прежде не доводилось видеть, Пал понял, что её наличие оставалось недолгим. И точно. Как и предчувствовало то место, на которое он нажил приключений. В тонкой ручке Деаза-младшего появилась коса, один взмах которой, достаточно умелый и ювелирный, стоило отметить, поставил точку в жизни водолазки и шорт. Последние сползли на пол к тому, что всего несколько секунд назад было рубашкой, а разрез на водолазке просто открыл рёбра, так как ткань повисла на руках, вздёрнутых над головой и, судя по ощущениям и редким звонам, закреплённых к потолку цепью.       Плечи уже начали ощутимо побаливать, затылок тоже. Вакуум, образовавшийся с первых слов Смерти лопнул, подобно мыльному пузырю, позволяя трезво анализировать реальность.       Кажется, родители оказались уже сыты по горло его выходками, раз отдали на расправу Деазу-старшему для весьма понятных целей. Судя по наличию здесь Кексика, цели представляли собой групповое насилие со стороны этих двоих. Не самые радужные, хотя нет, очень радужные, даже в квадрате радужные, если можно так выразиться, сверкающие всеми шестью цветами, перспективы.       Палетт знал, что когда-то даже на него найдётся рыбка покрупнее и поумнее, правда, не думал, что эта рыбка вознамерится поиметь его, но вот уж никак он не предполагал, что это будет его забитыш-одноклассник. Хотя сейчас он и не выглядел таким зашуганным. Немного покровительственно-дерзкий взгляд, наглая ухмылка, какая-то аура предвкушения и нетерпения. Он даже стал казаться внушительнее и взрослее. Гота так преобразило наличие отца в сообщниках? Тогда он ещё более жалок, чем Роллер считал до этого момента.       Он всё понимал, но вот это… то, что его «первый раз» достанется этому ничтожеству, можно сказать, по блату… от этого во рту осел горько-кислый, чем-то похожий на грейпфрут, привкус разочарования. В самом себе, во всей этой ситуации, в мире, в своём тогдашнем решении нагнуть суетливого коротышку. (Хотя, нет, о последнем он нисколько не сожалел).       Пал прикрыл глазницы, не желая смотреть на происходящее, но кто знал, что от этого чужие прикосновений одинаково холодных пар рук будут восприниматься так остро, заставляя подрагивать и слабо выгибаться.       Конечно же, только от неожиданности и отвращения. В конце концов, он же не был больным на голову извращенцем. Но гордость не позволяла смотреть на происходящее, чтобы, не дай звёзды, насильники не увидели его страх. А тот всё равно был. Это потом. Потом он будет нести произошедшее с гордо поднятой головой и жаждой отмщения, а пока что бояться грядущей боли — это нормально.       Когда ему в рот настойчиво вливают странную жидкость, отдающую какой-то химией и приторностью, с послевкусием, ещё надолго оставшимся на языке и в глотке, Палетт практически не сопротивляется, лишь пару раз укусил настойчивые пальцы, что пытались разомкнуть челюсти. Назначение этой непонятной жижи он понял несколько позже, когда магия, без какого-либо желания с его стороны, заструилась по костям, постепенно образуя эктоплоть от ключиц до колен.       Рюрик скривился от унижения, отворачивая голову. Сидеть, точнее, висеть под двумя испытующе-оценивающими взглядами в такой стыдливой, женской ипостаси. Раньше даже мысли не приходило, что он вообще когда-нибудь прибегнет к этой магии, но простого изнасилования его мучителям показалось недостаточно. Даже где-то наркотик раздобыли, чтобы энергия вышла из-под контроля и ушла вот на это. Помимо того, в этом порочном теле появилась горячая истома, заставляющая Палетта впасть в отчаяние. Это был ещё и возбудитель. Получать удовольствие от насилия… прекрасно. Оставалось надеяться, что помещение, где они находятся, не напичкано камерами, и это, если можно так сказать, домашнее видео не разойдётся по всей вселенной.       Большие ладони накрыли груди Роллера, грубо сминая упругую магию, вырывая из её обладателя досадливое шипение. Острые кончики фаланг ранили нежную плазму, оставляя глубокие синяки и царапины. Пальцы до боли сдавили соски, грубо выкручивая и оттягивая.       Не способный примириться с навязанным удовольствием от чужих действий, Палетт всё-таки начал вертеться, пытаясь покинуть подобие объятий старшей Смерти, но тут же угодил в руки к младшему, который не менее грубо сжал его ягодицы и прижал промежностью к своему паху, устроившись между разведённых бёдер.       Скулы Палетта вспыхнули из-за одолевающего его стыда. Почувствовав чужое возбуждённое естество, парадоксально горячее в отношении остального тела, он вновь обмяк, прекратив попытки жалкого сопротивления.       Внезапно Роллер почувствовал, что его отпустили. Боль снова вспыхнула в плечах, что он едва удержался от того, чтобы не взвыть что-нибудь матерное. Так и хотелось попросить их определиться: «они собираются трахать или использовать, как боксерскую грушу». Он вовремя успел прикусить язык и сдержать неуместное ехидство при себе.       Внезапно тишину нарушил какой-то скрежет, а затем Рюрик от неожиданности поздоровался пятой точкой с холодным, кажется, бетонным полом. Такое себе знакомство, но, по крайней мере, его руки теперь не напрягаются.       Можно было, конечно, попытаться встать, но он решил этого не делать, лишь поджал колени к себе, стараясь прикрыться. Хоть цепь и была теперь длиннее, но особо руки опустить не получалось, их все ещё приходилось держать над головой.       Смерть грубо ухватил Рюрика за макушку, вынуждая запрокинуть голову. Палетт задрожал, стоило ему встретиться с полным ледяной ярости взглядом старшего скелета. Он охотно верил его словам о жажде крови. Если бы не Хранители в родителях, его бы так и растерзали на мелкие кусочки.       — Ты правильно делаешь, что боишься, сопляк, — безжалостно усмехнулся Рипер. — Я не собираюсь быть нежным, и лучше бы наркотику оправдать свою стоимость. Для твоего же блага. Так ты хоть получишь удовольствие.       Хоть слова мучителя и должны были обнадёжить, но вот Роллер прекрасно понимал, что несут они вовсе не милосердие. Лишь ещё одна пытка, ещё одно унижение. Как будто находиться в этом месте практически полностью обнажённым не было достаточно.       Насладившись страхом и злостью в янтарном взгляде, Жнец буквально швырнул Роллера вперёд, прямо в руки Лотоса. Ну, как в руки. Скулой он вынужден был прижаться прямо к паху, безошибочно чувствуя определённо не пистолет в штанах одноклассника.       Волна возбуждения, хоть и о свойствах дряни, влитой в него, Пал догадывался, стала неожиданностью. Этого было слишком много, от чего становилось больно. Против воли брызнули слёзы, которые не остались незамеченными обоими Деазами.       — Это идёт тебе больше, чем твоя повседневная, блядски раздражающая усмешка, — тут же мурлыкнул Лотос, за подбородок приподнимая голову школьного хулигана. — Высокомерия словно и не было. Насколько же чудесно будет выглядеть твоё личико во время оргазма?       Рюрик отвёл взгляд, не желая видеть нескрываемую похоть на лице Гота. Тем временем тепло продолжало разгораться в теле, а слова этого ублюдка почему-то только добавили дров в яростный огонь. Никогда ведь не задумывался, что возбуждение может быть насколько сильным. Настолько, что хотелось выть. Рюрик ещё сдерживал себя, прикусив язык.       Его грубо, схватив сзади за остатки воротника водолазки, вздёрнули обратно на ноги, которые, однако, грозились вот-вот подкоситься. Он не должен был почувствовать того облегчения, когда широкие ладони вцепились в его бёдра, не давая вновь упасть на пол. Между бёдер уже было противно липко, а низ живота настойчиво скручивало спазмами. Пал впервые ощущал в себе такую ужасную, требовательную пустоту. Становилось тошно. А ещё нестерпимо хотелось в себя что-нибудь, чтобы утолить это кажущееся ненасытным желание.       — Чувствуешь это? Это начало твоего падения, — усмехнулся Лотос, притягивая к себе лицо бывшего мучителя и грубо целуя.       У Рюрика даже не нашлось сил на сопротивление. Горящее тело налилось свинцом, а прохладные прикосновения ощущались такими приятными. Он покорно раскрыл рот, пуская внутрь требовательный язык Гота. Тот, подобно клейму, обжог, по-хозяйски медленно разрушая, обследуя все.       — Он потёк ещё сильнее. Какой слабый. Даже Гено в свой первый раз держался дольше и чуть не откусил мне язык, — презрительно отметил Смерть, прижимаясь к спине пленника, проводя по тощим бокам вверх и снова накрывая грудь, сминая и царапая.       Но в этот раз тело Роллера радостно откликнулось, прогибая позвоночник и самостоятельно поддаваясь на грубую ласку. Вот только это положение ещё и давало бедняге ощутить давление на свою поясницу того, о чем он думать усиленно не желал.       — Прекращай с ним церемониться, — приказал Смерть сыну, немного отстраняясь от разгоряченного наркотиком скелета, одной рукой перехватывая его под животом, а второй надавливая между лопаток, заставляя нагнуться.       Вынужденный прервать свое увлекательное занятие, Деаз-младший раздосадованно прорычал, но промолчал, расстёгивая ширинку.       Палетт был глубоко несчастен. Собственное тело предало, податливым воском плавясь в руках двух ублюдков. Новая позиция мало того, что была жутко неустойчива, так ещё и в этом положении болезненно тянуло в плечах. А вишенкой на торте стал появившийся перед лицом член. Почему по всем законам жанра у насильников они такие огромные? Чёртова генетика.       — Ты знаешь, что делать, или помочь? — с издёвкой спросил Гот, поглаживая Палетта по макушке, а после нехитрой ласки надавливая на затылок.       Хотел бы Рюрик ответить ему что-то матерное, но вот только сзади тоже послышалось шуршание одежды, что навязчиво-сладкой дрожью отдалось в костях. А потом он почувствовал, как к его промежности прижался большой член, неторопливо скользя между мокрых половых губ, головкой проходясь по чувствительному клитору.       Лишь спустя несколько секунд до Роллера дошло, что разнёсшийся по комнате жалобный скулёж принадлежит ему самому. Он спиной почувствовал усмешку старшего скелета, желая просто провалиться под землю. Не он виноват, что его тело теперь такое чувствительное! Нет, ну отчасти он виноват, конечно, нечего было к замужним лезть… тем не менее!       — Будешь кусаться — завтра об этом узнают все, — предупредил Лотос, притягивая голову Роллера ближе к своему паху, отчего головка члена проехалась по его скуле, оставляя полупрозрачный след предсемени.       Рюрик неохотно раскрыл рот, позволяя чужой магии скользнуть по языку. Спасибо, что хоть не сразу по самое горло. Как иногда поступал он сам с очередной пассией.       Над головой раздалось тихое урчание, и Пал почувствовал поглаживание по голове. Хотелось откусить орган к чертовой матери, но сил хватило только на то, чтобы слегка оцарапать клыками. Сладковато-терпкий вкус смазки приобрёл солёный привкус крови. А член во рту стал только твёрже и, кажется, даже немного вырос.       — Я ведь тебя предупреждал, — донёсся сверху вздох, но больно уж довольный.       Точно, этот ублюдок ведь мазохист. Можно сказать, что он расстроился бы больше, если бы Палетт прислушался к его угрозе и был хорошим мальчиком.       Не то чтобы Рюрик мог забыть о наличие сзади второго, но вот он напомнил о себе. Жаждущая пустота внутри наконец-то была заполнена одним грубым толчком. Наркотик полностью заглушил боль, отчего проникновение сопровождалось только острым удовольствием и жаром. Из-за чересчур ярких ощущений из глазниц пленника хлынули слёзы. Крик оказался заглушен магией Лотоса, та от действий отца вошла глубже, проскальзывая в горло.       Роллер обессиленно обмяк, повисая на цепях и в ужасно крепкой хватке Смерти. Каждая клеточка тела была невыносимо тяжёлой, переполненной незнакомыми, яркими ощущениями.       Полностью игнорируя стекающую по оранжевым бёдрам вместе со смазкой кровь, пока что тот все равно не почувствует боли, Рипер начал грубо двигаться, вымещая на Роллере злость. Его ладони грубо сжимали разгорячённую эктоплазму, оставляя глубокие царапины и синяки. Клокочущий внутри зверь постепенно замолкал, насыщаясь чужой кровью и страданиями.       — Отец, ты его сломаешь! — взволнованно сказал Лотос, стараясь придерживать дрожащее тело одноклассника.       Он давно хотел увидеть своего обидчика в таком состоянии, но постепенно стекленеющий взгляд нешуточно беспокоил. Рюрик, которого он знал, должен был до последнего не сдаваться, сыпать проклятиями и угрозами. Но вот так легко смириться и принять свою судьбу… не до конца верилось. Ярость и злорадство в душе перегорали, сменяясь пустотой, в которой постепенно расцветало мрачное чувство удовлетворения и желания. Эта кукла, раз уж подчинилась, должна принадлежать ему.       — В этом и суть, — прорычал старший скелет, перемещая руку под грудь Палетта и рывком выпрямляя его, прижимая спиной к своей груди.       Лотос раздосадованно зашипел, когда его член покинул тёплый рот, но получившийся вид немного компенсировал это неудобство. Если бы его кто-то спросил, когда Рюрик выглядит лучше всего, он бы не лукавя ответил — вот так, под наркотиком получая удовольствие от переполняющей его магии.       Роллер уже практически ничего не соображал, с обрывистыми стонами принимая безжалостные толчки, и совсем не возразил, когда младший Деаз грубо поцеловал его, лишь покорно наклонился ближе. Чьи руки подхватили его под бёдрами и подняли в воздух? Он не знал, даже не задумывался, после разъединения с Лотом откидываясь на грудь Рипера, прикрывая глазницы. Откуда ему было знать, что в следующий момент к уже занятому отверстию приставят вторую головку, а потом безжалостно войдут одновременно с очередным грубым толчком? Даже тогда боль вспыхнула лишь отдалённо, на втором плане, перекрываемая яростным, неестественным удовольствием, терзающим душу. Рюрик так хотел освобождения. Наркотик сделал его тело настолько чувствительным, что каждое прикосновение ледяных рук его мучителей было подобно воде в пустыне — жизненно необходимо. Напряжение нарастало внутри него, скапливаясь внизу живота тугим клубком, так невыносимо и горячо.       Рюрик уже не мог контролировать свой голос, отзываясь громкими стонами на любое движение и касание, лишь бы это уже закончилось, лишь бы его тело прекратило чувствовать себя настолько разбитым и горячим в своей принудительной ненасытной нужде. Его лоно конвульсивно подёргивалось вокруг двух членов, безжалостно стимулирующих его стены своим беспорядочным движением.       Когда он выберется отсюда, он собирается убить Лотоса. За то, что тот заставил его чувствовать себя так жалко и невыносимо. Ладно, возможно, в происходящем всё же была доля его вины, но он беззастенчиво спихнул всё на одноклассника. Настолько же беззастенчиво, насколько эти двое разоряли его тело.       Роллер почти взвизгнул, когда клыки Гота так варварски сжались на его соске, втягивая нежный кусочек плоти в рот, прикасаясь к нему кончиком языка. Как будто того, что они творили с его телом им всё так же было недостаточно.       — Когда мы с тобой закончим, — шепнул в слуховое отверстие Роллера Рипер, сильнее сжимая когтями упругую голубую плоть на его талии, оставляя после себя глубокие царапины, наслаждаясь жаром чужой магической крови, — всё, что ты будешь знать и желать — это как принять в своё распутное тело чей-нибудь толстый член, чтобы удовлетворить голод по раз за разом наполняющей тебя сперме, как жалкая шлюха, которой ты являешься.       С мрачным рычанием Жнец крепче прижал к себе постанывающего Рюрика, изливаясь обилием густого семени в его трепещущее нутро. Он ещё несколько раз толкнулся внутрь, словно пытаясь загнать свою сперму ещё глубже, прежде чем выскользнуть из горячего лона, которое сразу же, к глубочайшему стыду Палетта, почти жадно сомкнулось на члене младшего Деаза, не давая пролиться ни единой капле.       — Он полностью ваш, мальчики, — фыркнул Рипер, отходя и поправляя на себе мантию. — Вам лучше хорошо показать этому отродью, где его настоящее место.       Роллер вздрогнул, почти испуганно смотря на ещё двоих представителей семейства Деазов — старших братьев Лотоса, вышедших из тени.       — Мы тщательно позаботимся о нем, отец, не сомневайся, — с нотками урчания протянул старший.       Жнец ничего не ответил, лишь с мрачным удовлетворением усмехнулся, прежде чем покинуть подвал, оставляя маленького ублюдка на растерзание своим сыновьям. У него были дела поважнее, теперь, когда он отчасти удовлетворил свою жажду мести. Пора было доказать его маленькому доверчивому супругу, что он всё ещё прекрасен и принадлежит ему.