Attention

Сокджин любит свои растения. Каждое из этих малюток создавалось только благодаря позитивным и радостным эмоциям. Ну, хорошо. Почти все. Большинство. Одна вторая часть. Так вот, Сокджин любит всех своих зелёных деток, поэтому, когда наглое тупое животное (Ким Намджун, очевидно), вопя как огромный умирающий тюлень, специально сносит своими разрушающими ручонками прекрасный сад Сокджина уже в четвёртый раз, нет ничего удивительного в том, что прежде милые и спокойные вьюнки сейчас тянутся к Намджуну, чтобы задушить его своими цепкими стебельками. Не то чтобы Сокджин торопился спасать младшего, но кто его за это осудит? Точно не его бедные умирающие лилии. — Ким Сокджин! Успокой своих чудовищ! У Сокджина от негодования под ногами начал разрастаться чертополох. — Чудовищ? — Старший оскорблённо взглянул на светловолосого парня, ноги которого почти полностью были оплетены густой сетью вьюнков. — Посмотри во что ты превратил мой сад, придурок! Сокджин был готов расплакаться от отчаяния. Все его прекрасные малыши ужасно пострадали: некогда прекрасные кусты ярко-красных королевских роз, сейчас были раскопаны и переломаны, только недавно вышедшие гортензии лежали ужасными маленькими трупиками. И это ещё не все потери! Сокджин издал громкий отчаянный крик, глядя на небеса, на что Намджун закатил глаза. — Ты такая королева драмы, хён. Это было последней каплей. Намджун и его дурацкие проблемы с гневом могут идти нахер. Сокджин покажет этому ублюдку, что такое боль.

***

Закончилось всё тем, что Сокджин громко ныл в тэхёновых объятиях. — Мои детки! Мои милые детки! Тэхён в свою очередь кидал на Намджуна свой самый осуждающий молчаливый взгляд. — А потом он сказал, что разрушит всё, что я люблю! — Всё никак не унимался Сокджин. — Не круто, Намджун. — Поддакивал Юнги, почесывая свои пёрышки, как какая-нибудь курочка. — Я ничего такого не говорил, хён. — Мои детки! Мои малыши! Намджун жил в грёбанном аду.

***

У Ким Намджуна были проблемы с гневом и до всего этого дерьма. Только вот последствия достигали наименьших масштабов. Ну, знаете, раньше здания не обрушивались к херам, словно карточные домики лишь от одного удара! Голой рукой! А Сокджин только подливал проблем своими травками и цветочками. Так что, вот как это было. Намджун злился, не мог контролировать свою силу, разрушал что-либо, снова злился из-за этого. Это был порочный круг. А эта дурацкая клетка никак не помогала решить его проблемы. Она ничем не помогала никому из тех, что находились здесь, если начистоту.

***

— Боже, я не знаю кто это, но его маленькие пухленькие щёчки должны оказаться в моих руках сейчас же! — Сокджин-хён, прошу, успокойся. — А его тело? Он словно маленькая шоколадка, так бы и съел! — Какого хрена. Юнги стыдливо прикрыл глаза ладонями и отвернулся от смеющейся над ними толпы. Поскольку мало того, что Сокджин говорил всю эту хрень перед кучей людей, так ещё и с громкостью пароходной трубы. — Малыыш!!! Иди сюда! Давай же! Неистово завопил старший, размахивая своими длинными конечностями, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Что? — Юнги шокированно зашипел, когда парень всё-таки оглянулся на крики Сокджина, выглядя, при этом, довольно испуганно. И, о боже, золотистые волосы парня так и сверкали, как у какого-нибудь божества. Сокджин радостно завизжал, когда заметил реакцию паренька и снова начал его подзывать. «Экстраверты бывают довольно пугающими.» — Промелькнуло в голове у Мина, но он отвлёкся на то, как парень, услышав всё же послание Кима, немедленно отправился в их сторону, выглядя так, словно это было последнее, чего бы ему на самом деле хотелось. Юнги окружали одни чудики.

***

Божество звали Пак Чимином. Его проблемой был какой-то замудрённый синдром, у которого даже было название. Юнги смело его проигнорировал. — Ты типа, Заколдованная Элла что ли? Чимин посмотрел на него побитым щеночком. Что ж, Мин был сражён им в свое маленькое чёрствое сердечко. Это не обязательно знать никому. — Нет! Я просто… Ну… Послушный. Юнги на секунду стало страшно от мысли о том, что бы случилось, не позови Сокджин Чимина в первый день. Как мог бы легко попасть в плохие руки каких-нибудь придурков. — Не волнуйся, пирожок, мы никогда не обидим тебя. — Ласково пообещал Сокджин, вызвав на лице Чимина яркую улыбку. Юнги незаметно для всех схватился за сердце. Милые мальчики плохо влияют на его сердечко.

***

Пак Чимин старался быть лучшим во всём: в учёбе, в помощи одноклассникам, в отношениях с родителями. Его комната пестрила наградами, а учителя пророчили успешную карьеру хирурга. Кто-то завидовал ему, кто-то уважал, кто-то ненавидел. Но никто не знал, что в душе Пак Чимин был маленьким одиноким ребёнком. Страшно подумать, но правда в том, проклятие практически ничего не изменило в его жизни. Он всегда был и, видимо, навсегда останется таким. Как там его назвал Юнги-хён? Заколдованная Элла? Отвратительно.

***

Боль в груди Чонгука просыпается с новой силой, когда он снова входит в опустевшую квартиру. Человек, превращающий всё вокруг себя в сказку, заставивший влюбиться в себя, оставивший его, больше не вернётся. Чонгук сползает вниз по стене, закрывая руками лицо, неожиданно для себя, начиная всхлипывать. Казалось бы, уже взрослый парень, а ревёт, как маленькая девчонка. Но самое ужасное в том, что Чонгук сам всё прохерил. Шёл второй месяц жизни без Тэхёна. Чонгуку такая жизнь нахер не нужна.