Школьный психолог

Мирона нет уже чуть больше недели, и, когда он придет — неизвестно. У Славы складывается такое впечатление, что и не было его никогда. Все встречи казались хорошо выдуманными историями. И, наверное, ничего на свете не могло напомнить ему о Фёдорове. Отношения с Сашей складывались довольно хорошо. Отчасти это и помогало не думать о произошедшем. Проснувшись однажды ночью он было подумал, что приснилось ему это все. Все, до каждой детали, но потом он опомнился, встал и подошел к окну. Темно, горят фонари, и идёт снег. Очень красиво. Серые девятиэтажные коробки стоят одна за другой, свет нигде не горит за исключением пару окон. Бог его знает, чем занимаются люди из тех квартир, может, точно так же проснулись в непонимании, а теперь стоят и любуются тем, что происходит за окном. Слава бы с удовольствием постоял еще, но будильник, до которого остались считанные часы, ждать не будет. На удивление спать ему не хотелось, было необъяснимое желание сворачивать горы, вот откуда такое в четыре часа утра? Пересилив себя, Карелин все же лег в постель и, зажмурив глаза, постарался уснуть. Трель будильника бесила Славу чуть меньше, чем голос руссички. Ночная бодрость рассеялась и оставила только недосып. В школу не хотелось совсем, но что поделать. Все обыденно, по дороге он встречает Сашу, они вместе идут и болтают. — Сла-а-в, — тянет девушка. — М? — Ты же будешь вальс танцевать? Давай вместе? — Вальс? — переспросил Слава, — Я? Нет, не буду… Да и репетиции уже с сентября идут, не успеем. — Успеем, Слава, пожалуйста, — Саша по-милому надула губы и нахмурила брови. — Ну, если нас возьмут, то ладно, хорошо. — Спасибо! — весело произносит и, приподнявшись на носочки, целует Славу в губы. Карелин немного опешил от этого, но он прекрасно понимал, что рано или поздно это случится. За эту неделю они очень сблизились, постоянно говорили по телефону, виделись после школы и бродили до вечера. Как-то раз она пригласила его домой, где показала, чем занимается в свободное время. Слава был приятно удивлен, Саша делала различные значки и рисовала, причем очень даже неплохо. Слава уже хотел отодвинуть от себя Миронову, но губы девушки первые отпрянули от его, а сама она сделала шаг назад и издала лишь тихое «ой». — Все нормально, — опережает Сашу Слава, — пошли, опоздаем. Ответа не последовало, но Саша мигом поторопилась за Славой, который прилично увеличил свой обычный шаг. Они заходят в школу и почти сразу расходятся, перебросишься парами фраз. Слава мчится со всех ног на урок, ибо первый звонок прозвенел несколько минут назад. Он вылетает из-за угла и, по закону жанра, врезается. Чертыхнувшись, он опускает глаза вниз. — Мирон Янович? — Здравствуй, Слава, аккуратнее быть надо, — в своей манере произносит психолог. «Он настоящий, господи» — думает Слава. Он быстро обводит его глазами, убеждаясь в том, что это действительно Мирон. Такое странное чувство, будто встретил друга после долгой разлуки. Хотелось обнять его и расспросить про эту неделю. Звонок. — Да-да, Мирон, я сегодня зайду, хорошо? — осекается, — Янович, Мирон Янович. Зайду после этого урока, на перемене, хорошо? — слова в голове путались. — Хорошо. На уроке сидеть было невыносимо. Какая химия в восемь утра? Лично Славу устраивала первым уроком физкультура, холодно правда в зале было, но это ничего. Как назло, голос учительницы произносит фамилию Славы, тем самым вызвав его к доске. Он что-то бормочет про бензол и, схватив мел, рисует его структурную формулу. К счастью, в десятом классе он ещё хоть что-то учил. Потом Слава рисует пару изомеров и на этом моменте кончается урок. Придерживаясь учения Мирона о том, что следует быть аккуратнее, Карелин всеми силами старается идти просто быстрым шагом. И, наконец, дверь в позабытый кабинет отворяется, Слава проходит внутрь. Он садится на полюбившийся ему диван и смотрит на Мирона. Тот сидит по уши в бумажной работе и, дописав последнее слово, тоже посмотрел на Славу, но потом опустил глаза обратно и продолжил что-то заполнять. Первым прервал тишину Слава, поинтересовавшись здоровьем психолога. — Хорошо у меня все и со здоровьем, — приподнял брови, — и с головой. — Да хватит, — психует ученик, — Хватит! Что я сделал такого? — Поставил, — замолк, — на место. (Из прошлой главы, фраза Славы «А что я натворил? Поставил уёбка на место?») — Что мне надо было делать? — Явно не лезть в мою коробку и читать письмо. — Извини! Мирон, блять, извини. Я не хотел, чтобы все так получилось, ясно? Не хотел я читать письмо это, просто поддался соблазну, такой шанс, ты представь! Не хотел я, чтобы его исключали, чтобы он тебя ударил, не хотел, чтобы ты пропадал на полторы недели, не хотел сам мучаться это время, — протороторил парень и замолк. — Хорошо, говори, зачем пришёл. — Ну, вообще, чтобы это сказать, только по-другому я это представлял. — Тогда ступай, мне бумаги разгребать нужно. — Хотя, есть, что я хочу рассказать вам. Мирон усмехается с того, как этот парень может говорить на ты попутно матерясь, а потом стыдливо опускать глаза и говорить тихое «Вам» — Слава, думаю, можно уже на ты. И Славу прорывает, он рассказывает всё. Об отчиме, свадьбе, затрагивает детство и заметно грустнеет. Упомянув, о том случае про лавочку, улыбается. Звонок прозвенел, а Слава продолжал эмоционально излагать свои мысли и переживания, не обратив на него никакого внимания. Мирон слушал, что-то записывал, через некоторое время пересел к Славе на диван и стал понимающе качать головой. Хоть понять всего он и не мог, но поддержка дело такое. К концу монолога в глазах Карелина блестели слезы обиды за многие моменты его жизни. — Такая вот исповедь… хулигана, — грустно подытожил ученик, и одна единственная слеза заскользила по его бледной щеке. Мирон ничего не сказал, а просто обнял его. По-отцовски гладя по голове, изредка переходя на спину. Странно это, наверное, со стороны выглядело, но кому какое дело? Не было всхлипов или ещё чего-то. Слава только вцепился в рубашку психолога и сжимал её крепко-крепко. — Слава? Парень отстранился, но продолжил находиться в близости Мирона. Он с удовольствием отметил, что от Яновича приятно пахнет. Позже ему будет стыдно за свою слабость, Славе всегда стыдно за это. — А ещё, есть Саша и сегодня она поцеловала меня, но мне кажется, что она мне больше как друг подходит, нежели девушка, но терять ее совершенно не хочется. Вспомнив про поцелуй, Карелин поймал себя на мысли, что возможно сейчас он и не прочь поцеловаться с ней. Это он сообщает и психологу. — Сейчас ты на эмоциях и готов поцеловать, практически любого человека, который тепло к тебе относится. Не советовал бы я доверять такому себе. Карелин обратил внимание на лицо Мирона, будто они вновь играли в эту игру. Сегодня оно было каким-то другим. Слава взглянул на губы, потом на глаза и снова на губы. Определенно что-то изменилось. Прошло мгновение и Славе захотелось поцеловать Фёдорова, но что-то удерживало его. — Да, я тебя понял, не стоит доверять, — говорит тихо, практически шепчет. — Поговори с Сашей. Все можно решить разговором. — Спасибо, мне, наверное, пора, звонок был? — Был, Слава, и давно, посиди здесь до конца урока. Сейчас я тебе записку напишу, что ты у меня был, отдашь учителю, чей урок пропустил. — Хорошо. Янович подходит к столу и что-то пишет на белом листе, потом берет маленькую бумажку, пишет что-то и там. — Это учителю, а это мой номер, если что, то звони. — Мирон… Большое спасибо. Карелин поднялся и на секунду потянулся снова обнять Яновича, но осекся. Не зря же Фёдорову даны такие большие глаза и хорошее зрение. Заметив это, он сам обнимает ученика, а потом звенит звонок и Слава покидает кабинет, сказав «пока» на прощание. Мирон ликовал в душе, теперь он знает Славу, хоть и не полностью, но это пока что. Теперь у него появился внутренний долг «Помогать Славе Карелину и узнавать его дальше». Вообще Мирон считал это странным, он знает о людях (своих пациентах) многое, а они о нем ничего. Фёдорову есть, что рассказать, но было бы кому. Его знакомые думают, что у него все прекрасно, отличная жизнь, работа и все такое, ага как же. Слава чувствовал себя опустошенным, словно душу вынули, то, что он излил ее как девятиклассница сопливая, он не сомневался. Стыд забрался в голову, и покидать ее отказывался. Он был частым гостем черепной коробки телепередач Карелина, нравилось ему там видимо. Вроде прошло уже достаточно времени, но с Сашей до сих пор хотелось хотя бы обняться. Как выяснилось, ей стало плохо, и она ушла домой и получается, что увидятся они только следующим утром. Слава быстро написал ей смс, в котором спросил о том, что случилось, и написал, что нужно поговорить. Ответ пришел быстро и гласил короткое «ок». Следующий день настал, не успел Слава и оглянуться. Утром ему приходит смс, это Саша, пишет, что приболела и останется дома на несколько дней — Блин, Сашка, как не вовремя. Поправляйся, — нажимает отправить. На месте, где он обычно встречает Сашу, никого не было, но пройдя несколько метров его догоняет Мирон. — Шапку надо носить, Мирон. — У меня имеется капюшон вообще-то! — О, ну тогда это все меняет, — иронизирует парень, — доброе утро, кстати. — Доброе. День проходит без происшествий. С одной стороны хотелось сходить к Мирону, но с другой стыд до сих пор оставался на своем месте и подавлял это чувство. Последующие два дня Фёдорова не было в школе, ровно, как и Саши. Его не было, а вот отчим дома был.