Привязаться (Become attached)

      Примерно через 2 года «+Natural» явно забуксовал.В открытую Ивасэ никогда бы в этом не призналась, но в глубине души она понимала, что сюжет стал бесцельным, повторяющимся и скучным. Очевидно, она переоценила тот порыв вдохновения, который подхватил ее в самом начале серии. Некогда бурный водопад идей теперь намертво замерз.       Она по-прежнему время от времени навещала Нидзуму, но не так часто, как раньше. Он уже давно перестал комментировать ее сюжеты, но сомнений быть не могло: он точно заметил, что история стала гораздо хуже. Каждый раз, наблюдая, как Нидзума рисует иллюстрации к ее посредственным текстам, Ивасэ представляла, насколько пренебрежительные мысли, должно быть, посещали его сознание. Ей было слишком стыдно находиться в его присутствии.       Однажды вечером, в один из ее редких визитов, когда она уже собралась уходить, Нидзума вдруг остановил ее и попросил побыть с ним еще немного. Эта внезапная просьба привела ее в приятный трепет, который тут же сменился дурным предчувствием, как только Ивасэ заметила выражение на лице Нидзумы. Его взгляд не был чересчур враждебным, но в глазах чувствовался некий холодок.       В этот раз он полностью развернулся в кресле и теперь смотрел ей прямо в лицо.       – Я буду откровенен. Мне не нравится, как продвигается «+Natural».       Ивасэ едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Она ждала этого. Ждала, когда же Нидзума наконец объявит, что устал трудиться над иллюстрациями для такой слабой истории.       – Прошу прощения, – сказала она ровным голосом.       – Не надо извиняться. Сделай что-нибудь с этим.       Раньше подобное замечание только подогрело бы ее энтузиазм, и она бы даже искренне согласилась со словами Нидзумы. Но Ивасэ давно растратила пыл амбициозного писателя-новичка, который загорается идеями словно спичка. Ее дух пребывал в таком же упадке, как и популярность «+Natural».       – Я пытаюсь, — был ее пустой ответ. – Уверяю тебя: я делаю все возможное, чтобы спасти эту историю, но я… Я ничего не могу поделать с собственной бездарностью.       – Дело не в этом, – заявил Нидзума. – Ты не бездарна. Просто ты направляешь свой талант не в то русло. Именно об этом я с тобой и хочу поговорить.       – Что ты имеешь в виду?       – Я уже говорил тебе, что живу ради манги. Я люблю ее больше всего на свете. Поэтому я не могу просто наблюдать за тем, как ты пытаешься ее создавать, не испытывая при этом ни капельки страсти. Если бы причина заключалась лишь в отсутствии таланта, я бы тебя ни в чем не обвинял. Но ты ведь специально выбрала сферу, которая тебе совершенно не по душе. Ты сама создала себе проблему.       Голос Нидзумы звучал как ни в чем не бывало — совсем не жестоко, — но это едва ли смягчало смысл сказанного. Ивасэ с трудом терпела его пронзительный взгляд.       – Раньше ты говорил, что не против работать со мной, даже несмотря на мое мнение о манге.       – Мне не стоило быть таким добрым. Я был очарован безупречностью твоей истории. Я словно ослеп. Но сейчас, когда эти чары ослабли, ко мне приходит осознание. Мисс Акина, вам не место в манга-бизнесе, если вы не можете отдаться этому ремеслу всем сердцем. Возможно, вам лучше вернуться к привычному для вас занятию — к написанию романов.       Эта идея и так витала где-то в сознании Ивасэ уже долгое время, но слышать, как кто-то другой озвучивает ее собственные мысли, оказалось нелегко. Это лишь усугубило ее нерешительность.       – Я думала вернуться, – призналась она, – но я работала над «+Natural» так долго… Я не хочу бросать начатое. Даже если кажется, что все безнадежно, я хочу как-нибудь все исправить.       Что-то поменялось в выражении лица Нидзумы.       – Правда? То есть ты привязалась к манга-сериалу?       – Я привязалась именно к этому манга-сериалу. Все-таки это мое собственное творение.       – Значит, этот сериал тебе так дорог, что ты не хочешь бросать его ради романов?       – Я… Я не знаю. – Голос Ивасэ звучал мягко, но слова давались тяжело.       – Не знаешь?       – Я не знаю, чего хочу. Я бы вернулась к написанию романов, но и мангу вот так бросить тоже не могу. – Она помассировала лоб. – Два года назад я представляла, что заявлюсь в манга-бизнес, удивлю всех своей историей, докажу всем, что была права, — а затем уйду уверенно, не оглядываясь назад. Я не планировала привязываться к этому занятию.       – Твой план не сработал, – заметил Нидзума. – Ты в растерянности. В ловушке меж двух миров.       Возможно, то было не нарочно, но голос его звучал снисходительно. Это действовало Ивасэ на нервы. Она бросила на Нидзуму сердитый взгляд.       – Прекрати. Я не потерплю жалости в свой адрес. Особенно от того, кто даже не понимает, о чем говорит. Никогда в жизни ты не терзался сомнениями.Тебе никогда не приходилось делать выбор.Ты понял, что хочешь быть мангакой, как только впервые взял в руки перо. Тебе тогда было всего шесть. Разве ты не понимаешь, как мало людей настолько легко находят свое призвание, да еще и в таком раннем возрасте?       Как же грубо она с ним обошлась.Нидзума был ее соавтором, верным иллюстратором, и лишь благодаря нему их манга все еще выходила в свет. Да что там говорить, именно в него Ивасэ однажды чуть не влюбилась. А теперь, впервые за два года, она перешла грань в отношениях с ним – и впервые за все время ей было абсолютно все равно. Нидзума, тем временем, оставался верен себе: откинулся на спинку кресла и даже ухом не повел. Более того, его рот скривился в хитрой улыбке.       – Ну разве это не здорово, – утверждающе произнес Нидзума. – К тебе возвращается былой пыл. – Его пальцы слегка постукивали по ручкам кресла, ритмично, словно тиканье часов. – Этот пламенный дух – настоящая драгоценность. Конечно, я не единственный, кто так считает. Очень скоро к тебе придет группа людей. Они прибудут лишь с одной целью – оживить этот дух на полную.       – Что?       – Не обращай внимания.       Странная улыбка Нидзумы исчезла так же внезапно, как и появилась, а слегка хмурый взгляд, пришедший на смену, будто сделал выражение его лица добрее и искреннее.       – Ты из тех людей, что не любят в себе сомневаться, – сказал он. – Я все понимаю, но иногда вполне нормально быть в чем-то неуверенной. Совсем не обязательно сразу же находить все ответы. Иногда полезно взять паузу, чтобы разобраться в себе.       – Я не могу бесконечно стоять на месте, если хочу спасти «+Natural», – возразила Ивасэ. – Его закроют уже в ближайшее время, если сюжет не станет лучше.       – Хм, да, это правда, – заметил Нидзума. – Тебе нужно это учесть, когда будешь размышлять над тем, что делать дальше.       – Я не могу…       – Все ты можешь. Я уверен, что такая умная девушка, как ты, вполне способна взвесить все за и против и принять осмысленное решение. Никто не сделает это за тебя — в этом вся соль. Но помни: даже если что-то не получится, это еще не конец света.       Нидзума отвел взгляд и развернулся обратно к столу.       – Мне больше нечего сказать, – произнес он. – Тебе лучше уйти. Уже поздно.       Такое внезапное отторжение. Лишь через несколько секунд Ивасэ поняла, что он только что сказал.       Она зашагала к выходу и покинула его квартиру. По пути домой слова Нидзумы все вертелись и вертелись у нее в голове. Что-то определенно поменялось в биении ее сердца, но она никак не могла понять, что именно. Оно билось не чаще и не громче, а… более заметно? Будто напоминало ей, что она все еще жива.       Придя домой, Ивасэ отправилась в постель, но долго не могла уснуть. Голос Нидзумы оставался у нее в голове до глубокой ночи, не позволяя сомкнуть глаз.       Эйджи Нидзума. Он называл себя вечным ребенком, но был умнее, чем мог показаться на первый взгляд. Его слова значили для Ивасэ очень много, но даже он не мог знать наверняка, что ей делать дальше.       Конечно, она и сама не знала.       Она жаждала возвращения к привычным и хорошо знакомым романам, но в то же время хотела остаться и спасти «+Natural». Она хотела заниматься писательством, но не знала, что именно ей стоит писать.       Но она не могла потерпеть поражение. Она обязательно во всем разберется. Ее рука взметнулась в темноту и сжалась в кулак, будто хватаясь за эту решимость. Нидзума был прав в одном: никто не мог решить судьбу Ивасэ вместо нее самой. Жизнь человека — его собственная головоломка, и лишь ему дано подобрать к ней ключ.       Она не знала точно, что именно и как собирается делать дальше, но была уверена, что у нее все получится. Даже если по пути ей придется разбиться вдребезги или сгореть дотла – она воскреснет и продолжит свой путь.       КОНЕЦ