Не опоздать

Наверное, это была злая насмешка судьбы: всегда опаздывать. Нет, он с детства был излишне пунктуален, предельно аккуратен и всегда в срок выполнял поставленные задачи. Но к ней он всегда опаздывал. Это был рок. Чертова судьба всегда опаздывать к одной единственной женщине. Он опоздал на базу в первый день службы командующим отрядом Тайфун всего на несколько минут. Застрял на пункте досмотра багажа, даже не вдохнув воздуха почти свободы. И только спустя месяц понял, что опоздал на годы. К ней. Маргарита Степановна Кошкина. Легендарная Багира. Боец, которого ему хотелось сделать сильнее, закалить, научить. Заставить выжить, даже если иногда казалось, что она этого и не сильно-то хочет. Женщина, которую хотелось закрыть под замок, защитить. Уберечь. И свернуть шеи всем, кто посмеет усомниться в том, что у него не получится. Маргарита. Рита. Чужая жена. — Вдова, — подсказывает Бизон с укором. — Мужа убили три месяца назад. Противный комок застревает в горле. Сочувствие. Не жалость — жалеть Кошкину не выходит категорически. И очередное осознание, что он опоздал. Потому что любить вдову ещё безнадёжнее, чем быть влюбленным в чужую жену. — Нашли? — Голос не подводит, не выдаёт и тени эмоций. — Кого? — кажется, Бизон, успевший отвлечься на стоящую на столе бутылку водки, не сразу понимает суть вопроса, а может и притворяется, надеясь уйти от прямого ответа. — Не лез бы ты в это дело, Варяг, — Булатов опрокидывает рюмку водки, словно делает глоток воды, — и к Рите с расспросами не лезь. Хочется возмутиться этому «приказу». Припереть Булатова к стене, держа за горло; вытрясти правду, чтобы… Чтобы сделать что? Варяг одергивает себя. Морщится, когда алкоголь обжигает горло — после французского коньяка русский левак идёт отвратительно. Не его это дело. — Глухарь там, — Барс подает голос, только когда Булатов уходит. — Висяк. — За-ка-зу-ха, — нараспев тянет уже дремлющий прямо в кресле Бизон. Варяг стискивает кулак, а затем с усердием разжимает пальцы. Один за одним. — Не ищут? — он уже знает ответ на это вопрос, но все равно задаёт его. — Не найдут, — Бизон кидает всего два слова, но от них по спине расползается стая мурашек. Опоздал, кажется, и здесь он опоздал. Интересно только кого надо благодарить за такое опоздание. Весь «Тайфун» или женскую его часть, персонально. Ему такой информации точно никто не расскажет, скорее, прикопают за первым же кустом. Или подстрелят на задании. Смертельно и совершенно случайно. Интересно даже, получится ли. — Но Батя прав, — подхватывает Барс. — Не лезь ты в это дело. Ритке и так… Конец предложения Снежный глотает вместе с очередной рюмкой водки. Тяжелая тема. Для всех. Вот только оставаться равнодушным не получается. *** В ней сквозит надрыв. В каждой эмоции на лице, в каждом взгляде, который она позволяет себе, когда думает, что он не видит. В ней ощущается слом женщины, которая любила, но потеряла свою любовь. Хуже. Потеряла вместе с ней и ребенка, не рожденного, но долгожданного и уже любимого. — Не готова. Она действительно не готова. Не к службе, к отношениям, на которые он все равно не имеет права. И все же Варяг старается быть объективным, давя в себе желание послать все к черту и прижаться к упрямо поджатым губам своими. Они оба на взводе, и одним поцелуем дело бы не ограничилось. Вот только он бы об этом не пожалел. А она… — Слишком много эмоций, — выходит достаточно грубо, и Рита взирает на него с долей ненависти, хорошо замаскированной вызовом. Ему маскировать свои чувства легче — многолетняя привычка давно стала второй натурой, а потому он не выдает себя. По крайней мере, он так думает. На самом деле выходит отвратительно. И чем ближе ему хочется быть, чем яростнее хочется её целовать, оберегать и защищать, тем большим мудаком он себя чувствует. Нельзя. Ему нельзя испытывать таких эмоций. Нельзя желать напарницу, бойца, который прикрывает тебе спину. Нельзя желать ее. А потом его просто переводят. Очередной росчерк пера и билет в один конец, на самолет, на который нельзя опоздать. Он и не опаздывает. Исчезает, не попрощавшись, даже не рассчитывая, что небольшой сувенир станет хорошим извинением за все, чего между ними не было. Он думает, что вдали от «Тайфуна» станет проще. Уйдут мысли и желания, прояснится голова, благо новое задание располагает. Но этого не происходит. Он срывается, рискует и теряет контроль, поддаваясь эмоциям. Результат не заставляет себя ждать, и надо бы жалеть, но не получается. В конце концов, Лиза — это то, о чем он не может сожалеть. Судьба странная штука, ведь почему-то при всей своей пунктуальности, он всегда опаздывает только к ней. Не удивительно, что он опаздывает и сегодня. Вот только страшно, что это опоздание может стать последним.