Бездна желания.

И снова здравствуйте! 2 года меня носило черт знает где, но я взялась за дописывание заброшенных фнф. Так что, глава в студию! Надеюсь, что Вам понравится. Приятного прочтения:3 На улице снова светило солнце. Птицы пели, стряхивая с веток тяжелые капли холодного ночного дождя. Все было тихо и спокойно, и даже если бы где-то что-то загромыхало, то никаким образом не испортило бы эту прелесть безмятежного утра. Юноша, нацепив светлую косынку, чтобы челка не лезла в глаза, убирался в просторной квартире. Он запретил думать себе о том, что случилось вчера, об этом ужасе, что приключился в его жизни. Парень думал лишь о том, что спящий человек, хозяин этой большой квартиры, нуждается в нем сейчас! Он, стиснув зубы и вдыхая через раз, протирал насухо пол, в который въелась красная кровь, засохшая тонкой коркой. Диван, к сожалению, пришлось выбросить, от него ужасно пахло кислятиной, и Эдвард, нацепив по локоть перчатки, быстро вытолкал этот мусор на улицу. Альфонс его не беспокоил, и юноше было ужасно интересно, чего же брату наплела Риза… Ему некогда было думать обо всем случившемся, у него было много дел! Прибраться в доме, сходить за продуктами и приготовить еду, а так же постоянно менять холодные компрессы и следить за состоянием раненого… Рано утром Элрик все-таки набрался храбрости позвонить доктору и проконсультироваться у него по поводу состояния полковника, и получил весьма четкие указания по уходу за больным. Этот приятный и оживленный пожилой мужчина с радостью подбодрил его, словно бы он разговаривал с отцом, и пообещал зайти через три дня и осмотреть больного. Парень поднялся с колен, кидая тряпку в ведро с почерневшей водой, и поторопился в ванну, чтобы набрать воду в чистую чашку и смочить мягкое полотенце. У полковника, по всей видимости, легкий жар и плохой сон. Эдвард наливает воду и быстро торопится в темную спальню, всегда такую неуютную и холодную. Ему не нравится находиться здесь, уж больно квартира напоминает кабинет в Штабе. Сколько раз за неделю полковник здесь ночует? Встречает ли его теплый обед по возвращении? Бывает ли этому энергичному и неугомонному мужчине одиноко здесь? Эдвард качает головой, отбрасывая ненужные сейчас мысли, и ставит на прикроватную тумбу чашу. Он осматривает своего начальника… Недавно это лицо озарялось усмешкой, недавно эти сухие и бледные губы, кривясь, называли его Златовлаской, а темные брови в удивлении поднимались вверх и яркие, такие обжигающие глаза смотрели с мягкой нежностью, что присуща этому скрытному человеку. И тут Эдварда как будто осенило! Полковник ведь на самом деле не тот, кем хочет казаться… Карьерист, эгоист, бабник, бесчувственный, жестокий!.. Как много было брошено слов в порыве злости. Но… но если смотреть на все под другим углом, смотреть на него, как на человека, то можно увидеть то, что затронет самые потайные уголки сердца. А ведь этот тиран-начальник тоже в тайне может желать обычной заботы и ласки, может желать нежной бескорыстной улыбки, теплого слова после долгой и напряженной работы, развалиться на диване, обнимая родного человека… Он может желать горячего обеда, а не купленной в магазине еды, давно остывшей и не редко не первой свежести… Разве такой как он не достоин этого всего? Эдварда словно током шарахнуло, он качнулся и быстро помотал головой, желая скинуть с себя неясную пелену острой печали. Юноша отжал полотенце, чувствуя, как пальцы легко немеют от ледяной воды, и аккуратно стал протирать лицо мужчины, покрытое липкой испариной. Его черные, сдвинутые в напряжении и беспокойстве брови неожиданно дергаются, и хмурая жесткая складка разглаживается, придавая безмятежное выражение лица, что так не свойственно этому человеку. Парень лишь еще раз полощет мягкое полотенце, обдумывая, стоит ли протирать грудь, плечи и руки. Приняв решение, он откидывает одеяло, удивленно расширяя глаза, увидев, как розовая полоса четко проглядывается через туго затянутый бинт. Его так сильно ранили, и Стальной до сих пор слышит этот крик в темноте, до сих пор видит это выгибающееся сильное тело в болезненной судороге. Ему вдруг вмиг становится плохо, тошнота подкатывает к горлу и Эдвард усилием сглатывает вставший комок и заставляет себя глубоко вдохнуть и расслабиться, впадать в панику ему ни к чему! Он очерчивает крепкие плечи прохладной влагой, сильные руки, всегда спрятанные под перчатками и мешковатой униформой. Влажная тряпочка приземляется на лоб и Элрик, удовлетворенный своей работой, собирается покинуть комнату, но вдруг замечает широкое окно. Он подходит к окну и открывает его настежь, впуская тот неповторимый запах свежести и силы, что излечивает от любых недугов и дарует силы и безмятежность. Ему приходится задернуть тяжелые темные шторы, чтобы свет не тревожил раненого, а сквозняк, наверняка, не заставил бы ежиться. Комната тут же приобрела какое-то сонное и безмятежное состояние, и Эдвард, довольный результатом, мягко удалился, размышляя о том, что ему придется сегодня что-то приготовить и заглянуть к Альфонсу, чтобы… Неожиданно зазвонил телефон и юноша, подпрыгнув до потолка, при этом разлив воду, сорвал телефонную трубку. - Эдвард Элрик слушает! – выкрикнул он. - О, Эдвард, ты все еще там, - из телефонной трубки послышался мягкий, уставший голос лейтенанта Хоукай. - А разве вы надеялись услышать кого-то еще? – удивился Эд, по привычке поднимая брови. - Нет, вообще-то я… Хотя, не важно! Если ты там, то все хорошо, - продолжила она, тихо выдохнув в трубку. Они замолчали. - Риза, я… могу я у вас кое о чем спросить? - Конечно, Эдвард, нужны какие-то бытовые наставления? Эдвард неожиданно покраснел, благодаря всех богов за то, что они разговаривают по телефону, и эта чрезмерно заботливая женщина не может видеть его смущенного неизвестно от чего лица. - Нет!!! То есть, да, я не совсем умею готовить! Могу там картошки пожарить или еще чего такого быстрого, но доктор дал диету из каш, рагу и супов… А я ни слухом, ни духом про все это! – разорялся на жалобы юноша. Из трубки послышался веселый смех. – Ну что вы смеетесь над чужим горем?! - Ты очень заботлив, Эдвард! – отсмеявшись, проговорила женщина. – Хорошо, я буду приходить и учить тебя готовить. - Ох, Риза, вы просто луч света в моем беспросветном царстве! – разрыдался Элрик от облегчения. - Ну-ну, я не собираюсь делать это постоянно! Только сегодня готовкой займусь я, чтобы ты смог тоже отдохнуть, а в остальное время будешь следовать моим указаниям, ясно Эдвард Элрик?! - Вы так жестоки, Риза, - загундел юноша, в бессилии падая на колени. - Ладно, я приду к шести вечера, купи немного куриного мяса, морковки, лука и картошки. Куриный бульон самый лечебный и легкий! Так что, бегом на рынок, - затараторила женщина, а потом скомкано распрощалась, оставляя юношу в тишине. Эд вздохнул, насухо вытер пол и, только когда переоделся в выходную одежду, обнаружил, что в кармане у него ни гроша! -«Ну, простите полковник, но мне нужно купить продукты! Так что, думаю, вы будете не против, если я покопаюсь в ваших вещичках!» - Эдвард гаденько потер руки и принялся за свое коварное дельце. Он заглядывал в многочисленные дверцы, ящички и комоды. Иногда находил какие-то старые фотографии и подолгу рассматривал их, а потом аккуратно ставил обратно, про себя улыбаясь и чувствуя, как по телу разливается тепло, сменяясь непривычной грустью. Эдвард встал посреди зала и подпер руками бока, оглядывая комнату, прищурив глаза и сканируя все пространство, желая найти кулечек с монетами или бумажными купюрами. И тут его глаза зацепились за небольшой ящичек с замочной скважиной, его оскал стал шире и юноша быстро подлетел к несчастному ящичку, пытаясь выдрать замок, но тот не поддавался. Эд хлопнул руками и приложил свои ладони к гладкой поверхности, почувствовав, как алхимическая сила привычно прошивает его тело, как трепет захватывает его и проходит по рукам к кончикам пальцев. Только в такие моменты он ощущает, что стальная рука чувствует прикосновения, будто бы она снова живая, из плоти и крови. Ящик как-то непривычно вибрирует под руками и неожиданно быстро взрывается, как петарда. Эдвард подпрыгивает на месте от испуга и удивленным взглядом смотрит на почерневшую тумбу с выкорчеванным замком. Все лицо Эдварда покрылось копотью, волосы запылились и сейчас он был похож на поросенка, только не хватало хрюкнуть. - Ну полковник, даже тут без гадостей не обошлось! – выругался юноша. Он подполз на коленях к ящику и открыл его. И тут он замер от немого удивления, которое не было особо приятным. Там было столько небольших коробочек с резинками, заколками, брошками, кольцами и даже помада была, а так же медальоны и зеркальца… Их было столько много, столько много! Эдвард опустил голову в каком-то непонятном негодовании, по телу прошла неприятная судорога, заставляющая поежиться. Юноше стал резко меняться в лице: глаза заблестели, золотые брови сдвинулись к переносице, а губы поджались. Он почувствовал, что гнев заполняет его, а пока еще неясная обида превращается в колкое и назойливое чувство. Ему не хочется думать, что Мустанг на самом деле именно такой, каким его описывают в Централе! И молва, которая бежит впереди самого мужчины, о том, что он неисправимый бабник. Бабник… Какое ужасное слово! В голове сразу возникают лица женщин, развратных и низких, а так же тех, кто строит свои мечты, а прекрасный коварный мужчина их безжалостно разбивает. Эд подцепил край какой-то ткани и случайно вытащил… Женские подтяжки?! Весь красный, от злости и стыда, он сжал в руках украшенные зелеными рюшами подтяжки и швырнул их обратно в ящик, а потом пинком закрыл его, не заботясь о том, что может сломать, а от Мустанга потом в обязательном порядке прилетит по первому числу! В юноше бушевал огонь. Недавно Эд думал о том, что полковник одинокий человек, который просто не может никого найти… Но как можно быть со всеми этим женщинами и из такого большого количества не найти ту единственную?! Следовательно, ему просто не нужно, ему хватает покувыркаться в кровати и оставить что-то на память – трофей! Как это ужасно! Это отвратительно и мерзко. Юноша чуть было не выбежал из квартиры с криком, но вовремя заставил себя сдержаться и просто не придавать этому значения. Разве раньше он этого не знал, разве ему об этом не говорили? Да нет, говорили. Тогда зачем ему поднимать такую панику? Ведь, если подумать, они тоже далеко не святые, а полковник взрослый мужчина, не такой уж плохой человек, и ему ли, Стальному алхимику, судить его? Стальной стянул с головы косынку и тяжело вздохнул, коротко посмотрев на механическую руку. Нет, ему сейчас не нужно об этом думать, и не важно, какие у полковника Мустанга причуды, сейчас он обычный человек, который лежит с жаром в постели и изредка громко стонет от жгучей боли. Юноша направился к выходу, натянул свое пальто, нацепил перчатки и заглянул в ящик с ключами… и там обнаружил несколько крупных купюр. -«Что за дурак! Нет, чтобы сразу здесь посмотреть!» - обругал себя Эдвард, быстро сунул деньги в карман и поспешил на рынок, чтобы успеть вернуться сюда поскорее. Он шел по многолюдным улицам. Все куда-то торопились, и думали о своих делах и заботах. И каждый из этих людей считает или когда-то считал, что жизнь у него определенно самая сложная, а проблемы тяжелее, чем у проходящего мимо человека. И откуда бы Эдварду знать, сложнее этому старику живется или этой девушке, или тому парню с протезом? Пока он шел по широкой, мощеной камнем дороге, он думал о том, почему ему приспичило копаться в этих злосчастных шкафах да ящиках. И, как бы не хотелось ему отрицать, он в тайне старался хоть что-то узнать о полковнике. О том, какой он на самом деле, кто его родственники, есть ли у него мама, от которой он постоянно скрывает то, что переживает, что мучает его иногда ночам… Существовал ли хоть кто-то, кто был с ним так же близок, как погибший Маес Хьюз? Юноша остановился, будто приклеенный к камню, лицо его приобрело сосредоточенное выражение. Первые часы, после того, как Мустанг провалился в тревожный сон, юноша сидел рядом, менял холодные компрессы, и когда уже пошел четвертый час, мужчина слабо пытался что-то бормотать. Его тяжелое дыхание глушило слова, но Эдвард понял, что сон о том, что было в Ишваре. Ему никто не хочет ничего рассказывать, ведь там действительно было нечто ужасное, от чего даже полковник становится испуганным и трясущимся мальчишкой. Что же вы там делали, полковник? - Чего встал, коротышка? – мужик даже не соизволил обернуться. Эдвард буквально сразу воспламенился. Аура его стала черной, а руки так и хотели соединиться в тихом хлопке. - Ты кого коротышкой назвал?! Верзила тупорылая! – Эд внезапно замахнулся и кинул какую-то жестяную банку, что лежала неподалеку. Группа мужиков развернулась с разъяренными мордами, и подлетела к юноше в красном плаще. - Ты обнаглел, щенок? – взревел мужчина, у которого даже помятая сигарета выпала изо рта. - Кого щенком назвал?!?!? Я тебе сейчас покажу! – Эд оскалился и, хлопнув в ладоши, припал к камню, и тут же пространство заискрилось, а в руках алхимика уже появилась твердая палка. – Ну что? Щенки тоже кусаются, - и он клацнул зубами, после расплываясь в предвкушающем оскале. - Алхимик?! - Эд, братишка! Ты опять задираешь людей? – Эдвард обернулся, увидев, как стальные доспехи с пустым стуком бегут к нему. - Ал? Э! Вы, трусы, мы еще не договорили! – Эд начал кидать камни в след убегающей толпе, но стальные доспехи крепко стиснули его в своих объятьях, высоко поднимая над каменной дорогой. – А ну пусти, я им сейчас намылю шеи! Вот ведь… Негодяи! - Успокойся, братишка, - мягко пророкотали доспехи и приземлили надувшегося юношу обратно. – Где ты был? Я волновался… Эдвард сразу как-то стушевался, а потом, поправив свой красный плащ, махнул младшему брату рукой, и они вместе двинулись в сторону овощного рынка. - Ну, я и сам хотел к тебе зайти после того, как за продуктами схожу… Ну, пока я болел, полковник и его подчиненные выезжали на задание. Там оказалась химера, точно не знаю, но всех там знатно потрепало. А полковнику вообще досталось, его вчера вечером привезли на скорой, или как-то так, я был уже тогда, - он запнулся, но постарался сделать заминку незаметнее. – Короче, я пришел в тот самый момент, когда все разошлись, и, в общем, меня приставили к этому дуралею Мустангу, и вот теперь я должен его кормить-поить-менять-компрессы! Эх, чертов полковник! - Он хоть живой? – как всегда заволновался Альфонс, и Стальной улыбнулся, расслабляясь и приобретая какое-то спокойствие в душе, словно все тревоги не были такими уж и значительными, словно все проблемы разом решились, а мир остановился, сконцентрировавшись на них. - Живой, пока еще, - оскалился Эд. - Что значит «пока еще»?! Эд! Эд, ответь, - но юноша уже рванул в толпу, резко взмахивая рукой и весело смеясь. Ему нравилось так беззлобно подначивать Альфонса. Его наивная и постоянно взволнованная натура была самой добротой! И он иногда напоминал Эдварду маму, такую же мягкую, беспокоящуюся обо всем мире, о каждом живом существе на свете, такую же жертвенную и добрую. И вот так у них бывало очень часто, когда он говорил подобные вещи и быстро сбегал, у Альфонса сердце, наверное, из груди выпрыгнуть было готово от волнения. И все-таки Ал его поймал, быстро схватив за руку и вздернув над землей. – Бра-а-ат?! - Да успокойся-успокойся, все с твоим Мустангом будет в порядке! Я просто пошутил, а теперь быстро поставь меня на место! – юноша взбрыкнул и брат, стушевавшись и склоняя голову в немом покорном жесте, отошел на шаг от такого гордого и порой неуклюжего старшего брата. – Это, кстати, чагой-то ты так переживаешь за этого деспота? Эд прищурился, подлетая ближе к доспехам. Ал вскинул в оборонительном жесте ладони и быстро замотал головой в смущении. Но Эдвард все напирал, его золотые глаза заблестели, улыбка стала шире и еще озорней, а пальцы так и хотели чего-нибудь такого натворить. - Я… я не переживаю! - Ага-ага, ну конечно, - Стальной хмыкнул, сунул руки в карманы и намеренно лениво направился в сторону виднеющихся ларьков. Шум доспехов не задержался и вскоре его брат оказался рядом, а его детский голос сразу же зашумел из глубины. - Ну, просто полковник тоже человек! И я подумал о том, что он может быть и заботливым, и ты хочешь ему отплатить за заботу… заботу… бра-ат… - Эдвард навис над Альфонсом грозной тучей, желая расплавить головешку языкастого брата. - Повтори-ка, что сказал, - угрожающе зашипел парень. - Н-но эт-то же п-правда! Брат! – возмутился Ал. И Эдвард на удивление быстро сдался, почесав затылок и уже привычно проведя рукой по косичке, словно бы проверяя на месте та или нет. - А, - махнул рукой парень, - хрен с тобой! Ох, черт побери, уже половина шестого! Я не успею купить все продукты и прибраться на кухне, Риза меня побьет! Быстрее Ал! - Да! Они носились со скоростью света от одного прилавка к другому. И почти около каждого была драка, крики и неисчислимое множество извинений, потому что Эдвард, как только слышал цену продуктов, так сразу зверел и требовал в срочном порядке снизить цену. А какому-то такому же взрывному продавцу Эд тыкал своими часами Государственного Алхимика, желая усмирить крутой нрав мужика, но тот только ухмылялся и говорил, что «такой сопливый малявка не может быть Государственным Алхимиком» и что он «стащил эти часы у своего папашки». И тут была действительна большая драка, после которой Эдвард все же получил по щам. Альфонс усадил брата на лестнице какого-то разрушенного заведения и грозно наказал сидеть на месте и не двигаться, а сам ушел за покупками, предварительно узнав список овощей и других продуктов, которые от него требовала Риза. А Эдвард сидел, нахохлившись, и размышлял над тем, как от женщины получит нагоняй, а потом будет вместе с ней корпеть на кухне. Хотя, она же сказала, что приготовит все сама и даст ему немного отдыху. Он и правда чувствовал себя уставшим и каким-то морально опустошенным, хотя минуту назад даже не ощущал этой неясной подавленности и тоски. Он почти всегда считал, что у полковника и лейтенанта Хоукай роман, потому что он позволял ей себя вести несколько вольно, чем остальным подчиненным и, тем более, она постоянно сопровождала полковника Мустанга, где бы он ни был. И знала ли Риза, сколько у него было женщин? Была ли ее заколка в числе тех, что хранятся у этого бабника? Юноша помотал своей золотоволосой головой, отгоняя дурные мысли. Ему не пристало так думать о своем начальстве, да и вообще, в нерабочее время о начальстве не стоит думать! И, чтобы отвлечься от такой манящей и опасной темы, он стал разглядывать снующих людей. Кто-то шел с работы, кто-то ждал кого-то с большим букетом пестрых цветов, а кто-то так же как он недавно ругался с продавцами, которые в край обнаглели и ставили нереальную цену на продукты. Он и не знал, каково это торговаться на рынке, нести тяжелые пакеты с продуктами домой… Интересно, полковник так же, как все эти люди, шел с работы, спорил с мужиками из-за какого-то стограммового помидора, а потом тащил тяжелые сумки домой? Нет-нет! Надо прекратить об этом думать! И он в эту же секунду запретил себе даже мысленно подходить к этой теме. Вот же ж, чертов Ал, со своим гребаным мировоззрением! Ну и что, что Мустанг человек, однако, если он физически человек, не значит, что морально он остается им. - Братик, ты чего? – Альфонс склонился над задумавшимся юношей и тот подлетел на ноги, отскочив к старой давно уже заколоченной двери. - Н-не пугай так! – воскликнул Эд, перейдя на фальцет. Младший только рассмеялся и поманил его за собой. – Ты все уже купил, так быстро? - Ну да, я же не ты, - Эдвард закатил глаза и, сунув руки в карман, по привычке нахохлился, но сравнялся с братом, против воли заглядывая в полные сумки. – Купил, и причем потратил всего ничего. - Надо было все деньги потратить, - пробубнил Эд. – Этот дармоед и так слишком много зарабатывает! - Тогда зачем в драку лез? – рассмеялся Ал, когда увидел сначала вытянувшееся, а потом быстро краснеющее лицо юноши. Эдвард что-то забубнил себе под нос, но Элрик младший ничего так и не расслышал. Они дошли до развилки, где, повернув вправо, находился временный дом Элриков, а налево – Мустанга. И Эд, не задумываясь, отобрал пакеты у Альфонса и направился по левой дорожке. - Эй! - Ал, иди домой, – юноша даже не обернулся, только встал как вкопанный и стыдливо опустил голову. - Но… - Иди! Вечером приедет Винри, встреть ее, пожалуйста, а то у меня дел по горло. Хорошо? – Эдвард обернулся, даря своему брату мягкую озорную улыбку, которая всегда дарила Альфонсу расслабление и безмятежность. Эта улыбка как-то по-особенному отзывалась в бессмертной душе Альфонса, и ему хотелось верить своему взбалмошному братцу, верить и знать, что все будет в порядке, не смотря на то, что этот скалящийся негодяй все равно что-то недоговаривает или попал в очередную передрягу. - Хорошо, брат, – и спина Эдварда замелькала, быстро удаляясь. – Но… мы с Винри все равно будем ждать тебя дома! В ответ он увидел, как стальная рука взмыла вверх и помахала ему, а полы красного плаща некрасиво взметнулись вверх, подброшенные неожиданным порывом. Погода обещала испортиться. * - Почему опаздываем, Эдвард Элрик? – громко произнесла Риза, явно долго ожидающая его. - Я.. мы… Ужасные продавцы слишком завышали цену, а поэтому пришлось торговаться, но я ничего такого не умею, поэтому пришлось-им-пригрозить-своим-положением-но-этот-усатый-хмырь-назвал-меняСОПЛИВЫМПАПЕНЬКИНЫМСЫНКОМ! – затараторил Эд. - А ну-ка тормозни! – осадила его Риза, предварительно врезав по шее, чтобы тот перестал орать на всю улицу. – Ты все купил? Юноша кивнул, и женщина одобрительно покачала головой, мягко улыбаясь, и они зашли в квартиру. Эдвард вообще впервые видел у нее такое выражение лица. Теперь она ему не казалась такой уж серьезной и холодной, а даже наоборот. Домашняя обстановка и гражданская одежда делали свое дело. Она казалось просто обворожительной женщиной, даже девушкой, потому что военная форма ей явно придавала несколько лет и какой-то суровости в чертах лица. Но сейчас… Сейчас она казалась Элрику очень милой и женственной. Они зашли в квартиру, сняли верхнюю одежду и направились в кухню, и только тогда он вспомнил, что там еще не убирался. - Это что еще за свинарник? – Риза навернула не успевшему найти оправдание Эдварду по макушке и, вздохнув, надела фартук, который достала из своей сумки. - Я все сейчас же уберу! - Да ладно уже, ты и так набегался за день, отдохни, - она улыбнулась ему и приступила к мытью посуды. - Ох, лейтенант, вы меня просто спасли! - Риза, просто Риза! Мы же не на работе. - Хорошо. Она быстро расправилась с мытьем посуды, попутно ведя непринужденную и даже приятную беседу с Эдвардом. Эд все пытался узнать подробные детали случившегося, но девушка как-то виляла вокруг да около и пыталась перевести тему в другое русло, но парень не собирался сдаваться, и стоило всего чуть-чуть поднажать, как она сдалась. И не сказать, что Эд был рад услышать ответ. Фюрер отправил их отдел на задание повышенной сложности. В 6 лаборатории вырвалась химера, то ли ее там нелегально держали, то ли кто-то специально оставил, до сих пор не выяснили. Но, когда оттуда поступил сигнал о том, что по изолированному корпусу бегает опасное хищное животное, то решено было отправить полковника Мустанга и его подчиненных, которые должны были устранить угрозу. Но никто не ожидал, что эта тварь окажется настолько большой! И, прежде чем Мустанг сжег ее, она успел вспороть ему бок, поэтому все, что сталось от этой гадины, это коготь, который застрял в теле полковника, а остальное превратилось в прах. Хавок вызвал подкрепление и военную скорую помощь, и на месте было решено везти полковника домой и там уже делать все необходимое, потому что его дом был ближе всего, а если бы они поехали до госпиталя, то вряд ли бы мужчина выжил. Когда Риза закончила свой рассказ, в кухне воцарилась тишина: Эд раздумывал над сказанным и пытался уложить все в голове, а так же выстроить свое отношение и эмоции по поводу всего сказанного, а женщина просто давала ему время на обдумывание. Вода тихо бурлила в кастрюльке, на сковородочке шипел лук и морковь, рядом, в огромной кастрюле уже сварились сухофрукты, которые женщина принесла с собой. Кухня наполнилась живым ароматом, который расползался по всему дому. И Риза начала что-то болтать о том, как следует делать пережарку, какие части курицы лучше использовать для легкого супа, а так же то, что никакого чеснока и приправ не должно быть в лечебном бульоне, только природные жиринки. Она так увлеклась, что даже не замечала, что порой начинает взмахивать ножом, что-то очерчивая в воздухе, а потом кухонный прибор снова начинал стучать по разделочной доске. - Хочешь компот? – Риза достала из верхнего шкафчика кружку и налила туда горячего компота, подцепив пару круглых ягод и курагу. – Осторожно, горячо! - Спасибо, вы просто чудо, - Эдвард готов был от счастья рыдать. Как же давно он не пил домашнего компота, горячего, с очень необычным, фруктово-ягодным вкусом, ароматный, а эти ягодки на дне, ммм… Настоящий рай! Девушка продолжила говорить что-то про супы, про мясо, но Эд, с какой-то придурошно-счастливой улыбкой рассматривал кружку. На ней были нарисованы какие-то яркие золотые цветы, что распускались на одной стороне, а корни и стебли обвивали всю кружку, переплетались в замысловатые узоры и обхватывали уже нагревшуюся ручку. Эдвард никогда бы не подумал, что у полковника, такого сурового, вечно насмехающегося карьериста может быть такая красивая кружечка. Подарок? Или сам купил? - Простите, но я отлучусь! Надо бы проверить, не помер ли этот, - в затылок ему прилетело хорошо скрученное полотенце, подпрыгнув, Эдвард коротко извинился и умчался. В темную просторную комнату он зашел тихо, чувствуя, как здесь воздух пропитан медикаментами, какой он ужасный и совершенно не добавляющий атмосфере расслабленности и безмятежности. Полковник не спал, а лежал, уставившись в потолок своим растерянным, потускневшим взглядом, некогда черных глаз. Сейчас же Элрик заметил, что на самом деле у полковника просто темно-серые уставшие глаза. Уверенно подойдя к тумбе, он поставил чашу с ледяной водой и сухое чистое полотенце. На него не обратили внимания, ни поворота головы, ни быстрого движения глаз, абсолютное игнорирование. - Полковник? – тихо позвал Эд, чувствуя раздражение. Мустанг вздрогнул и перевел на него свой взор, как-то непонятно всматриваясь в черты широкого лица Эдварда, на котором не было никаких «шумных» или хотя бы малость присущих Стальному эмоций. Однако, юноша, в свою очередь, отметил смертельную бледность мужчины, блестящую испарину на лбу, непослушные, чуть вздрагивающие пальцы, темные болезненные круги под глазами. Выглядело это все ужасно. Но внезапно, черные брови мужчины так привычно сошлись к переносице, а губы скривились, и Эд отшатнулся, подумав, что ему это привиделось. - Я же просил, называть меня по имени, когда мы не на работе, - хрипло заметил тот, явно недовольный таким положением вещей, а так же своим хриплым, шуршащим голосом. Он привык говорить так, чтобы от его звонкого голоса подлетали до потолка, вытягивались по струнке, или же млели от бархатных ноток, соглашались на то, чего бы ни в жизнь не сделали. А сейчас он был более чем уязвлен. - Ну, - хмыкнул юноша, - я так не могу! Вы все-таки меня старше и мой начальник! Эду необходимо было соблюдать субординацию, потому что имя этого властного мужчины его вводило в ступор и неясное сильное смущение. Ему казалось, это только делает их ближе, хотя нет! Скорее всего, просто тем самым имя привязывает Эдварда к полковнику немного ближе, чем следует. Он просто не может себя заставить это сделать, сочетание букв, звук, катающийся на языке, все это становится каким-то тайным желанием, из-за негласного запрета, данного самому себе. Просто это все чертовски пугает юношу и он, по мере своих сил, старается оградить себя от чего-то почти неизвестного. - Вспомнил, надо же… - мужчина тяжело задышал. - Вы болтайте побольше, может быть и кони двинете, - огрызнулся Элрик. – Давайте я компресс холодный сделаю, а то вы ужасно выглядите! Голова болит? Мустанг коротко кивнул и тут же поморщился. Эдвард ловко смочил полотенце, аккуратно отжал и протер сначала бледное лицо полковника, с еле подрагивающими губами, которые тот иногда прикусывал, потом плечи и руки. С губ мужчины сорвался облегченный вздох, но пальцы все еще напряженно подрагивали. - Может быть, позвонить доктору? – нахмурился юноша. – Он сказал, что завтра придет менять бинты, но если вам плохо, то стоит… - Не неси ерунду! – глухо отозвался Огненный. – Справлюсь, не маленький… - Ну-ну, не стоит вредничать, - расслабился Элрик, коротко улыбаясь краешками губ. Неожиданно полковник как-то сжался, зажмурил глаза и стиснул зубы, стараясь задавить рвущийся наружу не то крик, не то стон, трясущиеся пальцы сжались, и кулаки его задрожали. – Эй! Полковник! Но приступ прошел так же внезапно, как и наступил. Лицо опять покрылось холодным потом, и, казалось, стало серым, а круги под глазами залегли настолько глубоко, что его всегда мужественное лицо казалось слишком узким и исхудавшим. И тут Эдварда осенило, что его рана просто дергается, плоть до сих пор помнит, как разрывалась, это словно вам бы поставили укол, а вы все еще некоторое время потом чувствуете колкую боль. Лицо юноши исказила мука беспомощности и сострадания к бедному распластанному телу, что только что болезненно сжалось. - Эй, полковник, - неожиданно тихо позвал Элрик, а потом аккуратно опустился рядом на край кровати. Тот вяло дернул головой, и юноша отметил, чего его всегда черные растрепанные волосы теперь были скатанными и чуть ли не мокрыми, они расходились по влажной подушке в разные стороны, словно тысяча маленьких змеек. – У вас на кухне хозяйничает Риза, она готовит какой-то лечебный суп! Вы обязаны хотя бы немного поесть, потому что эти продукты я выбил, ну… как выбил, я пытался, - и он начал тихо рассказывать полковнику о сегодняшнем дне и тот, прикрыв глаза, изредка улыбался потрескавшимися губами. Рассказ Эдварда прервал стук в дверь, и юноша тут же подлетел, открывая ее и пропуская лейтенанта в прохладную темную комнату. - Здравствуйте, полковник! – мужчина только коротко кивнул, стараясь не сделать это резко, чисто из-за привычки. – Я взяла смелость похозяйничать на вашей кухне, в силу того, что стряпня Эдварда только ухудшила бы ваше положение! - Чтоо?! – Эдвард, до этого преспокойненько кивавший, возмущенно уставился на женщину, которая оставила поднос с едой на прикроватном столике, что стоял справа. - Простите, полковник, но я не смогу остаться, потому что мне нужно забрать в Штабе пару документов, а потом меня ждет Хаяте. Скорее поправляйтесь! – она отдала честь, коротко подмигнула Стальному и скрылась за дверью, оставив краснеющего от возмущения юношу. Эд еще поплевался некоторое время, а потом неловко почесал затылок, оборачиваясь к Мустангу. - Пойду, провожу ее что ли, - он последовал за Ризой, стуча по полу стальной ногой, а потом уже совсем в дверях притормозил, - я скоро вернусь! Юноша прикрыл за собой дверь и быстро направился по коридору к выходу. Женщина уже надевала свою бежевую куртку и проверяла наличие ключей. Эдвард сначала помялся около нее, а потом, словно решившись, тоже схватил красное пальто и, улыбнувшись, вышел следом. На улице поднялся ветер, и распущенные волосы Ризы тут же подбросил и спутал ветер. Она, наверное, специально их распустила, так ее лицо казалось еще более привлекательным. Не для полковничка ли старается? - Спасибо вам, - проговорил Эд и почувствовал, как твердая рука растрепала его длинную непослушную челку. – Я пойду, надо бы покормить… Эх! - На самом деле он рад, что вы рядом, Эдвард! – как-то слишком тихо проговорила лейтенант, неопределенно улыбнувшись и сощурив большие глаза. У юноши нервно дернулась бровь и женщина рассмеявшись, помахала ему рукой. Стальной тоже улыбнулся, словно не контролируя себя, и уже собрался зайти обратно, но глаза его зацепились за паренька в кепке, что живо предлагал спасающимся от надвигающейся грозы и ветра прохожим красивые полевые цветы, что пестрились разнообразием, но уже немного обтрепались из-за порыва беспощадного ветра. И тут парня словно осенило, он наконец-то избавится от этого ужасного запаха больницы в мрачной комнате Мустанга. А заодно ему очень хотелось увидеть удивленно-вытянутое лицо мужчины, какие-никакие, а эмоции ему были полезны. И юноша в красном плаще направился к парнишке, что пытался продать свои цветы. - Эй! Дайка мне самый большой, - звонко отозвался Эдвард. И мальчик, лицо которого было густо усыпано веснушками, счастливо улыбнулся и быстро собрал два средних букета в один и протянул алхимику. Эд взял, повертел в руках, понюхал, пытаясь уловить запах, который все равно уносил ветер. Пошарив стальной рукой в кармане, он нащупал бумажку и быстро протянул парню. Тот удивленно вытаращился на крупную купюру, пытаясь прикинуть, сколько ему нужно давать сдачи и найдется ли у него вообще эта самая сдача. – Сдачи не надо! - Спасибо, господин! – крикнул мальчишка, когда Эд уже заходил в квартиру. Алхимику ужасно польстило обращение «господин», но он как-то быстро отошел от раздувания гордости, когда шагнул в тишину квартиры. Ни бухтения телевизора, ни бегающего Альфонса, ни шума воды, ни лязга стальных доспехов… Тихо, мрачно и болезненно. Именно так выглядела квартира полковника, и Эдварду казалось, что причина не в том, что здесь находится больной, а в том, что этот дом никогда и не знавал ни уюта, ни тепла. Даже никакая зверюга не бегает, хотя Эдвард знает, что мужчина любит животных, а в особенности собак. Юноша мотнул головой и, быстро сбросив сапоги да пальто, направился за вазой и водой, а потом зашел в темную комнату. - Вам, полковник! А то, глядишь, задохнетесь от этой вони здесь, - выдал юноша, особо не сдерживаясь в выражениях. Мустанг только удивленно округлил глаза и проследил за юношей, что поставил цветы на прикроватный столик. Ветра здесь не было, а только легкий сквознячок, который доносил до носа мужчины тонкий аромат свежих трав, бархатных ноток темных цветов и медовых от желтых шишечек, что росли пучками. И правда, голова его, спустя какое-то время, перестала пульсировать и ныть. Теперь он почувствовал, что хочет есть. – Давайте, нужно поесть и спать. За Ри-и-изу… - Что за шутки, Стальной? – нахмурился мужчина, когда Эдвард с выражением крайней сосредоточенности подносил ложку к его губам. – Я и сам могу… Он попробовал подняться, но тут же резко осел и прикрыл глаза, пытаясь унять резко вспыхнувшую острую боль. Ему казалось, что швы разошлись, а внутренности вот-вот вывалятся. Так плохо ему не было уже давно! Эдвард лишь покачал головой, как-то печально улыбаясь, а потом отложил миску в сторону и поднялся. - А ну-ка, - воскликнул Эд, осторожно проталкивая свою руку под тяжелую ровную спину мужчины и осторожно его приподнимая. Тот сжался и мелко задрожал, крылышки ноздрей раздулись, и он с шумом втянул воздух. Эдвард одной рукой придерживал тяжелый корпус начальника, а второй перевернул прохладной стороной подушку и положил ее немного выше, чтобы полковник оказался в полу-сидячем положении. Следом опустил полковника, а тот в свою очередь чуть побледнел, а на лбу выступил пот. Ему очень сложно давались любые движения с помощью кого-то, не говоря уже о самостоятельных. Эдвард взял в руки мисочку остывающего супа и опять зачерпнул ложку, поднеся к губам полковника, но тот не спешил открывать рот. - Я не ем куриные супы, - проговорил тот, и Эдвард, разозлившись, просто сунул ему ложку в рот, случайно стукнув ею о зубы. – Ты совсем дурной, ошпарил мне губы! - Нечего выпендриваться, меня, значит, кормили молочными кашами, когда я… когда… - Эдвард опустил голову, закрываясь длинной челкой. Как бы ему хотелось вычеркнуть все из головы, но ничего не выходит оттуда, все мысли и образы, все чувства, все эмоции, все по-прежнему так остро ощущалось и постоянно крутилось в голове. И Эдвард, совершенно неожиданно для себя, подался вперед и коснулся своими губами сухих горячих губ Роя. Тот ошарашенно замер, его словно током прошибло, на мгновение он ощутил мягкость и невинность этого касания, дрожь нижней губы, и ударивший в нос запах сваренного компота. – Просто ешьте. И Рой послушно открывал рот и глотал то, что ему подносил Элрик. Они сидели в напряженном молчании. Лицо юноши горело беспощадным постыдным огнем, даже его уши, которые он никак не смог спрятать, покраснели, шея зажглась пожаром и Мустанг все так же, не верящими и округлившимися, глазами рассматривал сжавшееся юношеское тело. Он вдруг понял, что Стальной мог расценить его жалобу на обожжённую губу, как просьбу к какой-то близости или каприз. Вот и вправду дурной! * Так проносились долгие дни. Правда, в ту же ночь, когда Эдвард неожиданно потянулся к Рою, полковнику значительно стало хуже, его охватила лихорадка, ночной кошмар заставил содрогаться все его тело, из горла вырывались глухие рыдания, а потом рот его открывался, а оттуда выскальзывал несвязный бред, а потом крик. Лицо его стало совсем бледным, пальцы то и дело сходились, и в комнате раздавался звонкий щелчок. Кого же полковник так боялся, кто приходил к нему в этом бреду, кого он так отчаянно пытался поджечь? И Эдвард, который уснул на стуле, около книжной полки, подлетел, услышав беспомощный крик. Сначала юноша пытался сбить жар и лихорадку, но все только ухудшалось и, подлетев к телефону, не помня себя от страха, он все-таки дозвонился доктору, который сонным голосом давал инструкции, но поняв, что это бесполезно, приехал сам. Пожилой мужчина крепко зажал Мустанга, чему подивился Элрик, перевернул того на грудь и скинул одеяло, оголяя подтянутый зад полковника, и быстро вколол огромнейшую дозу какого-то лекарства. Подействовало быстро, мужчина уже через считанные минуты успокоился, лицо его стало чуть-чуть ярче, пот сошел, а следом за ней и лихорадка. Юноша помог поменять бинты. Рана полковника затягивалась, но были такие участки, где кожа немного воспалилась и чуть-чуть загноилась, но доктор быстро все промыл и затянул мужской стан в новый «корсет». Эдвард тогда поблагодарил доктора, напоил его компотом, а когда старик ушел, то упал в кресло и моментально заснул. Следом дни шли по разному, иногда хорошо, а иногда до того отвратительно, что хотелось убить этого зануду Мустанга и самому удавиться. Приходилось вставать рано, помогать этому негодяю дойти до туалета, а потом обратно, и по пути выслушивать колкие замечания по поводу состояния его «шикарной» квартиры. А потом следовала долгая готовка, если приходила Риза, то жизнь казалась раем, а если нет, то Эдвард долго мучился с кашами, которые приходилось пробовать, что было равносильно тому, что он добровольно бы выпил молоко! И Мустанг тоже был хорош, настроение его менялось, словно у беременной темпераментной дамочки. Он то раздражался, то смеялся, но чаще всего смотрел в одну точку и замирал так на долгое время, ни на что не реагируя, а потом снова раздражаясь назойливости Эда. Но чаще всего сложно приходилось по ночам! Кошмары все так же посещали мужчину. И, если он раньше просто кричал, да шевелился, то теперь, когда рана затянулась, он вскакивал на постели или с грохотом падал оттуда. И Эду приходилось встряхивать напуганного человека, чтобы тот приходил в себя, но больше Мустанг не засыпал за ночь, а сидел, уставившись в окно, или разглядывал цветы, которые, между прочим, теперь постоянно им приносил тот забавный мальчик Финиган, которого Эд называл просто Фин. К ним пару раз заглядывали Альфонс и Винри, которые принесли с собой красивый вишневый пирог и плетеную вазочку кексов. А так же подчиненные Мустанга приходили с корзиной красных яблок, и рассказывали о том, что происходило в Штабе. Работа мужчину заботила явно больше, чем простой треп Ала, будничный переполох Ризы и перепалки с Эдом. От этого у Стального оставался неприятный осадок на душе. И как-то раз, в один серый день пришла эта женщина… Эдвард по привычке суетился на кухне, да перекрикивался с Мустангом, который уже медленно, опираясь на костыль, ковылял по дому. Из кухни доносился запах вареных овощей, что должны были в скором времени стать винегретом, а Рой бесцельно сновал туда-сюда, пытаясь хоть чем-то себя занять, а то от безделья он впадал в уныние или того хуже, в депрессию. И когда в дверной звонок позвонили, мужчина чуть ли не летел самолетом к двери. Эд из любезности хотел выйти и поздороваться, но услышал какой-то низкий, чуть с хрипотцой голос женщины. Парень аккуратно выглянул из-за угла и его словно пронзили в грудь, стало так трудно дышать, неясная злость и ревность затопили все его тело и разум, кулаки сами собой сжались. И он прекрасно понимал, что нужно отвернуться, потому что то, что он видит, приносит ему только больше неясной боли, но он не мог оторваться. Ее рыжие пышные волосы, в которых запутались его пальцы, были подобны тому огню, который струился в руках Огненного. Ее стройный стан, затянутый в зеленое платье, которое так чертовски ей шло. Пышная грудь, притиснутая к широкой мужской груди военного, округлые бедра, стройные ноги и очаровательная россыпь веснушек на носу и плечах. Она была правда красивой женщиной. Эдвард видел, как он целует эту женщину, как она страстно стискивает его плечи, как он зарывается в ее густые волосы и притягивает еще ближе, сминает ее почти красные губы в жестком, страстном поцелуе. И когда они отстранились с громким пошлым звуком, юноша, покраснев до кончиков ушей, быстро вернулся к мытью посуды и помешиванию овощного рагу. И Эдварду до жути стало очень стыдно. Он вспоминал свой неясный порыв, который состоялся дней десять назад, его неумелое стыдливое касание не шло ни в какое сравнение с этой бушующей страстью! И в то же время все из его головы вылетело, из сердца улетучились эмоции и чувства… Этот человек действительно развратник и бабник, да и бабник ли только? Эдвард разозлился, да так, что сломал пару ложек. Все эти издевательства, все эти «трофеи», женщины… Как же это все отвратительно! Юноша с остервенением потер свои губы, словно они касались чего-то грязного. Да почему, собственно, «словно»? Так оно и есть, губы полковника грязные и отвратительные. Что он делал этими губами, какие слова говорил, какие места… Фу! Развратный человек. - Стальной, ты мне больше не понадобишься! Отдыхай, я сам уже могу справиться, - отозвался Мустанг, голос его был мурлыкающий и бодрый. - Вот и прекрасно, еда на столе, господин полковник, - грубо кинул Эд, направляясь к выходу, быстро цепляя пальто и надевая ботинки. – Счастливо… Мустанг даже не отреагировал. С того дня полетели тяжелые будни не только у Эдварда. Когда Мустанг вышел на работу, то началась самая настоящая война. Для начала Эд безбожно опаздывал, чем доводил начальство до белого каления, а потом следовал ритуал криков и воплей, с разбитыми статуэтками и горшками цветов, по воздуху летала вся канцелярия. Потом все доходило до неприкрытых издевательств и личных оскорблений. Вся команда просто выпадала в осадок от поведения Эдварда, мать его, Элрика! Все доходило до невыполнения задания или того хуже, до ухудшения состояния того или иного задания, проще говоря, Эдвард не справлялся с поставленной целью, а только творил еще больший хаос, путал отчеты, которые потом приходилось переделывать Мустангу. И, мало того, грозное начальство обнаружило оцарапанное кресло. Тогда летала не только канцелярия, а все, что попадалось под руку. И это чуть ли не доходило до драк, если бы Риза вовремя не давала обоим по «ничего не соображающим» головам. - Эдвард, потрудись объяснить, - грозно она начинала каждый разговор, после очередной перепалки. - Все отлично, - глухо отзывался Эд, натягивал на плечи съехавшее пальто и нагло уходил. Об этих криках знал уже весь Штаб, некоторые, особо любопытные, заглядывали к ним, но получали по мордам летающими папками. И вот, все дошло до того, что полковника Мустанга вызвал к себе фюрер, и мужчина получил выговор за подчиненного и за то, что не умеет контролировать себя, и тут же ему тонко намекнули, что если так пойдет и дальше, руководящей должности ему не видать. - П-полковник… - протянул Бреда, пытаясь остановить начальство от убийства. - Этот паршивец там? – пророкотал Мустанг, гневно скалясь. У него от злости даже волосы дыбом встали, глаза сверкали, а пальцы то и дело сходились и дрожали. Подчинённые замерли, а мужчина твердо направился в свой кабинет. Этот «паршивец» оказался там, развалился на диване, закинув грязные ноги на чистый стол, испачкав очередные отчеты. - Ох, куда же наш великолепный и непобедимый полковник отлучался? – оскалился Эдвард, сверкая своими золотыми глазами. - Ты, - выдохнул Мустанг, останавливаясь около Элрика. - Я, я! – отозвался Элрик, поднимаясь на ноги и закатывая глаза. И внезапно его щеку обожгла сильная пощечина. След от руки сразу же проявился, глаз покраснел и заслезился. Золотые волосы чуть дыбом не встали, он возмущенно уставился на тяжело дышащего от злости мужчину и быстро схватив того за грудки, подтянул к себе. – Ты совсем уже обнаглел? - Это ты мне говоришь, щенок! Ты еще не понял, с кем вообще разговариваешь? Я твой начальник, - кричал Мустанг, скидывая руки алхимика и хватая юношу за плащ, встряхивая и чуть приподнимая над полом. - Да пошел ты в задницу! Начальник! – огрызнулся Элрик и оскалился, но тут же получил еще одну пощечину. - Риза, Риза! Они там… Ри-и-за-а! – из соседнего кабинета слышалась возня и суета. Дверь взорвалась и оттуда вылетела женщина в военной форме, хорошенько врезала пистолетом по шее полковника, отвесила подзатыльник Эдварду, и пинком выгнала последнего из помещения. - Ты домой, а с тобой, - она обернулась к ошарашенному мужчине, - мы еще поговорим! Иди домой Эдвард Элрик! - Я еще не начистил морду… - ДОМОЙ! Юноша забубнил что-то, спрятал руки в карманы и пошел прочь, оставаясь с искаженной гримасой на лице и красными отпечатками на обеих щеках, которые унизительно горели и заставляли еще больше злиться и желать смерти этому грязному животному! И для Эдварда Элрика навсегда осталось тайной, что же такое Риза наговорила Рою Мустангу. Эд просто долго блуждал по городу, бесцельно и лениво. Ему не хотелось идти домой, не хотелось никого видеть, а особенно выслушивать нравоучения от Альфонса, а затем объясняться. Как же ему сейчас было паршиво, и даже злость свою никуда не выплеснешь… И когда фонари зажглись, Эдвард все же решил пойти домой, а иначе Ал просто побежит его искать, а это будет не очень хорошо. Да и расстраивать брата он не хотел, как-никак это все его заморочки, это его проблемы и из-за какой-то неясной ненависти к полковнику не должен страдать его брат. Эдвард остановился, взъерошил волосы, чувствуя осадок от сегодняшнего инцидента. И на глаза юноше, как ни кстати, попался бар, и он, постояв немножко, взвешивая все за и против, уверенно направился туда. И как только он открыл двери, на него сразу дохнуло горячим воздухом, выпивкой и дымом сигарет. Около шестов вились две девушки с дерзким огнем в глазах и неприятной кривой улыбкой на накрашенных губах, они развязно шарили руками по своему телу, подпевали, неприлично открывая рот, выгибались так откровенно, что становилось не по себе, а потом оглядывали все помещение, ища очередную жертву, что отдаст им все свои деньги. Эд порозовел и постарался перевести взгляд от этих ужасных низких женщин, и взгляд его упал на барную стойку. Юноша уже дернулся в ту сторону, но в этот момент мужчина вскинул голову и его прямой взгляд тут же пригвоздил Стального к месту. Там сидел полковник Мустанг, в военной форме с бокалом виски, или что-то напоминающее виски. Эд круто развернулся на каблуках, щелкнул пятками и быстро зашагал прочь, даже не сомневаясь, что «уважаемое» начальство последует за ним. Так оно и случилось. Крепкое плечо Эдварда стиснула грубая мужская рука, резко останавливая, и он не мог сказать, что потом у него не будет темных синих пятен от жестких пальцев. - А ну пусти, - зарычал Эдвард, его золотые брови быстро поползли к переносице, зрачки сузились от сдерживаемого раздражения и гнева. Он посмотрел из под челки на полковника, но тот выглядел не лучше, волосы его были растрепанными, в черных угольных глазах тлел огонь, который готов был в секунду превратиться в пожар, что сжигает все, взрывает города и оставляет лишь пепел и серую пустыню. Да, сейчас Мустанг был страшен, как никогда и Эдвард уже помыслил о том, чтобы просто игнорировать его, но эта мысль быстро улетучилась, когда полковник схватил его за руку и потащил за собой обратно в бар. Они шли мимо столиков, Эдвард упирался, дрался, пытался хлопнуть ладонями, но Огненный только до боли стискивал его руку и быстро, твердо шагал через столики, а потом тащил за собой упирающегося и кричащего угрозы алхимика по лестнице наверх. Комната была гостевой, и поэтому там было очень мало мебели: умывальник, одноместная кровать, пара стульев, стол и высокая тумба с выдвижными ящиками для одежды. Мужчина втолкнул Эда внутрь и тот, споткнувшись, припал к полу, опираясь на руки, тут же послышался шум закрывающейся двери. Эдвард не растерялся и, преобразовав свою броню, кинулся на полковника, но тот легко увернулся. - Что за игры, Стальной? – угрожающе тихо начал полковник, на глазах зверея. - А тебе разве не по душе? – огрызнулся юноша и еще раз попытался ударить мужчину, что всегда так расслабленно стоит. Его бесила эта манера полковника, когда он засовывал руки в карманы, и смотрел на все происходящее таким скучающим и безучастным взглядом, что становилось отвратительно. Бесчувственный! - Объясняйся! – заорал полковник, скручивая Эдварда одним ловким движением, но ненадолго, тот хорошенько врезал ему по еще немного болевшему шраму стальной ногой. Следом пошла драка, в которой Эдвард получал болезненные тычки по ребрам, а Рой Мустанг огребал по полной программе, потому что Стальной не сдерживался. Его губа и бровь были разбиты, множества ссадин на лице, левый бок пульсировал, предплечье оказалось порезанным. И когда атмосфера накалилась, Эдвард вдруг оскалился, глаза его загорелись злостью и ненавистью, он распрямился и заговорил. - Объясниться… Вы моральный урод! Развратник, интриган, карьерист, бесчувственное животное! Во всем вы видите только свою выгоду, вам безразличны все, все! кроме себя любимого. Эгоист, каких нужно поискать! Вы мне так омерзительны, что я даже смотреть на вас не могу. Кто полюбит такого как вы? Только проститутка, да и то, которой вы заплатите, - выплевывая слова, кричал Элрик. Он тяжело дышал, слова его исходили ядом, презреньем, болью, и отчаянием, которое никак не мог понять шокированный Мустанг. – Вы навсегда останетесь один! Я вас ненавижу!!! На этой громкой ноте в душном пространстве комнаты раздался один единственный щелчок и все предметы в комнате вспыхнули ярким огнем. Эдварду мерещились эти пышные ненавистные рыжие волосы, которые сейчас жалили, пламя заполонило всю комнату, сжигая кислород. Багровые языки танцевали, за один миг превращая маленькую вселенную в серый пепел отчаяния. И внезапно все исчезло, а мир потерял свои краски. В комнате остались только они вдвоем и голые стены. Лицо полковника было серым, губы его сжались в твердую линию, а черный взгляд оказался устремлен в пол. Он тихо прошел мимо Элрика, остановившись в дверях. - Я так больше не могу, - тихо отозвался мужчина. – Сдай мне свои часы. Ты… уволен. Дверь хлопнула, и он ушел, медленно спускаясь по лестнице и ловя на себе взгляды присутствующих в баре. Там уже не танцевали женщины, не играли весело в карты, не звучала музыка, только тишина и десятки приклеенных глаз. Эдвард до последнего ловил звуки мерных шагов военного, а потом тяжело задышал, упал на колени, чувствуя, как они дрожат от напряжения, и уткнулся лбом в пол. Слезы полились из глаз, заливая пол болью, отчаяньем, страхом и тем самым страшным чувством, что в себе открыл старший Элрик. Чувство, которое долгое время было одето в костюм ненависти и разъедало, мучило юношу, не давало ему покоя и сна. Не в силах больше сдерживать себя, он стукнул кулаком по полу и в отчаянии разрыдался.