Мечты...

В кино Василию сняться очень даже хотелось. Услышав предложение, все внутри него обмерло, сердце издало громкий и сильной йок, стремясь вырваться из груди, и пустилось вскачь, словно дикий мустанг, сбросивший наездника. - ... Ваш типаж нам подходит, Вы тот, кого мы так долго искали... Молодой человек, Вам просто необходимо прийти на наш кастинг... А Васька глазел на доброжелательно улыбающуюся девушку, говорящую с уверенностью, в которой невозможно было сомневаться, и ничего не мог ей ответить от охватившего его волнения. У него даже ладони вспотели. - Ну, так что? Хотите или нет? - поторопила его незнакомка, исчерпав все свои аргументы. - Хочу, - просипел Васька, и откашлялся, - а Вы кто? - совладав с голосом, спросил он. - Простите, я не представилась. Меня зовут Анжела, я охотник за талантами. Васька посмотрел на нее недоуменно, и Анжела поторопилась исправить промелькнувшее между ними недопонимание. - Я подбираю актеров для наших фильмов, ищу новые и свежие лица, которые не успели примелькаться и сумеют понравиться нашему строгому зрителю. - А-а-а, - многозначительно протянул Васька, сообразив, о чем девушка вела речь. - А что за кино? Блокбастер? - Нет, бюджет небольшой... Арт-хаус, короткометражка минут на сорок. Но сюжетов у нас много. Вы, если захотите и сумеете, то обязательно примете участие во многих наших фильмах. - Да? - с сомнением высказался Василий. С арт-хаусом он знаком не был. Другое дело блокбастер, но где же деньги на него взять в нашей стране? Денег взять неоткуда, и это Васька как раз прекрасно понимал. Опять же, он всего лишь начинающий безработный актер: "Нужно ведь с чего-то начинать, пусть будет этот их арт-хаус", - Васька почти решился. - А сюжет какой? - Я же сказала, их много, - широко улыбаясь, как лучшему другу, ответила Анжела. Но Василия ее ответ не удовлетворил. - Например? - Ну-у, - протянула охотница за талантами, - например, такой. Молодой человек идет в баню или сауну со своими друзьями, а их девушки на них за что-то обиделись и решили над ними зло подшутить, и закрыли ребят на ключ. Парни остаются одни в закрытом помещении и разговаривают в предбаннике о жизни, веселятся... - Комедия, что ли? - перебил ее Васька. - Можно сказать и так, комедия. - На фильм "Девять" похож ваш сценарий, и еще на "Гараж" Рязановский. Это же плагиат, - Ваське хотелось показать Анжеле, что он тоже не лыком шит и в современном и не очень кино разбирается. - Нет, это абсолютно новый сценарий, поверьте, нам будет что сказать нашему зрителю. И Васька ей поверил. Когда так уверенно говорят об исполнении твоей мечты, невозможно не поверить. - Ладно... А кастинг когда будет? - Васька сразу решил перейти к интересующим его вопросам. - Я точно его пройду? И сколько он стоит, денег у меня нет, сразу говорю. Потому что если это лохотрон... - вдруг снова разозлился Васька, позволив себе на мгновенье усомниться в предложении Анжелы. - Все а-абсо-лют-но бесплатно, - тут же ответила девушка, чем сильно успокоила парня, - а кастинг... приходите завтра, я вам сейчас адрес оставлю, - и Анжела, открыв свою дорогую, как понял Василий, и бездонную сумку, выудила из нее блокнот и ручку. Васька следил за каждым ее движением, за тем, как она пролистала блокнот до чистого листа, как потом писала размашистым почерком адрес и, отодрав лист, протянула ему. И Васька вырвал этот самый лист у нее из рук, боясь, что она передумает и не отдаст ему в последний момент. - Ждем Вас завтра, в три... а как Вас зовут, простите? - Василий, Василий Матвейкин, - с важностью ответил Вася. И видя, как Анжела улыбнулась, услышав его фамилию, немного стушевался и добавил: - Я псевдоним потом возьму. - Псевдоним - это хорошо, - одобрила его мысли Анжела, - в нашей работе псевдоним очень важен. Он должен привлекать зрителя, как и сам актер. - Я тоже так думаю, - согласился Вася. - А что мне придется делать на кастинге? Может, отрывок какой подготовить, или стихи? - девушка немного удивленно посмотрела на парня и улыбнулась. - Ничего не нужно, просто приходите. Хотя, постойте, - вспомнив о чем-то важном, оборвала свои мысли Анжела. - Заполните анкетку, - покопавшись в сумке, она достала лист формата А4 и протянула его Васе. Против анкеты, Матвейкин никаких "против" не имел. К тому же, вопросов было немного, в основном личная информация: семейное положение, адрес, паспортные и контактные данные, и все в таком роде. Васька с заданием справился быстро и старательно заполнил пустующие графы своим каллиграфическим почерком, которым сильно гордился. Он споткнулся лишь единожды - на вопросе "сексуальные предпочтения". Он просто не знал, что на него можно ответить, поэтому сделал вид, что не заметил его. Анжела, пробежав глазами анкету, кажется тоже ничего не заметила, и Васька облегченно выдохнул про себя. В конце их беседы Анжела сфотографировала его на свой телефон, пояснив, что это нужно для его анкеты, и сказала на прощанье: "Вы тот, кто нам нужен, Василий. Обязательно приходите, мы будем Вас с нетерпением ждать на кастинге". И в ответ, польщенный Васька уверил ее, что он обязательно придет. *** Всю дорогу до дома Матвейкин переваривал такой внезапно случившийся разговор с Анжелой. Девушка ему понравилась, она показалась Ваське всей из себя такой красивой, уверенной, смелой и очень киношной, а еще доброй и совсем не тупой. Она была для Васьки хорошей, она – друг, она ему помогла, поверила в него. Нет, в себе Василий не сомневался и знал, что у него есть талант. МарьВанна - его воспитательница и по совместительству худрук их самодеятельного театра – ему часто об этом твердила и даже плакала, когда Васька читал со сцены стихи Бродского и Есенина. Но то Васька и МарьВанна, а вот другие... как им доказать, что талант и правда есть? А никак, а вот Анжела взяла и поверила. И Васька был ей за это благодарен. Дорога до дома была долгой и заняла почти два часа, так что в своих мечтах Василий даже успел сняться в блокбастере с Брюсом Уиллисом и получить Оскар. *** Реальность окатила парня золотым дождем в прямом и переносном смысле, как только он переступил порог своего дома. - Толик, ты совсем охренел?! - заорал Васька на пьянчугу, у которого кажется были не все дома в голове. Тот стоял, шатаясь, с расстегнутой ширинкой, и лупил на парня глаза с ничего не выражающим мутным взглядом. - О, Васек... это ты, - только и сказал дед. - До туалета дойти не мог? - со злостью спросил его Васька. - Не дошел я, ты это, штанцы-то сними, я застираю. - Иди на хрен, - оттолкнув Толика в сторону, Васька протопал в свою комнату, где тут же разделся и с омерзением кинул свои джинсы в пустой таз. "Все равно их стирать нужно было", - Васька старался мыслить позитивно, как учил их психолог в детдоме. Бороться с Толиком делом было бесполезным и бессмысленным, он все и всех вокруг зассывал. Ваське дед вообще-то нравился, и он Толика жалел. Дед единственный относился к нему с пониманием и доброжелательностью, и они даже пару раз поговорили за жизнь, когда Толик был трезвый. На самом деле, Толику было далеко до деда в плане возраста, но выглядел он сейчас именно как самый настоящий, древний и сильно вонючий дед. Васька слышал от тети Нюры, которая на дух его не переносила, что очень давно у Толика была семья, жена и двое детей, была большая квартира, дача, машина. Толик работал стоматологом и даже знал три иностранных языка. А потом грянула перестройка, Толик подался в бизнес, на чем и прогорел. Запил он сильно с горя, сначала ушла жена, забрав все, что осталось и что Толик не успел пропить, потом и дети его бросили. Затулили они своего пьющего отца в комнату в общаге и забыли о нем. *** Но сейчас Ваське было не до Толика и его страданий. Переодевшись, он взял таз и пошел в ванную. Поставил посудину под струю воды, тихонечко, чтобы не нашуметь, взял с полки порошок и посыпал им джинсы. - Васька, опять порошок мой упер? - заорала из коридора всезнающая тетя Нюра, дородная громкая тетка, которая всегда кричала, будто бы разучившись говорить нормально. - Ничего я не упер! - в ответ прокричал ей Васька, и быстро вернув порошок на место, схватил кусок притащенного с собой из комнаты мыла. - Поймаю тебя на воровстве, все руки пообломаю, - с угрозой сказала Нюрка, заглянув в ванную. Васька в это время старательно намыливал джинсы собственным мылом. - Малахольный, свалился на нашу голову, комнату нашу занял, - принялась за свое вечно всем недовольная и уставшая от жизни женщина. - Она не ваша, - обернувшись к ней, ответил Матвейкин, - а моя, мне ее государство дало, значит она моя, а вы ее занимали незаконно. И вообще, выйдите, Анна Сергевна, тут и так тесно. - Ишь ты, грамотный нашелся! Это в детдоме тебя научили, как взрослых не уважать? Шпана подзаборная, только приведи хоть раз своих дружков, я вас тут же в милицию сдам! Ворюга. Васька смолчал. И, отвернувшись, вновь принялся стирать свои поруганные джинсы. - Иди работай, а то вечно из-за тебя то сосисок не хватает, то колбасы, а у меня все подсчитано. Мне своих кормить нужно, а не тебя, приблудного. Ты когда коммуналку платить начнешь, сатана? Из-за тебя скоро свет и воду отключат. На пять комнат двенадцать человек прописано, а платят, получается, только одиннадцать, даже Толик платит свою часть, только не ты. Как вселился, так ни разу еще не платил! - Денег нет. Позже заплачу, скажете сколько, и я заплачу, - пробурчал Васька. Про коммуналку Матвейкин знал немного. Знал, что в конце месяца приходит общий счет и тетя Нюра со всех взымает мзду за нее, но Васька пока отбрыкивался и ничего не платил. Женщина, видя, что парень спорить с ней не собирается и терпит ее ругань молча, поорала на него еще немного. Спустив пар и плохое настроение, она, к радости Василия, ушла, правда, обозвав его дармоедом и пропащим бездельником напоследок. Но он почти не обиделся, Васька ее тоже жалел. Работа у Нюры была тяжелая - мясом на рынке торговать, плюс муж ее часто бил, и тетка стабильно раз в месяц красовалась с фингалом под глазом. А их взрослый сын, который к своим тридцати годам до сих пор не имел постоянной работы, поглядывая на отца в последнее время тоже начал поднимать руку на свою мать. Васька, не любящий несправедливость, по доброте душевной один раз попытался вступиться за нее, так ему в итоге досталось от обоих - и от Нюрки, и от ее сына. "И ничего я не крал, ванная же общая, и если в ней что есть, то значит оно тоже общее, - подумал ей вслед Васька, - а если порошок ее, то пусть в комнате его оставляет, а не здесь. Я же смолчал, когда она мой таз на неделю зажулила. И не нужны мне ее сосиски, я вообще думал, что они не ее. Да даже если и ее: вот мне было бы не жалко одну сосиску, а чего она тогда жадничает? Подумаешь, одна сосиска... а колбасу я, между прочим, не брал, ее Толик съел, а свалили почему-то на меня. Вот стану известным, тогда вы все по-другому запоете... – и, вздохнув, Васька вновь погрузился в свои спасительные, от серых будней, мечты".