Эликсир жизни

Магический купол над Поттером мигнул и погас, а в следующее мгновение в палату влетел Министр магии Кингсли Шеклболт. Все происходившее дальше Драко вспоминал как страшный сон. Вой сигнальных чар. Толпу колдомедиков, склонившихся над Гарри. Сметвика, с перекошенным от волнения лицом и бисеринками пота на лбу, по капле вливавшего в раскрытый рот Поттера «Эликсир жизни» и массировавшего ему горло в слепой бессмысленной надежде. Давившую на уши тишину, пока все, затаив дыхание, смотрели на неподвижное мертвое тело. Кингсли, застывшего на пороге палаты с выражением непередаваемого ужаса. Собственный, рвущийся наружу горестный вой. Боль от неизбежной потери, которая, казалось, раскаленными щипцами вгрызалась в сердце Драко. «Вернись! Вернись! Вернись!» – стучавшее бесполезным набатом в висках. И, наконец, восторженное «Ах!», прозвучавшее, когда Гарри вдруг судорожно вздохнул. – Он жив! Мерлин! Он в самом деле жив! – удивленно произнес Сметвик, вытирая мокрое от пота лицо тыльной стороной ладони. В эту минуту Драко забыл все, чему учил его отец. Забыл, что он – Драко, Мордред его раздери, Поттер-Малфой – потомственный аристократ, которому не положено проявлять свои эмоции, словно простому магглу. Неимоверное счастье затопило его, и, не обращая внимания на всех присутствующих, он закрыл лицо руками и зарыдал, всхлипывая и дрожа всем телом. *** Примерно через два часа в палате, кроме Драко и Кингсли, никого не осталось. Сметвик перед уходом раз двадцать, не меньше, проверил магическую ауру Гарри и со все возрастающим изумлением отметил, что, кажется, опасность миновала. Разумеется, Гарри придется еще какое-то время оставаться в постели и ждать, когда затянутся раны от пуль, но процесс выздоровления, запущенный Эликсиром, уже шел полным ходом. – Да, даже волшебника можно иногда удивить чудом, – качал головой Сметвик. – Значит, получается, что вы вместе с покойным профессором Снейпом спасли Гарри от смерти. – Убежден, Северус был бы рад этому, – улыбаясь сквозь слезы, ответил Драко. Его все еще трясло. Мозг отказывался верить в происходящее, а тревога никак не желала отступать. – А вы уверены, что с ним все будет в порядке? Почему он не просыпается? – Абсолютно. Его организм пережил сильнейший стресс, вызванный клинической смертью, и сейчас восстанавливается. Дайте ему несколько часов и увидите – он обязательно очнется. Полагаю, я здесь пока не нужен, – Сметвик достал из кармана флакон с Умиротворяющим бальзамом и сделал изрядный глоток. – Я уже стар для таких потрясений, молодой человек, – сказал он, обращаясь к Драко. – Когда наш Герой придет в себя, передайте ему – пусть не попадает больше в подобные переделки, хотя отныне ему почти ничего не страшно! Как только дверь за целителем захлопнулась, Малфой закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. – Мерлин, Кингсли, как вы вовремя пришли... – Да... – откликнулся Шеклболт, который тоже все еще выглядел совершенно ошеломленным. – И что теперь? Сколько он проживет? – Если расчеты Северуса были правильными – лет шестьсот... – еле слышно отозвался Малфой. «И никогда после моей смерти не сумеет полюбить! – с горечью подумал он. – Поттер сможет завести семью и детей, но истинное партнерство дается магу лишь один раз. И то далеко не всем...» – ...вообще-то, если честно, я принес два флакона с зельем, – донеслось до него сквозь поток невеселых мыслей. – Я убежден, что Гарри не захотел бы прожить такую долгую жизнь без тебя... *** Ночь тянулась для Драко бесконечно. Пару раз ему казалось, что Гарри перестал дышать, но сигнальные чары молчали, а дежурный целитель, спешно вызванный в палату, успокоил его, что все в полном порядке, а пациент просто крепко спит. Два, три, четыре, пять часов... Малфой неотрывно вглядывался в любимое лицо, уже не отмеченное печатью смерти. Наконец ресницы Гарри затрепетали. Он глубоко вздохнул и открыл глаза. – Привет, – прошептал он, и губы, которые Драко уже не надеялся поцеловать, тронула улыбка. – Привет, – Малфой сглотнул ком в горле. Много лет назад он сам вот так же пришел в себя в Мунго и увидел у постели Поттера. Теперь судьбе было угодно поменять их местами. – С возвращением, Гарри! – Драко вспомнил, как смотрел в эти глаза, когда был уверен – жить им осталось всего несколько минут. Как он жалел тогда, что редко говорил Поттеру о своей любви, о том, каким счастливым и цельным делает его их близость! Больше таких ошибок Драко совершать не собирался. – Я люблю тебя! Слышишь? Если бы ты ушел... я бы последовал за тобой. Это банально, да, Поттер? – Не знаю насчет банальности, Драко, но мне уж точно не хотелось бы очутиться в месте, где нет тебя. Может, поэтому я и вернулся. Малфой попытался привстать с кресла, и, к его огромной радости, ему это удалось. Видимо, гениальное изобретение Северуса Снейпа уже успело подействовать и на него. Драко наклонился и поцеловал Гарри в губы, чувствуя, как его обнимают, притягивают к себе, словно безмолвно обещая не отпускать никогда. Ни сегодня, ни завтра. Ни через триста лет...