Не опоздать

— Рита, — Кот встал в проходе между машинами, преграждая Багире путь к водительской дверце, — а поехали домой? Он специально использует это слово. Слово из прошлого. Рита давно переоформила эту квартиру на Василия, купив себе небольшую двушку в другом районе, и когда-то он жутко обиделся на этот жест, посчитав, что она целенаправлено избавляется от всего, что напоминает ей об отце. И пусть ему понадобилось много лет, чтобы понять, но сейчас понял. Понял, насколько тяжело ей давалось любое напоминание о Романе Ионове. Насколько тяжелым бременем на неё давило вдовство. Насколько невыносимо ей было находиться там, где она была счастлива. Правда, теперь она приходила в этот дом гостем — частым и желанным, но даже со временем легче все равно не становилось. — Я устала, — она действительно устала, и Вася это знает. Видит, даже не присматриваясь. И ему безумно хочется исправить это, стереть из дорогих глаз следы глубоко загнанной внутрь печали. Жаль, не получается. Уже много лет не получается. Иногда кажется, что с каждым днем становится только хуже. Наверное, в этом есть и его вина, ведь в «Тайфуне» Рите было легче. Она улыбалась, смеялась и шутила. Называла Котенком, ласково поглаживая волосы и даже почти не сердилась, что он обманул её на счет службы. Эта претензия была взаимной, а работать с самой Багирой, пусть та и оказалась его — их с отцом — Ритой, все же было легко. Нет, не потому что задания им попадались легкие, просто в самом «Тайфуне» принято было так, что все они были вместе. Почти семья. Боевое братство. А потом семья рассыпалась, и он ушел во внешнюю разведку, ушел, даже не спросив мнения Кошкиной. Просто назло. Просто на срыве. Слишком тяжело ему тогда было. Василиса и сорванная свадьба. Операция с Кичаевым, пошедшая его соплеменнику под хвост. Физик, попавший под трибунал. Правда о смерти отца, всплывшая слишком неожиданно и произведшая эффект атомной бомбы. Обида, застлавшая глаза, заставившая кричать то, в чем он потом горько раскаивался. А потом он попал в «Смерч»… Наверное, повзрослел и поумнел. «Вырос мой Котенок», как приговаривала Багира. И теперь все те обиды казались слишком надуманными, поступки — совершенными в горячке, а сказанные слова — донельзя несправедливыми. Не могла Рита иначе, не могла рассказать, не могла разделить ярмо правды с ним, не хотела. Правильно делала, но вот только понял он это спустя три года службы в разведке. Но разве сказанное и сделанное вернешь? Вот и приходится исправлять ошибки прошлого, приглашая Риту на ужин, не отпуская одну на кладбище, позволяя ерошить ему волосы так, как она делала, еще когда он был лишь подающим надежды курсантом, приезжавшим в отпуск домой. — Ну, пожалуйста, — он знал, что использует запрещенный прием, но все же состроил самые умильные глаза, из всех имеющихся в арсенале. Таким глазам Багира никогда не могла противостоять. — Мне поговорить с тобой надо. Очень. Рита слабо улыбнулась: слишком похож Васька на отца, и от этой схожести хотелось задохнуться. Забиться в тишину собственной квартирки и пролежать, давя сухие слезы, всю ночь, всматриваясь в пустое окно. Но и сказать «нет» уже не получалось. — Хорошо, — сдалась Рита, и Вася галантно открыл перед ней дверь. — Раз поговорить… Они доехали до нужного подъезда за каких-то полчаса, быстро для ночного города. Василию даже удалось втянуть Риту в непринужденный разговор, за которым она заметно расслабилась и повеселела. Редкое явление. — Откроешь дверь, — Ионов вытащил с заднего сиденья два пакета продуктов, — а-то руки заняты. — Котенок-котенок, — Рита снисходительно улыбнулась, дожидаясь, пока Васька обежит машину, приближаясь к ней. — Опять раскормить меня решил? Если бы он мог… Вот у отца получалось. Любить, заботиться, заставлять смеяться, а у него — нет. Скорее именно из-за него, из-за них всех — шальных, бедовых, то и дело попадающих под пули, она и плакала чаще, чем стоит ей позволять. — А-то я тебя не знаю, — проворчал в ответ Ионов, — похудела ужасно. Ну нельзя так, Рита! Вот и приходится… Он не понял как это произошло. Нет, описывая все события этого вечера в рапорте, он смог расписать их по секундам, но понять и осознать… Нет, не получалось. Вот, Рита открывает дверь. Вот она резко поворачивается, отталкивая его в сторону, закрывая собой. Вот она падает, а он не сразу понимает, что по ткани ее черного пальто расползается кровавое пятно. Снайпер. Это был снайпер. И Рита приняла его пулю на себя.