Эликсир жизни

В кабинете Министра магии Шеклболта вот уже полчаса бушевали настоящие африканские страсти, и источником их был не кто иной, как заведующий секретной лабораторией Отдела тайн Драко Малфой. Обычно такой сдержанный и холодный, сейчас он метался по кабинету, отказываясь присесть на предложенный Министром стул. – Нет, вы абсолютно ничего не понимаете, Кингсли! Ирен Адлер наверняка носит ребенка-волшебника! Да пусть хоть маггла, хоть сквиба! Она одна. Совершенно одна. Я был на похоронах и все видел собственными глазами. Возле могилы стояло человек десять от силы. Мать, две подруги, да несколько коллег по работе. Отец Ирен давно живет с другой семьей и не интересуется делами дочери. Вся остальная родня – в Ирландии. Мать Ирен – довольно сложная женщина и умудрилась перессориться почти со всеми близкими родственниками. Майкл много рассказывал мне о том, как Ирен переживала по этому поводу. Он даже планировал после рождения ребенка съездить с ней в Лимерик, где прошло ее детство и похоронены дедушка с бабушкой. Мы просто не имеем права вот так мимоходом отмахнуться от нее. «Да... – думал тем временем Кингсли, поглядывая на метавшегося по кабинету Малфоя. – Куда делся тот высокомерный отпрыск чистокровной фамилии, для которого магглы были всего лишь грязью под ногами?! А слова «справедливость» по отношению к ним вообще не существовало в его лексиконе. Вот уж действительно: с кем поведешься – от того и наберешься!» Шеклболт отлично помнил, как семь лет назад здесь, в этой же самой комнате, практически теми же методами Гарри Поттер требовал от него провести специальное заседание Визенгамота, чтобы снять с Северуса Снейпа все обвинения в пособничестве Темному Лорду и убийстве Альбуса Дамблдора и наградить его орденом Мерлина первой степени как героя второй магической войны. Посмертно. Тогда Шеклболт ответил согласием, а сейчас... – Драко, мне очень импонирует ваша забота о вдове своего сотрудника, но вы все же должны кое-что себе уяснить. Майкл не просто умер от сердечного приступа, как сообщили в «Ежедневном пророке» под моим давлением, чтобы предотвратить грандиозный скандал. Он погиб в результате отката, вызванного нарушением Обета о неразглашении. Речь идет о предательстве, за которое сама Магия покарала его смертью. Да, не спорю, он украл «Эликсир жизни» для спасения жены и ребенка. Я читал отчеты вашего... аврора Поттера, но, несмотря на это, преступление не перестает быть преступлением. Майкл Адлер дал клятву о том, что сохранит в тайне все, с чем ему придется столкнуться в Отделе. Он прекрасно осознавал, какая ответственность лежит на нем. Подумайте сами – он взял в секретной лаборатории толком непроверенное зелье! А если бы Ирен и ребенок отравились им, а магглы успели сделать вскрытие и обнаружить в их организмах Мордред его знает что? Ваш Адлер едва не поставил под угрозу разоблачения наш мир, а вы предлагаете выплачивать его вдове пожизненную пенсию? За какие такие заслуги? – ОН! БЫЛ! ВОЛШЕБНИКОМ! – Драко стукнул кулаком по столу. Его бледное лицо покраснело от гнева. Глаза горели. На лбу выступили бисеринки пота. – Любимая женщина Майкла, ради которой он рискнул жизнью, осталась вдовой именно поэтому! Его нерожденный сын остался сиротой именно поэтому. Это мы со своими тайнами, клятвами и Непреложными обетами убили его. Будь Майкл Адлер обычным маггловским химиком, пусть и укравшим секретную разработку, он бы не умер! Да, скорее всего, он бы понес наказание за должностное преступление. Его бы с треском и скандалом уволили, возможно, даже посадили в тюрьму за воровство, но он бы не умер! – Послушайте, Драко... Успокойтесь, присядьте и попробуйте все же войти в мое положение. Я не принимаю подобные из ряда вон выходящие решения в одиночку. У нас, если вы помните, демократия. И мне необходимо поднять этот вопрос на заседании Малого совета Визенгамота. А он никогда не проголосует за выплату пенсии жене и ребенку предателя. Я отлично представляю, что творится у вас на душе. Признаться, я не ожидал от вас такого благородства по отношению к простой маггле... При этих словах Драко вскинул голову, словно его ударили, и Шеклболт понял, что сморозил глупость. – Малфой, простите меня, – миролюбиво сказал он, – но я действительно не всесилен. – Жаль... – ледяным тоном произнес Драко и выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. *** Вернувшись с работы, Гарри застал Малфоя в весьма несвойственном ему состоянии. Тот был вдребезги пьян. Он сидел на кухне со стаканом огневиски в руке и, закрыв глаза, покачивался на стуле. По его щекам из-под опущенных век катились слезы. – Что случилось? – осведомился Поттер, поднимая с пола пустую бутылку. – Ты ходил к Кингсли... – это был не вопрос, а, скорее, утверждение. – И он тебе отказал. – Отказал, – констатировал Драко. – Кингсли заявил, что Министерство... не будет платить жене предателя... – он говорил с трудом. Его язык заплетался. – А я вот буду! – Малфой с грохотом поставил стакан на стол, отчего тот раскололся в его крепко сжатом кулаке, и на пол закапала кровь. – Погоди! – Гарри моментально аппарировал в ванную комнату, где в шкафчике над раковиной хранились разные полезные в быту снадобья, в том числе и экстракт бадьяна. – Дай руку, – он осторожно вытащил мелкие осколки и капнул на глубокие порезы несколько капель зелья. – Ты что, был у Ирен? – Был, – Малфой с любопытством рассматривал быстро затягивавшиеся ранки на ладони, – и передал ей решение Министерства магии о выплате пожизненной пенсии... ей и ребенку. Вот как можно так по-скотски поступать с людьми, а, Поттер? – его глаза снова наполнились слезами. – Видел бы ты, как она меня благодарила! А ведь это мы... мы во всем виноваты. Это мы – волшебники и наша гребаная Магия – убили его! И вот что я тебе скажу, Поттер... Я прекрасно понимаю Майкла. Невозможно смотреть, когда твой любимый умирает у тебя на руках, и ни-че-го не делать. Неужели человеческая жизнь стоит дешевле каких-то там Обетов? А, Поттер? Если бы с тобой случилось несчастье, я, не задумываясь, выкрал бы то зелье! Поттер потрясенно молчал. Обычно Драко был скуп на проявление эмоций. Внешне до сих пор походивший на хрупкого подростка, внутри Малфой обладал железным стержнем, и сломать его не смогли ни Темный Лорд, ни Азкабан. Невзирая на показную холодность, Гарри точно знал, что пробить невидимые стены отчужденности, которые изредка выстраивал вокруг себя Драко, способна только любовь. Это было и силой, и одновременно слабостью Малфоя. Именно из-за любви к отцу, когда тот фактически отказался от Драко, он едва не умер от магического истощения после суда. Именно из-за любви к Гарри он выжил. И вот теперь он совершенно пьяный сидел на кухне Блэк-хауса и плакал от жалости к Майклу, которого сгубила все та же любовь, и его жене, спасенной благодаря самоотверженности мужа. Гарри встал с табурета, подошел к Драко вплотную и прижал к груди его голову. – Со мной ничего не случится, потому что рядом – ты. Ты сам-то хоть понимаешь, как дорог мне? – Разумеется, дорог! – произнес Малфой глухим от слез голосом, его плечи вздрагивали от сдерживаемых рыданий. – Может, когда-нибудь отец простит меня и снова признает единственным законным наследником. Если уж к Драко вернулся его природный цинизм, значит, дела все же обстояли совсем не так плохо. – Пойдем, я тебя уложу, горе мое чистокровное! – Гарри взъерошил светлые волосы и поцеловал Драко в макушку. – Иногда мне кажется, что я старше тебя лет на десять. Малфой стиснул Гарри в объятиях, а затем вскинул голову и заглянул ему в глаза. – Гарри, я отдал ей половину месячного заработка, а когда родится ребенок, буду платить еще больше. Мы ведь справимся? – Я тебя люблю, Малфой! И горжусь твоим благородством! Но ты все же – непроходимый тупица. Как тебя с такими мозгами распределили на Слизерин – ума не приложу! – засмеялся Гарри. – У нас же целых два сейфа в банке Гринготтс. Ни Поттеры, ни Блэки не были нищими. Так что ты мог спокойно отдать миссис Адлер хоть все твое жалование – от нас не убудет! Он помог Драко подняться, приобнял его за талию и повел в спальню. Малфою, да и самому Гарри, действительно не помешал бы сейчас отдых. *** Утром, когда Гарри по выработанной годами привычке проснулся в шесть ноль-ноль, Драко уже не спал. Он лежал, положив руки за голову, и смотрел в потолок. – Ты чего вскочил в такую рань? – сонно позевывая, спросил Поттер. – Голова болит? – он сообразил, что после вчерашних возлияний у обычно непьющего Малфоя наверняка должно быть жуткое похмелье. – Нет, точнее, уже нет. Я встал час назад и принял зелье. Так что теперь я в полном порядке. – Я ничего не слышал, – сконфуженно сказал Гарри. Похоже, Драко было очень плохо, а он все это время дрых, как бесчувственный чурбан. – Ну ты же храпел, как кентавр в брачный период, – Драко повернулся на бок и, улыбаясь, глядел на Поттера. – А тебе доводилось встречать кентавров в период брачных игрищ? – поддержал его ернический тон Гарри. Его рука под одеялом нашарила ногу Драко, и теперь он гладил бедро партнера, водя вверх и вниз кончиками пальцев. – А тебе не пора на работу? – судорожно сглотнул Драко, когда ладонь Поттера словно невзначай в очередной раз коснулась налившегося утренней эрекцией члена. – Пора, – вздохнул Гарри, – но мне кажется, вчера вечером ты кое-что мне задолжал, Малфой. – И что же такого я тебе должен? – серые глаза Драко уже стремительно темнели от желания. – Поцелуй, – губы Гарри накрыли рот Малфоя. Поцелуй неожиданно вышел столь жадным и страстным, что они стукнулись зубами и даже рассмеялись от этого, но тут же снова набросились друг на друга. Оба с самого начала их совместной жизни не признавали пижам (зимой в спальне топили камин, а летом они вообще были ни к чему), поэтому сейчас не приходилось тратить драгоценные минуты на раздевание. – Гарри, я тебя хочу, – простонал Драко, когда Поттер сперва прикусил мочку его уха, а потом покрыл невесомыми поцелуями шею, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не оставить засос на молочно-белой коже. Гарри не требовалось просить дважды. Он поцеловал Драко в живот, подразнил пупок языком, затем встал на колени в изножье кровати и закинул ногу Малфоя к себе на плечо, одновременно подтянув его к себе и наколдовав смазку. Пальцы свободно вошли в немного растянутый от частых занятий любовью анус, но Гарри все равно не спешил. Он хотел доставить Драко максимум удовольствия, поэтому продолжал тихонько шевелить пальцами, массируя простату и наслаждаясь дрожью и громкими стонами своего партнера. Драко был уже близок к оргазму, когда Гарри ворвался в него, сразу и до упора, придерживая Малфоя под ягодицы и двигаясь в бешеном темпе. Они оба любили именно так: быстро и сильно, до звезд перед глазами, до сорванного в крике горла. Нежность всегда приходила позже. А сейчас Гарри вколачивался в Драко, задевая простату, заводясь еще больше от вида искаженного от страсти лица и искусанных губ, словно в трансе шептавших его имя. Драко подавался вперед, прижимаясь коленом к бедру Гарри и надрачивая собственный член, а Поттер вбивался в него еще сильнее и глубже и в конце концов кончил, не сдержав рвущийся наружу крик. А потом, все еще дрожа от прокатывавшихся по телу волн невероятного блаженства, он опустил ногу Драко на кровать и взял в рот истекающий предсеменем член. – Гарри... – застонал Малфой, запрокидывая голову и взрываясь мощным оргазмом. – Вот теперь ты точно опоздаешь в Аврорат, – хриплым голосом сказал Драко спустя несколько минут, уже нежась в крепких объятиях Поттера и все еще загнанно дыша, как после быстрого бега. – А даже если и так, – Гарри плотоядно облизнул губы и по-хозяйски закинул ногу на бедро Малфоя, явно приглашая того повторить, – кто станет судить за опоздание на работу победителя Волдеморта?