Мечты...

*НЕ БЕЧЕНО ошибки не присылать, скоро все поправим* По традиции, каждую вторую субботу ноября в детском доме проходил праздник, к которому все начинали готовиться заранее, чуть ли не за полгода вперед. И назывался этот праздник – Родительский день. Малыши его особенно ждали. Они усиленно рисовали открытки, лепили из пластилина поделки для своих будущих мам и пап, в надежде, что они придут, их заметят, полюбят и заберут домой. Васька, когда был маленьким, тоже всегда ждал приход этого дня, а потом ему исполнилось двенадцать, и он перестал ждать, потому что его никогда не выбирали. И никто не мог ему ответить на, казалось бы, простой вопрос «почему?» - ведь все у Матвейкина было при нем - учится хорошо, в самодеятельности участвует, общительный, проблем воспитателям не доставляет, вежливый, без невидимой глазу печати детдомовца на лице. Такого в толпе детей увидишь и не поймешь детдомовский он или домашний. Казалось бы – усыновляйте и радуйтесь, но выбирали кого угодно, но только не Матвейкина. МарьВанна как-то ему сказала, что других ребят выбрали, потому что родителям их жальче стало. У тех деток может быть, это был последний шанс в жизни пробиться, а у Васьки с его-то данными! - таких шансов полным-полно и в следующий раз ему обязательно повезет и у него появится семья - своя, настоящая, как у всех нормальных детей и его мечта сбудется. А еще МарьВанна говорила про какую-то непонятную Ваське связь, что он душой должен почувствовать свою семью. Вот раз увидеть и сразу понять, что он их, а они его. И Васька верил МарьВанне, лет до двенадцати верил. Каждый год, он выходил на сцену и читал стихи и в это же время жадно вглядывался в зал, пытаясь отыскать, те самые знакомые лица среди сплошных незнакомцев, которые пришли именно за ним. Но все повторялось по отработанной годами схеме. Его замечали, хвалили, порой одаривали лаской и нехитрыми подарками, а потом уходили с решением забрать в свой дом совсем другого ребенка, или вовсе никого не выбирали. *** Васькин номер объявили одним из последних, и он разряженный в черные брюки и белую рубашку, гладко причесанный, бодро прошагал по, начищенному до блеска обшарпанному паркету на середину сцены. Остановился, слегка поклонился публике, здороваясь с ней, громко, с выражением произнес название заготовленного стихотворения и начал читать. - Когда теряет равновесие твоё сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из под ног, как палуба, Декламируя стих, Васька внимательно рассматривал пришедших на их праздничный концерт людей, и цинично размышлял, кому же повезет в этот раз и кто из их ребят вскоре обретет свою настоящую семью. О себе он не думал, слишком взрослый, ему уже четырнадцать, таких как он, не выбирают. «Это не я вам не нужен, это вы мне не нужны! Больно надо. Мне и здесь хорошо. Привыкать к вам еще… вы мне вообще никто и звать вас никак!» - думал Матвейкин, осторожно водя глазами по залу, жестко, на корню давя в себе не желающую умирать надежду. «И стих дурацкий МарьВанна выбрала, на жалость давит, а мне жалость не нужна, не сдалась она мне». - Когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, - ты можешь размышлять о вечности… Публика казалась Ваське на одно лицо и единственное, что ему было более чем очевидно, так это то, что так называемые будущие родители явно подустали от двухчасовой детской самодеятельности. Кто-то слушал его выступление, кто-то лишь делал вид, а кто-то даже не пытался скрыть одолевшей его скуки и зевал, не трудясь прикрыть рот ладонью. - и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства, и - кстати - самого зачатия… Раздавшаяся на весь зал телефонная трель, проигрывающая шансон заставила всех от неожиданности вздрогнуть. - Аллё… Да… да, - громко, словно выплевывая слова, никого не смущаясь, громко ответил на звонок мужчина. - Продавай вагон Митричу, да… потом еще завезем. Васька замолчал от неожиданности, позабыв слова, и уставился на грузного здоровяка, сидевшего в самом центре первого ряда, аккурат возле директора их дома. - Да… как договаривались, прибыль делим пополам… В зале зашушукались и устремили свои взгляды на замолчавшего Ваську, ожидая, когда же он продолжит выступление но, никому не пришло в голову сделать замечание нарушителю спокойствия. Не положено, все же меценат, и пусть доходы его были откровенно сомнительного происхождения, администрация детдома закрывала на этот факт глаза. Делится деньгами и ладно. Все равно хороший человек, нужный, полезный, на деток денежки регулярно переводит, и еще говорят, в Подмосковье церковь восстанавливает. - Да, сейчас занят… ага, дед мороз, епт. Да, позже обмоем. Перезвони через час, дорешаем дело, - сбросив звонок, меценат убрал телефон в карман пиджака и посмотрел на Ваську колючим взглядом, от которого мальчишка непроизвольно поежился. - Чего молчишь, пацан? Продолжай, давай. Время поджимает, - а Васька заторможено стоял и смотрел на Короля, позабыв все что учил. - Мадонной сына Иисуса, - за шторой послышалась подсказка от Марь Ванны, но Васька ее не расслышал из-за внезапно набившейся в ушах ваты. - Мадонной сына Иисуса, - вновь громко прошептала педагог. - Матвейкин, повторяй за мной. Мадонной сына Иисуса. Но лучше поклоняться данности… Васька окончательно растерялся, внезапно все поплыло перед его глазами, видоизменяясь. Нарушая все законы всемирного тяготения, парень приподнялся в воздухе и упал на пол, неведомая сила развела его ноги и руки в стороны, сковав тело, и тут же его накрыло стеклянным куполом, отделяя ото всех, который медленно, но верно стал заполняться водой. Промокнув до поясницы, оглохнув, Васька, запрокинув голову, в панике вгляделся в зал, ища среди безликих лиц спасение. - Помогите! - испуганно закричал Матвейкин, но крик, получился настолько тихим, что он сам себя еле-еле расслышал. - Помогите мне! - в зале никто не обратил на него внимания. Все сидели, замерев, как если бы время остановилось. Взгляд метнулся в середину зала, и Васька непроизвольно ойкнул, увидев знакомое лицо, которое он предпочел бы в своей жизни больше никогда не встречать. Мужчина поднялся со своего места и пошел прямо на Матвейкина. Остановившись возле него, брюнет посмотрел на лежащего и обездвиженного Ваську сверху вниз, сверля его взглядом. Протянув к нему руку, он с легкостью проник через стеклянный колпак, схватил Матвейкина за руку, которой он начал в панике размахивать, перед этим с трудом вернув себе способность ею управлять, и отвел в сторону. - Снова иглу сбил. Лежи смирно, раз проснулся. - Мудак? Это ты? - прошептал Васька, таращась на своего недруга, и ему в этот момент, почему-то стало необъяснимо легко и смешно. - Это ты! - не сдержавшись, Васька засмеялся в лицо удивленному донельзя его выходкой мужчине. - Ты идиот, или просто бесстрашный? - беззлобно пробурчал Матвей, фиксируя жгутом Васькину руку. - И что ты теперь будешь со мной делать, мудак? - с глуповатой улыбкой на губах, спросил у него Матвейкин. - На органы сдам для опытов. - Не-е, не хочу на опыты, и вообще вали из моего сна, мудак, - нагло ответил ему Васька, сообразив, что ему снится кошмар, смешанный на воспоминаниях. И хоть кошмар никуда не делся, но парню все равно стало как-то легче от понимания своей проблемы. Васька закрыл глаза, силясь окончательно проснуться, дабы прогнать нежеланный образ. Явственно прочувствованный прокол иглы в районе локтя помог ему осознать, что на этот раз ему ничего не снится. Мгновенно широко распахнув глаза, Васька, наконец, сообразил, что он уже некоторое время не спит и мудак, в отличие от козла-мецената, самый что ни на есть настоящий. - Как… на опыты? Зачем на опыты? Почему?! - ужаснувшись перспективе, тихо вскричал перепуганный Матвейкин, и попытался высвободиться. От напряжения, он тут же зашелся удушающем кашлем, но не перестал дергаться всем телом, в попытке высвободить свои, разведенные в стороны и привязанные к чужой огромной кровати, руки. - А сейчас с хера-ли иглу сбил? - шикнул на парня Матвей. Схватив его за плечи, пригвоздил Ваську к матрасу. - Двадцать минут, полежи спокойно, и я сам вытащу иглу и сменю тебе простынь. - Какую простынь? – ничего не понимая переспросил напуганный Васька. - Которую ты зассал, - в лоб, ответил Мэт. Васька покраснел. Повернув голову набок, и увидев сбившуюся иглу от капельницы на свой левой руке, Матвейкин перевел взгляд на мужчину и с мольбой во взгляде, жалостливо спросил, силясь не заплакать: - А можно без наркотиков, я не сбегу. Я отработаю деньги за машину, я сам починю! И… я комнату переписать на вас могу, только не убивайте меня, пожалуйста. Я так больше не буду. - Ты же ее соседке уже обещал, - глядя на Ваську с усмешкой, ответил Мэт. - Нет, - Васька затряс головой, - я на вас ее перепишу, честное слово. - Все-таки ты не бесстрашный, ты просто идиот, - со вздохом озвучил Матвей и тут же сменил тему. - Есть хочешь, нормальный мальчик?