Другие

      Сон резко откинул от себя Адель, словно кошку бросили в воду. Девушка вскочила, запутанная в куче одеял, и коснулась ледяными пальцами своей щеки. Лицо горело и покрылось лёгкой испариной, в висках настойчиво отдавались удары за ударом. Адель не могла соображать: все мысли словно смешались в кашу, склизкую и противную.       Мысль о том, что она уже проснулась, пришла Адель не сразу. Девушка украдкой взглянула на призрачные занавески приоткрытого окна. Стены, узором в цветы, как никогда давили со всех сторон. Шкаф взгромоздился напротив кровати, письменный стол терял свои очертания. Разбросанные вещи плыли в мутных волнах. Адель испугалась и протерла глаза.       — Что это… — Адель терла их до раздражения, но зрение не хотело фокусироваться. Болезненно щурясь, она откинула ком одеял в сторону, встала со скрипучей кровати и на ощупь двинулась к двери, опираясь о стены и спотыкаясь.       События сна тут же стукнули в голову, и Адель сдержала приступы кашля. Она снова оказалась там. Адель не хотела давать этому миру название, боясь, что тогда она точно не покинет его. Обычно, когда она оказывалась там, её полностью поглощает необъятный простор застывшего мира и тоска от одиночества. Это одиночество душило её, хотело убить, хотя раньше было тем ещё собеседником. Правильно говорят — хороший собеседник тот, кто умеет слушать. Но в этот раз всё было по-другому.       — Да что же это такое… — прошипела Адель и кое-как нащупала выключатель. Всё вокруг покрылось полупрозрачной пеленой, словно кто-то размазал краски водой на холсте, и от этого становилось страшно.       Свет ослепил Адель и в секунду разогнал мрак, но зрение от этого ничуть не стало лучше. Адель вошла в тесную ванную комнату, заставленную стиральной машиной, местами потрескавшейся раковиной и пожелтевшей ванной. В нос забился резкий запах алкоголя с перегаром вперемешку, что предвещало приход Чудовища.       «Он пришёл», — пронеслось у Адель в голове.       Чудовищем был её отец. При матери Адель старается сдержаться, чтобы случайно не озвучить это прозвище, но получалось плохо. Чудовище и есть чудовище, как и конфета есть конфета. Нужно называть вещи своими именами.       Главное ничего не уронить и не проявлять никакие признаки своего существования в этой квартире. Иначе беды в лице Чудовища никак не избежать.       Адель как можно тише закрыла дверь и дрожащими руками открыла кран. Ледяная вода смывала пот и вместе с тем сонную усталость. Мысли, в отличие от зрения, стали проясняться — каша начинала складываться в чёткие формы.       Нужно надеть очки — первая здравая мысль, пришедшая ей в голову. Сейчас не волновало ничего: ни сон, ни отец, ни то, что у неё всегда было стопроцентное зрение. Нужно надеть очки. Хорошо, что у неё в семье есть мать, у которой всегда найдётся куча запасных очков, которых та не носит. У матери есть любимые — большие круглые очки с чёрной оправой, которые как нельзя кстати скрывают за своими стёклами маленькие серые глаза.       Адель открыла дверцы шкафчика над раковиной и стала рыться в поисках запасных маминых очков. Как и предполагала Адель, в самом дальнем углу за аптечкой друг на друге расположились разноцветные футляры. Взяв наугад, Адель с щелчком открыла один из них и остолбенела.       — Прям как во сне, — скорее завороженно, чем испуганно, прошептала Адель. Она некоторое время рассматривала розовую оправу, после чего решилась их надеть. Окружение тут же, словно по чьему-то приказу, собралось в чёткие контуры.       Адель хотела было положить футляр на место, но он внезапно выскользнул из мокрых рук, ударился о краешек ванны и задел шампунь, а затем вместе с другими предметами свалился под ноги охладевшей Адель. Грохот отдался эхом в ванной и вполне мог разбудить Чудовище.       Мозг Адель будто отключился. Она с ужасом взирала на кучу упавших предметов. Слух обострился до невозможности.       Адель услышала тяжёлые шаги.       Невнятное бормотание и нетвёрдые шаги Адель услышала за секунду до того, как деревянная дверь ванны ударилась о стену с грохотом, в несколько раз превышающим грохот упавших моющих средств. Адель медленно повернулась. В проходе стояло Чудовище — его макушка почти касалась дверного проёма, а широкие плечи с трудом находили себе места. У клетчатой рубашки отлетели несколько пуговиц, что дало брюшному жиру вывалиться наружу. Волосатая рука сжимала ручку двери до побеления костяшек. Адель не решилась поднять глаза и взглянуть ему в лицо.       — Адель, — Адель различила угрожающие ноты.       — Я… Я… Я случайно, п-пап… Я задела шампунь, и, и… — Адель тут же сжалась в комок и стала запинаться, отчего-то закрывая голову ладонями. — Оно всё упало… Я случайно…       — Твой папа работает на трёх работах, — тон отца перешёл на шёпот, но Адель различала каждую букву. — С утра и до ночи, с ночи до утра. И не спит… — Адель задрожала всем телом и зажмурила глаза. Она представила лицо отца. Наверняка синяки под его глазами стали ещё больше. — Я могу отдохнуть только здесь…       — Я знаю, папа…       — Но здесь ты, — резко повысил он тон и разгромил кулаком столешницу, лежащую по правую сторону от ванны. Адель упала на колени, чувствуя горячие слёзы на щеке. — Здесь ты — прожорливая уродина, которую нужно содержать и которая мешает мне!.. — со психу он раздавил ногой моющие средства. Жидкие лужи закатились под ванну. —…Отдыхать. Если бы тебя не было, я бы не работал так много! Не работал!       Адель отползла в сторону, всё так же закрывая голову ладонями, но всё было бесполезно. Очки слетели куда-то в сторону, в ушах отчётливо послышался слабый хруст, а в следующее же мгновение она чувствовала теперь не только горячие слёзы, но и горячую кровь, сочащуюся из ноздрей. Чудовище наклонилось и попыталось заглянуть в лицо Адель, но девушка лишь сильнее прижалась к стене под раковиной в полулежащей позе. Звук падающих алых капель на миг затмил остальные.       — Когда же ты уже сдохнешь… — на выдохе выдал пьяный отец. Он молча встал и, даже не посмотрев на Адель, покинул ванну.       Когда же ты уже сдохнешь?