Брошенный жребий

      Я резко обернулась и увидела ту же женщину, что и в прошлый раз. Она плавной поступью подошла к дереву и встала рядом со мной, задрав голову. Я, как заворожённая, наблюдала за ней. И хоть её лица не было видно под вуалью, я ясно ощущала, что она наблюдает за небом, которое переливалось всеми оттенками янтаря. А здесь и правда красиво. Почему тогда я не обратила на это внимания? Глупый вопрос. Ведь сейчас всё совершенно иначе…       — Кто вы? — задала я вопрос в пустоту, не ожидая ответа. Воцарилась мёртвая тишина. Женщина всё также продолжала стоять. Но неожиданно она прервала молчание.       — Я та, кого не существует.       Слишком запутанно и непонятно… Что она имеет в виду?       — Fortunam citius reperias, quam retineas, * — тем временем продолжила она. — Сможешь ли ты сохранить?       Смогу ли… я? Не знаю.       Я тоскливо посмотрела на небо. Интересно, ба-чан видела это место? Ба-чан…       Я подошла ближе к дереву, прикасаясь к потрескавшейся коре. Тепло. Ладонью я почувствовала странное тепло. Искры охватили мою руку, кружась в своём танце. Возникало чувство лёгкости и… защищённости? Будто уходят тревога, страх, воспоминания… Воспоминания! Я резко одёрнула руку, отходя на несколько шагов. Что это было? Только что мне показалось, что я начинаю забывать…       — Прими это, — раздался шёпот прямо за моей спиной.       — Что? — вздрогнула я и собиралась обернуться, но упёрлась распахнутыми глазами в потолок. В ушах стоял тихий звон. Это был сон? В теле ощущалась слабость. Я устало вздохнула. Слишком многое произошло…       — Так! Хватит! — найдя силы, дала себе не хилую пощёчину. Наверное, даже след останется. — Хватит распускать нюни! — стукнула кулаком по постели. Я злилась. Я была в бешенстве! И, чёрт подери, на себя! На свою беспомощность. На свою никчёмность. Я должна быть сильной… Хотя бы ради других… Хотя бы так…       «Неважно что случится, продолжай идти вперёд.»       Ба-чан верила в меня, я не могу предать её доверие. К тому же, мне нужно позаботиться о том, чтобы предотвратить Четвёртую Мировую, чтобы спасти Обито. Мне нужно тренироваться. Пострадать я и потом успею.       — Мне нужно… принять это, — тихо прошептала я, тяжело приподнимаясь на постели. А что вообще произошло? Почему мне так хреново? Погодите-ка… Это же не моя комната! Я круглыми глазами оглядывала оранжевые стены в розовую полоску. Вся мебель была сделана из красного дерева. Но стоит признать, что всё здесь неплохо сочеталось. У этого человека явно есть вкус.       — Чё ты там бормочешь, Хамусута? — нагло врывается в мои (получается уже мои) покои это голубоволосый засранец. Мой левый глаз нервно задёргался, как и уголки моих губ. Первое впечатление — обманчиво. Вот это точно! Кто бы сказал, что этот Рю-сан окажется тем ещё бесцеремонщиной. А на первый взгляд казался милым и скромным мальчиком. Так ещё и взял себе привычку Цуки-чан назвать меня грёбаным хомяком! — Ты чего застыла? — он даже помахал рукой перед моим лицом. Я шумно выдохнула, но тут до меня дошло. Если здесь Рю-сан, то, значит, я в квартале Цукино? — Хамусу-у-ута.       — Прекрати меня так называть, — я зло на него посмотрела, но потом удивлённо добавила. — Где я?       — Ты в нашем квартале, — лениво протянул он. — Хикару-сама принесла тебя. Ты три дня пролежала в отключке с горячкой. Но вижу, тебе уже лучше. Как ты себя чувствуешь?       — Три дня? — изумилась я. Значит, я всё это время лежала с температурой. — Нормально. Мне уже лучше, — ответила я, после чего пурпурные глаза загорелись дьявольским блеском.       — Тогда вставай! — воскликнул Рю-сан и стащил меня с кровати.       — Ауч! — вскрикнула я, потирая ушибленную часть тела. — Ты что творишь? — гневно прошипела я.       — Ты три дня пролежала пластом. Твоя физическая подготовка оставляет желать лучшего. Умывайся и пошли завтракать. Потом на тренировку. Хикару-сама хочет вплотную заняться твоей подготовкой, — вывалил на меня Рю-сан достаточно информации и собирался уходить.       — Эй! А где ни-сан? — крикнула я, когда он скрылся за дверью. Но она снова приотворилась, и в проём просунулась голубая макушка.       — Он в академии. Если что ванная комната в конце коридора, — и дверь захлопнулась.       Значит вот как… Потирая свою филейную часть, которой не повезло первой встретиться с полом при падении, я встала и переоделась в сложенную одежду. Это оказалось бирюзовое короткое кимоно. Собрав волосы в хвост, я двинулась из комнаты. Умывшись, спустилась на первый этаж. Я ориентировалась на свою сенсорику, поэтому направилась в место, где было два очага чакры. Не прогадала, это и вправду оказалась кухня. Цуки-чан что-то готовила, а Рю-сан сидел за столом, лениво подперев щеку. Когда я заняла свободное место, Цуки-чан обратила на меня внимание.       — Доброе утро.       — Доброе, — кивнула я. Но заметила на себе пристальный взгляд Рю-сана. — Что-то не так? — изогнула бровь в вопросе.       — Да нет, ничего. Это у тебя новый стиль такой? — видя моё непонимание, он пояснил. — У тебя на щеке красный след.       — Э? — я только сейчас вспомнила об этом казусе. Прокашлявшись, ответила. — Я упала.       — И поэтому отпечаток похож на ладонь? — ехидненько так спросил, даже бровями поиграл.       — Я упала на руку, — зло пропыхтела я, как перед нами были поставлены тарелки с якисобой и данго. Когда я посмотрела на данго моё настроение снова стало падать. Ба-чан всегда готовила на завтрак данго, потому что я её просила… В себя меня привела затрещина от Цуки-чан. Только после этого я заметила, что гипнотизирую еду уже минуту.       — Ешь давай, а то остынет, — сказала она, добавив слегка ки. — Итадакимас.       Шумно сглотнув, я принялась за еду. Готовила Цуки-чан превосходно, но ей никогда не сравниться в мастерстве с Микото-сан. Да-а, а я ведь ещё не пробовала её фирменных кексов.       — Спасибо, — поблагодарила я, а Цуки-чан принялась убирать со стола. Я же ей помогала. Рю-сан ушёл на разминку. Закончив со всем, мы вышли на недалеко расположенный полигон.       — Итак, нам стоит обсудить твои тренировки, — начала Цуки-чан. — У тебя пробудился шаринган, поэтому… — но ей не дал продолжить мой вопль.       — Шаринган?!       — Да, одно томоэ, — опасно на меня зыркнув, спокойно ответила девушка, достав кисеру. Под таким взглядом я, невольно, стушевалась. — Ты станешь моей протеже. Я поговорю с Кэйташи-саном. Таким образом, мы исключим нежелательные инциденты в будущем, — рассказывала Хикару, набивая трубку табаком.       Я недоумевающе посмотрела на Цуки-чан. Её лицо сейчас не выражало ничего, и мне было сложно сказать, о чём она думает. Зачем ей такие проблемы? Может, дело в их геноме, который оказался вне клана? Или я упускаю что-то ещё? Но ба-чан доверяла Хикару, поэтому всё это неважно. Да и такой вариант самый лучший из возможных.       — Хорошо, — вернула я себе невозмутимый вид и кивнула.       — Итак, следующее, — продолжила Хикару, дождавшись моей реакции. — Переезжать тебе никуда не придётся, но на тренировки будешь приходить в наш квартал.       Я внимательно её слушала.       — Шаринганом тоже пока что не свети. Его пробуждение тогда в госпитале кроме меня никто не заметил, поэтому здесь проблем не должно быть.       Я в ответ кивнула. Тоже логично. Звание гения мне даром не сдалось, а вот пойти на опыты Орочимару или в корень у меня совершенно нет желания. А кто-то да заинтересуется.       — И последнее, пойдёшь в академию в следующем году, — заявила Цуки-чан.       — Но в академию идут с шести, разве нет? — невинно спросила я, хотя в душе радовалась. Чем раньше пойду, тем раньше закончу. А учитывая, что я уже знаю курс академии… Не думаю, что я надолго там задержусь. Видимо, Цуки-чан такого же мнения.       — Да. Но не думаю, что это вызовет у тебя какие-то проблемы. Ты и так обладаешь достаточными знаниями. Год походишь, потом досрочно сдашь на генина.       — Хорошо, Цуки-чан, — согласно кивнула я.       — А теперь… бегом марш! Пятьдесят кругов по всему полигону! — воскликнула Цуки-чан, а я готова была биться головой о ближайшее дерево. Это же полигон! Нет не так… Полигонище! Но против её ки не попрёшь, поэтому с горем пополам я побежала.

***

      — Ха, ха, — дышала я, как астматик, упираясь ладонями в колени. Нет, я, конечно, подозревала, что Цуки-чан в тренировках просто зверь, но это уже попахивает садизмом. К тому же меня оставили без обеда, так как я не выполнила норму! Что за вздор! Я завалилась на траву, больше не в силах стоять. Всё моё тело болело. Каждая частичка моего тела ныла. Даже волосы! А эти тэссэны! Мне даже самой от себя прилетело! Ладно веер в одной руке… Но в двух! Так ещё Цуки-чан учила ими сражаться в сложенном состоянии, на ходу раскрывая и снова складывая! К тому же сами тэссэны были металлические и для четырёхлетнего ребёнка достаточно тяжёлыми и неудобными. Но видя, как Цуки-чан орудует ими, будто в танце, у меня появилось непреодолимое желание научиться также.       Сначала Цуки-чан показала мне основы и стойки. Когда я успешно могла их выполнять, меня заставили всё это повторять уже в движении.       — Для начала — нормально, — произнесла Цуки-чан. — Ты как? Жива? — она даже потыкала в меня палкой.       — Угу, — еле выдавила я. Это всё на что меня сейчас хватало. Не удивлюсь, если завтра я буду ходить с синяками на пол тела.       — Тогда, отдых два часа, а затем приступим к природным преобразованиям, — объявила девушка.       Я почувствовала мягкое прикосновение и окутывающую меня прохладу.       — Я подлечила твои растяжения и более серьёзные гематомы. Остальное заживёт само, — по-доброму усмехнулась Цуки-чан и потрепала меня по голове, усаживаясь рядом.       Я лежала на спине с закрытыми глазами. Мысли мои всё возвращались к будущему. Что мне ждать дальше? Само моё появление здесь уже противоречит законам канона. У Обито вообще не должно было быть сестры. И тут появляюсь я. Самим своим существованием я уже что-то меняю. И по моим прогнозам лет через 4-5 начнётся Третья Мировая. Этого я изменить не в состоянии, но мне как-то нужно спасти Обито. Это самый важный пункт. Я не смогу заставить его остаться в деревне, да и не позволят ему. Значит, я должна к этому времени в обязательном порядке получить чуунина, чтобы в последующем иметь возможность помогать на фронте. Но как бы меня там саму не грохнули. А если ещё и команда достанется слабая, то это будет полный отстой. Надо поразмыслить над тем, что я сейчас имею. У меня есть шаринган. Это во-первых. Кажется, Итачи сразу же смог его полностью освоить. Я, конечно, не Итачи, но и не лопух. Если постараться, то года за два к выпуску из академии разовью третье томоэ. Но Цуки-чан здесь мне не помощник. А так как раньше времени светить шаринганом нельзя, то придётся самой. Вроде бы у ба-чан должны были быть какие-то свитки. Эх… Я знала, что это рано или поздно произойдёт, но почему же мне так гадко на душе. Теперь мне нужно позаботиться об Обито. Он, наверное, сейчас с Рин. За последнее время они сильно сдружились. Благодаря мне, хе. Во-вторых, у меня есть шотон. И это круто. Наверное… На счёт разума. Клановую защиту мне установили, поэтому здесь беспокоиться не о чём.       — Пошли, поедим, Хамусута-чан, — позвала меня Цуки-чан, вставая и отряхиваясь. — Предлагаю сходить в Ичираку.       — Хорошо, — ответила я, поднимаясь с належанного места. — Цуки-чан…       — Мм, — обратила на меня внимание девушка.       — В чём смысл жизни? — спросила я и посмотрела на небо, в которым проплывали редкие облака. Этот вопрос меня всегда интересовал. И в прошлой жизни я пыталась найти на него ответ. Но тогда была война. И именно она стала моим смыслом жизни. Цуки-чан выдохнула дым и посмотрела вдаль. Ветер развевал её белые волосы, так похожие на расплавленное серебро. Но во взгляде её была лёгкая грусть. Тоска по чему то давно ушедшему.       — Смысл жизни, — протянула девушка, пригладив растрепавшиеся волосы. — Я не знаю, — беззаботно ответила она, как само собой разумеющееся. Я удивлённо на неё уставилась. — Для каждого существует свой собственный замысел. Но не стоит делать цели и мечты смыслом жизни, — она перевела свой взгляд на меня и с усмешкой продолжила. — Дети твоего возраста не должны задавать таких вопросов, Хамусута-чан. Идём!       — Да, — радостно согласилась я с широкой улыбкой, но уголки моих губ опустились, когда я посмотрела под ноги. Если я расскажу ей правду о себе, примет ли меня она? Иногда просто хочется выговориться. Эти знания тяжёлым комом оседают в душе… Нет! Не глупи! Меня же сразу поведут к мозголомам. Такие знания… я никому не могу их доверить.

***

      — Итак. Для начала тебе следует изучить базовые техники и основы райтона и дотона. Лишь потом я начну учить тебя шотону, — заявила Цуки-чан.       — Но почему я не могу приступить сразу? — я надула губы.       — Потому что шотон состоит из смешения стихий земли и молнии, — Цуки-чан прикрыла глаза и говорила таким тоном, будто я маленький ребёнок. — Без этих знаний ты никогда не сможешь понять, как использовать шотон.       На это я только кивнула. Не думала, что с этим могут возникнуть такие трудности.       — Что же приступим. Начнём с дотона, — она протянула мне небольшой камень. Я же вопросительно посмотрела на Цуки-чан. — Твоя задача — раздробить этот камень своей чакрой. Дерзай! — и присела под дерево, закурив кисеру.       — Э? — круглыми глазами я уставилась на несчастный кусок минерала. — И никаких пояснений?       — Зачем? — искренне удивилась Цуки-чан. Она сейчас это реально или просто стебётся надо мной? — Подумай головой. Тебе нужно почувствовать стихию, чтобы ею управлять. А теперь за дело!

***

      Я уже второй час гипнотизирую этот несчастный кусок камня. И знаете… Нифига! Нифига не происходит! Да он даже не треснул! Я уже смотрела на этот камень со всей злостью, на которую была способна.       — Боюсь, что одной только силы ненависти недостаточно, Хамусута-чан, — ухмылялась Цуки-чан.       Так, блин, ещё и она подкалывает меня всё время. Но ничего. Я упорная и не собираюсь сдаваться. Я заставлю тебя страдать грёбаная каменюка! Неожиданно образовалась маленькая трещина. Да-а, что с людьми творит злоба. Но главное — дело пошло. Криво, косо, но пошло! Вообще, Учиха — эмоциональный народ, но за пределами клана стараются делать такое лицо, будто по нему несколько раз приложили кирпичом. А некоторые и в клане ведут себя, а-ля ледяной айсберг. Это только Обито всегда на позитиве и с улыбкой «32 — не предел». Ну и я тоже чхала на эти учиховские нормы поведения. Вот ведут они себя сначала как говно, а потом удивляются, почему их в деревне не любят. Как говорил Махатма Ганди в моей прошлой жизни: «Ты должен сам изменить в себе то, что хочешь увидеть в изменившемся мире». А с таким поведением не то, что любовь народа не заработаешь, так ненависть получишь.       — На сегодня всё! — хлопнула в ладони Цуки-чан, привлекая к себе внимание.       Я устало вздохнула. Подобное упражнение не хило так ударило по нервам.       — Ближайший год будешь придерживаться такого плана тренировок. К сожалению, с гендзюцу я тебе помочь не смогу, как и с освоением шарингана, поэтому это на тебе.       — Хай! — согласилась я и немного стушевалась. Совсем не хотелось расставаться. С Цуки-чан уютно. Она напоминает мне… старшую сестру. И, казалось, что если она уйдёт, то снова вернутся кошмары и противное чувство. И я снова вернусь во мрак… Почему так? Это какое-то гендзюцу? Нет. Надо будет разобраться, что это вообще такое.       — Думаю, я сегодня же навещу Кэйташи-сана, — сказала Цуки-чан, а потом, подумав, добавила. — Завтра я ухожу на миссию. На две недели. Это время тренироваться будешь с Рю-чаном. Я внесла тебя в список, поэтому ты свободно можешь проходить через барьер, окружающий клан. И надеюсь, к моему возвращению ты совладаешь с этим несчастным камнем.       — У меня почти получилось, — зло пропыхтела я, надув губы. Эх, хорошо быть ребёнком.       — Да, да, — отмахнулась девушка.       — До встречи Цуки-чан, — я обняла её.       — До встречи, — меня стиснули в ответ и потрепали по голове.       Никогда бы это время не кончалось…

***

      Я шла по улицам Конохи и напевала под нос песенку. Надо будет приготовить что-нибудь на ужин. А то Обито, наверняка, вернётся голодным. Я остановилась и посмотрела на темнеющее небо. Солнце клонилось к алеющему горизонту. Тучи сгущались, а ветер начал продувать сильней. Хм, скорее всего, ночью будет дождь.       Внезапно до меня донёсся смех, когда я проходила мимо двора академии. Я, по сути своей, человек любопытный. Поэтому осторожно подойдя к краю забора, выглянула за него. Увидела я человека, которого ни с кем не спутаешь. Он лежал на земле, тяжело дыша, а со лба стекали капли пота. Всё его тело было напряжено. Да-а. Толстые брови. Зелёный костюм, красный шарфик. Майто Гай во всей красе. Удивительное упорство. Обито частенько упоминал о нём. Но в основном, конечно, болтая о его бровях и странностях. Смеялись трое мальчишек, двое из которых развалились на стоящей рядом скамье, а третий стоял, подпирая качели.       — Вот неудачник! — воскликнул один из них с пластырем на носу.       — Да он ничего не может сделать! — поддакнул второй, у которого выделялись затемнённые очки.       Я нахмурилась и сильнее сжала кулаки. В каноне сам Мадара признал его сильнейшим! А эти идиоты ничего не понимают. Прямо таки хочется подойти и высказаться о степени их развития.       Я уже хотела бесшумно приблизиться, как увидела проходящего мимо, угадайте кого? Хатаке Какаши! Я чуть ли не зарычала от досады. Вечно он путается под ногами. И даже, когда мы гуляем с Рин, вылезает откуда-нибудь, как чёрт из табакерки. Я нырнула обратно за забор и опёрлась на него, включив сенсорику.       — Что ты здесь делаешь? — раздался совсем рядом безразличный голос. Если бы я не чувствовала его чакру, то точно бы вскрикнула от неожиданности. Я только сильнее нахмурилась. Он заговорил со мной. Наверное, это странно, но сейчас Какаши впервые заговорил со мной. До этого, даже когда мы пересекались, он и словом не обмолвился. Так что его вдруг сегодня попёрло?       — Тебе какое дело? — глядя исподлобья, недовольно спросила я. Что хочу, то и делаю. Но потом продолжила, сместив взгляд в сторону прыгающего на одной ноге Гая. — Он сможет стать великим ниндзя, — как бы невзначай проронила я.       — Откуда такая уверенность? — монотонно спросил Какаши, посмотрев на меня своими глазами дохлой рыбы. Но в них я увидела заинтересованность, которую он хорошо прятал. Однако, меня таким не проймёшь. Я с прошлой жизни хорошо умею читать людей. Единственная, кого я не могу понять, это Цуки-чан. Я же отлипла от забора.       — У него есть то, чего нет у других, — сказала я, проходя мимо Какаши. — Упорство, — на секунду остановилась и продолжила идти.       До самого поворота я чувствовала на себе взгляд Какаши. Ну, я бы тоже удивилась, если бы какая-то малолетка толкала такие речи о человеке, с которым даже, по идее, незнакома.       Придя домой, на ужин я приготовила кацудон. Приходилось таскаться со стульчиком и даже использовать чакру, чтобы добраться до нужных полок. Главный минус детства — это рост. Я банально не доставала до плиты. Но всё же у меня получилось. И получилось неплохо. Надеюсь… Кхм, главное — не отравиться.       — Я дома! — раздался голос из коридора. Закончив с приготовлениями, я вышла встречать брата.       — С возвращением, ни-сан, — радостно улыбнулась и полезла с обнимашками. Нам всем в этом мире не хватает обнимашек. Хотя здесь подобное не особо-то распространено. Ты как-бы нарушаешь чьё-то личное пространство. Бла-бла. Как по мне тактильный контакт очень важен. Но это же мир шиноби.       — Вкусно пахнет, — потискав меня, проговорил Обито, даже подёргав носом. А потом, широко улыбнувшись, продолжил. — Ты что-то приготовила, имото? — и потрепал меня по голове.       Да, господи! Почему каждый второй стремится потрогать мои волосы?       — Да! Пошли ужинать! — звонко воскликнула и оживлённо потянула Обито за руку в сторону кухни.       Уже сидя за столом, я поглядывала в свинцовые тучи. Обито снова о чём-то ликующе вещал без остановки. А я опять лишь поддакивала, уже давно перестав разбираться в словесном потоке. Всё как раньше. Почти… Нет, как раньше уже не будет.       «Бессмысленно лить слёзы, которые никого не вернут и ничего не исправят.»       Он всегда был прав.       Мне стоит позаботиться о тех, кто жив.       Потому что мёртвых уже не вернуть…

***

      — Так вы хотите взять Учиху Сэцуко под своё покровительство, Хикару-сан? — спросил мужчина средних лет с каштановыми волосами до плеч, в которых виднелись седые пряди — глава клана Учиха, отпив немного чая. В комнате витала тяжёлая атмосфера. Был поздний вечер, поэтому свечи мягко освещали комнату. Напротив сидела молодая девушка с серебряными волосами — глава клана Цукино.       — Да, именно так, Кэйташи-сан, — ответила Хикару, притрагиваясь к чашке.       — И зачем же вам нужна девочка из побочной ветви со слабой кровью, которая к тому же не сможет пробудить шаринган? — спросил Кэйташи и внимательно посмотрел на собеседницу, подмечая любое движение и мимику.       — Вот поэтому и нужна, — беззаботно ответила девушка. — Под моим началом у неё могут выйти неплохие результаты в букидзюцу, — продолжила Хикару, всем своим видом и интонацией не выказывая какого-либо подвоха.       «Эти идиоты даже не понимают, какой силой обладает Хамусута-чан.»       — Неужели вы просто пожалели девочку, — ехидно подметил мужчина, а потом едко добавил. — Жалость — недостойное качество шиноби, Хикару-сан.       Девушка лишь холодно на него посмотрела, выпуская немного ки. Понимая, что разговор пора заканчивать, Кэйташи продолжил.       — Хорошо. Она даже неспособна дать сильного потомства. Поэтому, делайте с ней, что хотите, — махнул рукой мужчина, выпроваживая нежданную гостью.       — Спасибо, что уделили мне время, Кэйташи-сан, — попрощалась Хикару кивком головы и покинула дом, а затем и клановый квартал.       — Что же в тебе не так, Хамусута-чан? — задала она вопрос в пустоту, наблюдая за поднимающейся луной. А в мыслях проносились воспоминания о тех странных ощущениях, когда она была с девочкой.       «Тогда на кладбище… от неё повеяло… смертью…»       — Что же это?