Запах кофе и мяты

Всю ночь Томасу снилась девчонка. Она была в белоснежном халате и повторяла одну и ту же фразу — «Лабиринт — это код». Томас не мог избавиться от изводящего его голоса в голове. Черепная коробка была готова взорваться на множество мелких частичек. Томас резко сел на кровати, тяжело дыша. В Глейде уже наступило утро. Солнце вовсю светило в окно комнаты, опуская отблески на пол и стены. — Томми, ты чего кричал? — обеспокоено спросил Ньют, садясь рядом и поглаживая Тома по плечу. — Сон? — Да, Ньют. И я, кажется, всё понял. Я знаю разгадку лабиринта. Думаю, движения стен вовсе не имеют никакого отношения ни к картам, ни к лабиринту. Думаю, лабиринт просто показывает нам слова. Что-то вроде кода, помощи для того, чтобы нам выйти отсюда. — Томми, ты за дураков нас что ли держишь? Да мы эти хреновы карты просмотрели до дыр, — вскочил Ньют, натягивая футболку, — и ты думаешь, после этого мы бы не заметили каких-нибудь слов? — Пойми, каждый из бегунов имеет свою секцию. И этот бегун сравнивает карты одной секции. А что если, в этом случае, буквы просто не увидеть невооруженным взглядом? Может, нужно смотреть карты одного дня и разных секций сразу? — Мы уже делали так. Только вчера с тобой, Томми, — вздохнул Ньют, натягивая джинсы. Томас вздохнул, мысли вновь появились в голове, и, наконец, до Томаса дошло решение. — Нужна калька, — выпалил он — Это ещё зачем? — вскинул брови Ньют. — Ньют, просто доверься мне. Нам нужна калька и ножницы. А ещё чёрные маркеры. — А это ещё на кой-чёрт? — проворчал Ньют. — Неужто ты решил заняться рукоделием? Погоди, — Ньют резко остановился. — Я понял. Я понял, что ты собрался делать. Идём. Парни быстро помчались на кухню. — Живо перекусим и выклянчим у Фрайпа бумагу, — заявил Ньют, плюхаясь на стул. Томас принялся за еду. Справившись с завтраком, парни направились на кухню к котелку. Тот перебирал морковку, напевая под нос странного мотива песенку. — Фрай, — начал Ньют, — нам нужна вощеная бумага. Вся, которая у тебя есть. — С чего бы это мне вам её давать, — Фрайпан отложил морковку и взглянул на Ньюта. — Лифт больше не поднимается. Бумагу мне хер привезут. На чём я буду печь?! — Брось, Фрай! Что ты хочешь печь? — вздохнул Ньют. — А запеканка, — взвился котелок, — а пироги?! — Слушай, красная шапочка, — Ньют уже начал закипать, — нам не для развлечения, а для дела. Мы пытаемся отгадать тайну лабиринта. Услышав краткий рассказ парней, Фрайпан сдался и, скрипя сердцем, отдал всю вощеную бумагу. — Мы с Чаком присоединимся к вам, если нужна помощь, — заверил повар. — Хорошо. Через полчаса у картохранилища, — ответил Ньют, сворачивая бумагу в трубку, — только вы вдвоём. Больше никого не берите. Мы ещё привлечём к этому Алби и бегунов. Через полчаса в каменном помещении, около покосившегося стола, в нетерпении стояли семеро парней. Фрайпан, Чак, Алби, Минхо, Дэн и виновники происшествия — Ньют и Томас. На последних и был прикован взгляд. — Что нам нужно делать? — спросил Алби, положив руки на стол. — Минхо, Дэн, — обратился к бегунам Ньют, протягивая Минхо ножи, — ваша задача вырезать из бумаги Фрайпана квадраты размером с карты. Мы с вами, парни, достанем из каждой коробки карты за последние десять дней. — Что за уроки рукоделия вы затеяли? — Минхо взял нож и с отвращением посмотрел на парней. — Почему вы сразу не можете объяснить, на кой-хрен нам делать всякую… — Минхо, кончай говняться, — оборвал гневную тираду Ньют, — закончим, все сам увидишь. Он встал и направился к потайному чулану. Минхо выругался, но кивнул Дэну, и они принялись за работу. Остальные ребята зашли в крохотное пыльное помещение и, открыв все ящики, достали из каждого из них по небольшой стопке карт за последние числа. Вернувшись к столу, они увидели, что Минхо и Дэн успели нарезать пару десятков квадратов. Парни расселись, беря в руки квадратик бумаги. Томас посмотрел на Ньюта. — Думаю, это то, что нам нужно, — улыбнулся Ньют, ощупывая бумагу. Томас схватил маркер и принялся объяснять. — Теперь каждый копирует изображения карт за последние десять дней на вырезанные квадраты. Сверху обязательно делайте пометку о дате, чтобы мы потом могли разобраться, что к чему относится. Когда закончим, надеюсь, у нас появится первый результат. — Что… — начал Минхо, готовясь в очередной раз распсиховаться. — Продолжай нарезать чертову бумагу, — приказал ему Ньют. И тот сдался. Работа закипела. Ребята быстро и точно копировали схемы секторов на листы вощеной бумаги. Таким способом они довольно быстро скопировали дюжину карт, а затем еще дюжину, и еще. Томас продолжал рисовать не покладая рук, однако в душу начало закрадываться сомнение: а вдруг все, чем они сейчас занимаются, окажется пустой тратой времени. Он взглянул на куратора. Того явно не посещали такие мысли, и он вырисовывал линии так старательно, что даже высунул изо рта кончик языка. Томас выдохнул и отогнав от себя мысли о проигрыше, принялся за работу. Работа продвигалась вперед с бешенной скоростью. Ящик за ящиком, сектор за сектором. — Давайте сделаем перерыв, — наконец предложил Ньют, — у меня пальцы, черт бы их побрал, совсем задеревенели. Надо поглядеть, получается или нет. Томас отложил маркер и вздохнул. — Хорошо. Мне нужны последние несколько дней каждого сектора. Сложите их стопками по порядку, с первого по восьмой сектор. Они молча сделали то, что он попросил, рассортировали свои скопированные на вощеную бумагу схемы и разложили их на столе восемью тонкими пачками. Томас дрожал от волнения. Стараясь не перепутать пачки местами, он взял по одному верхнему листу из каждой и удостоверился, что карты на них датированы одним и тем же числом. Затем положил их друг поверх друга так, чтобы карты всех секторов, относящихся к одному и тому же дню, совместились. Теперь он мог смотреть на восемь секторов одновременно. Увидев результат, Томас обомлел. Словно из ниоткуда, почти как по волшебству, проявилось изображение. Линии, пересекавшие друг друга по вертикали и горизонтали, слились в единую сетку и выглядели так, словно Томас держал в руках полупрозрачную шахматную доску. Однако, линии в центре схемы располагались гораздо плотнее, чем по краям, создавая на общем фоне более темный узор. Рисунок, без сомнения, присутствовал, хоть и был еле различим. Прямо в центре листа красовалась буква «П». Томаса захлестнул поток самых разных эмоций: облегчение от того, что их усилия не пропали даром, удивление, нетерпение и любопытство, что из всего этого выйдет. — Нихуя себе, — протянул Дэн. Ньют потёр переносицу. — Может, это только случайность? Нужно проделать это же с другими картами. Томми, сложи следующий день. Томас кивнул и дрожащими пальцами сложил вместе следующие восемь карт, потом ещё восемь, и ещё. И каждый раз в центре появлялась очередная буква. За П последовали Л, за Л нарисовалась Ы, далее В и И. Затем появились буквы П, О и Й. — Гляньте, — воскликнул Чак, приплясывая, и указывая на вощёную бумагу. Мальчик явно был счастлив. Как и Томас. Буквы были точными и не оставляли сомнений. — Странный код. ПЛЫВИ, а здесь ПОЙ, — удивленно протянул Ньют. — Как эта хрень нам поможет? — Может это вовсе не код, а просто набор слов? — спросил Дэн, на что получил осуждающий взгляд Минхо. — В любом случае, нам надо работать дальше, — ответил Ньют, хлопая Тома по плечу. Перепробовав различные комбинации, они выявили второе слово — ПОЙМАЙ. — Нет. Это не может быть случайностью, — радостно заявил Минхо. — Точно, — согласился Томас. Ему не терпелось продолжить работу, — двигаемся дальше? — Без нас, — сказал вдруг Минхо, — нам с Дэном надо отправить бегунов в лабиринт. Может, сегодня как раз самый важный день, и нам позарез надо в лабиринт. А вдруг что-то изменилось, что-то где-то открылось новенькое? Так что продолжайте без нас. Парни кивнули и продолжили работу. Закончили они только вечером, когда солнце уже опускалась за горизонт. Почти все Глейдеры сидели в Хомстеде. Из-за отсутствия повара парням выдали обед и ужин сухпайком, ссылаясь на то, что Фрайпан заболел. А получилось у парней следующее: ПЛЫВИ ПОЙМАЙ КРОВЬ СМЕРТЬ ТУГОЙ НАЖМИ Лабиринт повторял эти слова из месяца в месяц. Каждый раз после слова «нажми» проходила целая неделя, когда вообще не было никаких букв, а потом всё опять начиналось сначала со слова «плыви». — Но и что эта хрень означает? — спросил Алби, когда парни уже направлялись в сторону комнат. Ньют пожал плечами. Томас молчал. Он не мог понять, как эти слова могут им помочь. — Надо расспросить Алби, что этот стебанутый вспомнил после превращения, — задумчиво протянул Ньют, когда парни уже были в кровати. — Он ведь наверняка знает хоть что-то, чего не знаем мы! Томас кивнул и резко сел на кровати как громом поражённый. Ему в голову резко взбрела идея. Дикая и ужасающая, но единственно верная. Томас был уверен, он просто обязан так поступить. — Томми? — спросил Ньют, заглядывая прямо в лицо Томаса. — Ты чего? Что с тобой? Тебе плохо? Томас покачал головой и взял себя в руки. — Нет, нет, Ньют, ничего. Глаза вдруг разболелись. Наверное, надо поспать, — он принялся тереть виски, пусть куратор считает, что он себя вел так из-за усталости. — Ох, если честно, я сам валюсь с ног от усталости. Надо бы поспать, — Ньют быстро выключил свет и вновь забрался под одеяло. — Спи, Томми. Спокойной ночи. Томас кивнул и, пожелав куратору спокойной ночи, повернулся на другой бок. На самом деле сон не шёл. Теперь у Томаса созрел план. Им нужны подсказки. Нужны воспоминания. Игла гривера и превращение. Вот на что ему придётся пойти. Добровольно.