Перекресток

      В комнате горел свет. Чонгук не мог поверить своим глазам, он даже закрыл их ненадолго, чтобы отогнать видение, но, открыв, убедился, что ему ничего не померещилось. На столе стояла лампа и тускло освещала лежащие в беспорядке документы. Свет частенько мигал, как бывает при перепадах напряжения, то разгораясь ярче, то вновь погружая комнату в полутьму, а Чонгук никак не мог отвести от неё взгляд. Возможно, именно поэтому он не сразу увидел человека, стоящего к нему спиной возле большого, во всю стену, окна. - Красиво, не правда ли? – от созерцания лампы его отвлек низкий и слегка хрипловатый голос.       Чонгук посмотрел на мужчину, который вытянул руку и указал на что-то за окном. Чонгук знал, что увидит, если подойдет ближе, - город, утонувший во мраке. И только полная луна, висящая в небе в обрамлении ярких звезд, освещала тусклым бледным светом крыши мертвых домов. Завораживающее и одновременно жуткое зрелище. - Раньше в Сеуле никогда не было видно звезд, - сказал мужчина, и Чонгук не мог с ним не согласиться. – Иногда нужно, чтобы случилось что-то вроде этого вируса. Тогда начинаешь ценить мелочи, ты так не думаешь?       Чонгук кивнул, не в силах произнести ни слова. Его била мелкая дрожь, и он не мог понять, почему. Человек перед окном вызывал в нем какой-то первобытный дикий страх, ему хотелось немедленно сорваться и убежать отсюда так далеко, насколько это было возможно. Но ноги словно приросли к полу.       Будто прочитав его мысли, а может, просто потому, что так и не дождался ответа на свой вопрос, мужчина стал оборачиваться. Он медленно, словно в замедленной съемке, повернулся, и Чонгук закричал от ужаса – у человека не было лица, его заменяла густая чернильная темнота, а глаза - две красные точки.       Человек протянул к нему руки, словно хотел обнять, но Чонгук тут же отпрянул назад и упал, окончательно просыпаясь.       В первые секунды он не сразу осознал, что всё ещё находился в зале кинотеатра в своем спальнике. Перед глазами стояли красные точки, а в ушах до сих пор звучал хриплый голос, зовущий его.       «Приди ко мне, подчинись мне, упади передо мной на колени».       Эти кошмары преследовали Чонгука, казалось, целую вечность, - каждый раз разные, но объединяло их одно – темный человек. Тот показывал ему дороги, как пустые, так и забитые машинами с мертвыми телами в них, показывал города, погруженные во тьму; но важнее было другое — тёмный человек показывал ему людей, горстки выживших, бредущих куда-то — кто поодиночке, кто группами.       Постепенно он осознал - темный человек был реален, и звал его к себе, настойчиво, упорно, обещая ему власть и безграничные возможности. И Чонгук совершенно не знал, как ему поступить, потому что он в общем-то не такой уж хороший, но и злодей из него был так себе. Конечно, он не хотел оказаться на стороне, судя по всему, зла, да и власть ему была не нужна, но там, в том месте, которое ему настойчиво показывали, были люди, там был свет и жила маленькая надежда на то, что все будет хорошо.       В том, что тёмный человек - зло, Чонгук не сомневался, просто потому, что от добрых людей обычно не бросало в дрожь, от них не веяло могильным холодом, что пробирал до костей даже во сне. Даже через час после пробуждения Чонгук всё ещё продолжал ощущать этот озноб, безуспешно кутаясь в теплое одеяло – и это при том, что за окном был июль. Поэтому Чонгук решил вернуться в Пусан, но темный человек показал ему город и родителей - следующие несколько дней Чонгук не помнил, методично напиваясь и оплакивая их; когда алкоголь уже попросту не лез, Чонгук принял окончательное решение. Ему нельзя было оставаться в этом чёртовом кинотеатре. Нужно было идти вперёд - все равно куда, лишь бы не сидеть на одном месте, сходя с ума, – темный человек той же ночью показал ему Сеул, все еще темный и мертвый, за редким исключением в виде Каннама, в котором занималась жизнь. Он показал большой и красивый отель, в котором жил, людей, которые восстанавливали здания, пострадавшие от вандалов, и убирали с улиц трупы, машины и мусор. Что ж, Сеул так Сеул. В первом же попавшемся спортивном магазине Чонгук подобрал самый большой и подходящий ему по росту рюкзак, который он забил всеми необходимыми вещами – сменной одеждой, одеялом, полотенцами, едой, водой, мылом и зубной пастой; по бокам он прикрепил два спальника. Там же он выбрал себе велосипед, все же надеясь, что на выезде из города нет затора, и можно будет использовать машину. В книжном магазине Чонгук взял маленькую дорожную карту Южной Кореи, где были обозначены все дороги и населённые пункты. В аптеке он собрал всё необходимое для оказания первой помощи и бережно упаковал в контейнер, который спрятал в рюкзаке среди одежды, чтобы не повредить в случае чего.       Ехал он аккуратно, стараясь придерживаться теневой стороны, потому что два дня назад слышал выстрелы и жуткий крик боли, который резко оборвался. Чонгуку, конечно, очень хотелось встретить хоть кого-то живого и здорового, но людей с оружием он всё же предпочитал избегать.       Положив биту на руль и придерживая её одной рукой, Чонгук ускорился, чтобы к вечеру покинуть город. Дорога на въезд, в отличие от своей соседки, была свободна и не забита машинами, напичканными трупами. Проехав несколько километров, Чонгук заметил припаркованный на обочине пикап – передняя дверца была приоткрыта, возле нее лежало раздутое тело - наверняка водитель. Поборов брезгливость и закрывая нос рукавом куртки, Чонгук заглянул внутрь – ключи были на месте и, что самое важное, бак был почти полон. Он торопливо закинул велосипед в кузов и накрыл его брезентом, а затем залез внутрь пикапа и как следует изучил карту, выбирая, каким маршрутом ехать. Чонгук понимал, что люди в панике неосознанно выбирали знакомые пути, и поэтому он искал маленькие и не часто используемые дороги, вероятность заторов на которых была маловероятна.       Если бы ещё несколько недель назад кто-то сказал, что он будет сидеть в чужой машине и прокладывать маршруты, спасаясь от катастрофы, в которую превратился мир, Чонгук бы, наверное, только покрутил пальцем у виска. Однако это теперь была его реальность. Где-то на краю сознания билась мысль о том, как Чонгук воспринимал всё поразительно хладнокровно, но он справедливо решил, что апокалипсис и желание жить творили чудеса.       Определившись с маршрутом, Чонгук, затаив дыхание, взялся за ключ зажигания, про себя отчаянно посылая молитвы – если аккумулятор сел, то пришлось бы и дальше ехать на велосипеде. Но сегодня, похоже, был его день – натужно чихая и кашляя, словно древний старик, двигатель все же завёлся с третьей попытки. Издав радостный вопль, Чонгук осекся, поймав краем глаза движение в зеркале заднего вида. Он замер и внимательно осмотрел улицу, но нет, вокруг тихо и безлюдно. Скорее всего, ему показалось, - чего не привидится в сложившихся обстоятельствах.       Двигатель снова чихнул и попытался заглохнуть, от чего Чонгук встрепенулся и моментально взял себя в руки. Он поспешил выехать на дорогу, но вбивать маршрут в навигатор пока не стал — аккумулятору нужно было время, чтобы немного ожить.       Везение не оставляло его и следующие несколько часов, потому что выбранные дороги были практически свободными. Чонгук никогда не думал, что будет скучать по дорожному трафику, шуму клаксонов, разговорам по радио и простым пешеходам, - царящая вокруг тишина действовала угнетающе.       Иногда на обочинах попадались брошенные машины, немым укором смотрящие вслед пикапу, но в целом Чонгук ехал достаточно быстро и значительных препятствий на его пути не было. Остановку он сделал только один раз - в каком-то маленьком поселке, где, припарковавшись на тротуаре, ел прямо в машине, окидывая мертвые дома задумчивым взглядом и стараясь не думать о том, что в каждом из них наверняка были трупы.       Чонгук пополнил запас воды в продуктовом магазине, рассчитывая вечером помыться. Апокалипсис не апокалипсис, а ходить грязным он терпеть не мог. Притащив к пикапу штук десять пятилитровых бутылок с водой, Чонгук откинул брезент и тут же отпрыгнул назад, едва подавив позорный крик, рвущийся наружу. На него настороженно смотрела пара глаз, и принадлежали они молодому парню, удобно развалившемуся в кузове его машины. - Ты… - голос предательски сорвался, Чонгук сглотнул, тем самым прочищая горло, и снова сделал попытку: - Ты кто такой? - Тэхён, - все же ответил парень спустя долгую минуту. Чонгук молча наблюдал, как тот одним лёгким движением спрыгнул на землю, невольно отмечая, что на Тэхёне были точно такие же ботинки, как у него. И штаны, и футболка, и куртка. Если бы он сейчас вытащил точно такой же рюкзак, Чонгук бы, наверное, только рассмеялся, но Тэхён просто стоял, держась одной рукой за борт кузова, не сводя с него пристального взгляда. Это начинало раздражать. - Зачем ты залез в мою машину? – чуть резче, чем следовало, спросил Чонгук, подхватив первую бутылку с водой и аккуратно ставя ее на пол кузова. - Мне нужно было выбраться из города, - отвечает Тэхён, поднимая второй бутыль и тоже загружая в машину. - Почему не подошел и не попросил? – Чонгук все же наткнулся взглядом на рюкзак парня и хмыкнул — и правда, такой же, только другого цвета. - Я не знал, можно ли тебе доверять, - пожал плечами Тэхён, загружая еще одну бутылку. Чонгук выгнул бровь: - А теперь доверяешь? Отрицательное покачивание головой. Ну конечно, кто бы сомневался.       Вдвоем они быстро загрузили все бутылки. Тэхён взял свой рюкзак и вытащил из машины, и Чонгук понял, что зацепило его взгляд, - спальника у парня не было, да и сам рюкзак был намного меньше, наверняка даже наполовину не загруженный. Интересно, еды там хоть достаточно? - Куда ты направляешься? – все же задал вопрос Чонгук, закрепляя брезент обратно. - На в… - Тэхён прервался на полуслове, будто чуть было не сболтнул лишнее, и тут же задал встречный вопрос: - А ты?       Почему-то это дико разозлило Чонгука. Мало того, что парень залез к нему в машину без спроса, так еще и смотрел с таким недоверием, будто ждал, что Чонгук его сейчас прикончит на месте. - Я первый спросил, - огрызнулся Чонгук, на что Тэхён только пожал плечами и отошёл от машины. – И хрен с тобой!       Чонгука сам поразился собственной неожиданной вспышке гнева, все же это первый живой человек, встретившийся ему за все то время, что прошло с начала этого кошмара, но его задевало и злило недоверие в чужих глазах. Конечно, ангелом он не был, возможно, и первое впечатление производил не самое жизнеутверждающее, но на убийцу и маньяка он тоже никак не тянул. Развивать мысль, что почти все преступники всегда с виду кажутся нормальными, он не стал, а просто залез в кабину и дал по газам, наблюдая в зеркало заднего вида, как постепенно уменьшается фигура парня. Когда Тэхён окончательно пропал из вида, Чонгук резко затормозил и остановился, бессильно опустив голову на руль, выдыхая сквозь плотно сжатые зубы. - Блять, я точно об этом пожалею, - прошипел он и развернулся.       Тэхён сидел на крыльце магазина, с аппетитом поедая какие-то консервы, закусывая чипсами. Услышав машину, он мгновенно подобрался, но, узнав пикап, заметно расслабился - Чонгука почему-то это порадовало. Остановившись возле парня, он открыл дверцу со стороны пассажира, но Тэхён не двинулся с места, по-прежнему сжимая в руках полупустую банку. - Хочешь чипсов? - вопросительно выгнул он бровь. - Меня зовут Чонгук. И я еду в Чжэчхон, - понимая, что просто так парень к нему в машину не сядет, сказал Чонгук. - А дальше? - А дальше я еще не решил, - Чонгук по непонятным ему самому причинам про Сеул не рассказал, но своеобразное удовольствие в этом было. Тэхён облизнул ложку, выкинул пустую банку в урну, подхватил чипсы и наконец-то забрался в машину. - Я тоже еду туда, - парень закинул рюкзак на заднее сиденье и снова принялся хрустеть снэками. - А дальше? - А дальше я еще не решил, - улыбка слегка тронула губы. Усмехнувшись, Чонгук ничего не ответил и завёл двигатель.       Ёнчжу они покидали в тишине. На часах было около двух, до Даняна оставалось около пяти-шести часов, если повезёт и дороги и дальше будут пустыми. Путь был не близок.